ХАИМ РАКОВСКИЙ ОБ СССР

69536217_2234338543354947_931883465144532992_n

Масон высокой степени посвящения –
Христиан Раковский (Хаим Райковер) рассказал…
“ОНИ” РЕШИЛИ СДЕЛАТЬ со СТАЛИНЫМ то
что БЫЛО СДЕЛАНО с ЦАРЁМ! ГОСПЕРЕВОРОТ 1953 года
“ВОЛЬНЫЕ КАМЕНЩИКИ” в БОРЬБЕ ПРОТИВ ССС
Еще столетие назад мало кто мог подумать, что тайное общество под мирным названием “Вольные каменщики” станет определять основные политические и экономические события в мире. Русскому значению названия этой организации соответствует слово “масоны”.

События 1993 года, когда в Москву были введены танки, как это не покажется странным, не являются уникальными. Эти события в точности были скопированы с событий 1953 года, которые запустили вялотекущий государственный переворот, длившийся 40 лет и завершившийся расстрелом Белого дома в Москве. Этот переворот был во многом инициирован теми силами, которые желали перехватить власть ещё в 1930-х. Одним из этапов этого переворота, зафиксировавшего новые отношения государственности и народа, стали события в Новочеркасске в 1962 году. О причинах этого переворота и пойдёт речь в данной статье.

РЕПРЕССИИ 1937 ГОДА — СЛОЖНЫЙ ПРОЦЕСС

Более полувека в России и мире пытаются навязать представления о том, что-де никакого заговора военных в 1937 году не было, Сталин всё это выдумал, чтобы незаконно уничтожить гениальных полководцев, что вообще не было ни военного, ни общеполитического заговора, что всё это понадобилось Сталину, чтобы вступить в сговор с Гитлером, дабы разделить несчастную Польшу, инициировать Вторую мировую войну и установить советскую власть по всей Европе!? Хуже того. Со времен Хрущёва существует упертая убеждённость, что:
без Сталина … может быть, и войны бы не было» и, даже, что «без тридцать седьмого года, возможно, не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошёл… (Из интервью маршала Советского Союза Василевского А.М Константину Симонову, 1967 г. Симонов К.С. «Глазами человека моего поколения»)

Разобраться в этой лжи нам поможет опытнейший мастер закулисных интриг, видный масон высокой степени посвящения, давний агент германской и австро-венгерской разведок, а впоследствии ещё и британской разведки — Хаим Райковер или Христиан Георгиевич Раковский (1873—1941)

Более полувека в отечественной историографии царит табу на использование в исторических исследованиях показаний подследственных 1937—38 годов. Во всём мире использование материалов уголовных и иных следственных дел — общепринятая практика. Только у нас всё наоборот. Мол, все их показания выбиты силой. Между тем, в этих материалах много чего интересного. Но, упаси вас Бог полагать, что-де окаянные костоломы Лубянки резиновыми дубинками или просто пудовыми кулаками «освежали» память и красноречие, например, того же Раковского, от чего он и стал раскрывать некие тайны. Это было бы в корне неверно.

Во-первых, потому, что подследственных по всем крупнейшим делам 1936—38 годов и пальцем-то не трогали во время следствия на Лубянке. На этот счёт было строжайшее указание Сталина. И никто не смел его нарушать, и не нарушал. Это уже потом Хрущёв, а вслед за ним и Яковлев выдумали сказки о нещадно избивавшихся «кристально честных и несгибаемых партийцах». Тех самых, которых тот же Хрущёв в прямом смысле слова пачками сдавал в руки НКВД, причём нередко ещё и письменно настаивая на самой крутой расправе с ними.

Даже по данным комиссии ярого врага Советского Союза и России — А.Н.Яковлева — на «личном счету» Хрущëва 161 860 человек, угодивших по его «милости» в жернова им же в значительной степени и инициированных репрессий. Из них: 55 741 человек — за период (1936—1937 годы) работы первым секретарем Московского городского и областного комитетов партии, и 106 119 человек — за период его издевательств над Украиной (с января 1938 г и до начала войны). Это именно его Сталин вынужден был предупредить сверхкраткой запиской:

Уймись, дурак.

Иначе он не смог бы обелить самого себя — парадоксальным образом прорвавшегося на вершину власти в громадной стране негодяя-троцкиста. В этом смысле очень характерна история второй (гражданской) жены старшего сына Хрущёва Леонида — Розы Трейвос, племянницы 1-го секретаря Калужского обкома партии. Отсидев в лагерях, Роза Трейвос в период «оттепели» была освобождена, сумела каким-то образом оказаться в числе приглашённых на какое-то мероприятие в Кремле, подошла к Хрущёву и при всех заявила ему следующее:

Это вы, а не Сталин, виноваты в том, что моего дядю расстреляли и, что я оказалась в лагере! Это вы, а не Сталин, виноваты в репрессиях!

Охрана с трудом оттащила разбушевавшуюся Розу от «дорогого Никиты Сергеевича»…

Тем более затруднительно было вразумительно объяснить главное. Почему угодив на Лубянку, они добровольно, без какого-либо принуждения сдавали не столько даже десятки своих же подельников (это-то как раз понятно), сколько, прежде всего, «закладывали» сотни и тысячи ни в чём неповинных людей, что, в последнем случае, и привело к крупномасштабным и действительно необоснованным репрессиям.

Логика у оппозиции была ещё та — «чем больше посадят, тем быстрее прекратятся репрессии против настоящих заговорщиков».
Не шибко умная от природы вдова Бухарина — Анна Ларина — проболталась об этом в своих мемуарах (Ларина А.М. Незабываемое. М., 1989, стр. 308). В интервью «Московскому Комсомольцу» вдова маршала Катукова рассказала, как это на практике происходило. По её словам, возвращаясь с допросов, её же сокамерницы едва ли не с чувством выполненного долга буднично произносили: Сегодня я посадила ещё семнадцать человек!

И ведь так действовали практически 99,99% арестованных в те годы. Даже без какой-либо надобности и принуждения со стороны следствия.

Во-вторых, потому, что допросы Раковского осуществлялись на французском языке. Конечно, непрошенный «борец за счастье» народов России, подданный царской Болгарии, а негласно еще и королевской Румынии, сохранявший их паспорта и гражданства вплоть до ареста, вполне сносно глаголил и по-русски. Однако полностью его незаурядный интеллект крупного интригана мирового масштаба раскрывался лишь тогда, когда он переходил на французский язык. Своеобразная дань «революционной моде». Его откровения не должны были стать доступными другим сотрудникам Лубянки. Жесткая иерархия допуска к секретам разных уровней — не обсуждаемая реалия органов госбезопасности. Тем более что в процессе его допросов затрагивались вопросы высшей мировой политики. Так что в данном случае французский язык и «дуэт» резиновой дубинки и пудовых кулаков — никак не совмещались.

И, в-третьих, потому, что как масон высокой степени посвящения, давний агент германской и австро-венгерской разведок, перевербованный в 20-х гг. ещё и британской разведкой, Раковский знал очень много такого, что относилось к высшим тайнам высшей мировой политики и геополитики. От такого чего-либо добиться дубинкой было невозможно. Как масон высокой степени посвящения, он прекрасно знал, что может с ним произойти, если начнёт чересчур откровенничать. Он прекрасно понимал, что за его делом внимательно следят на Западе.

МАСОНСКИЙ ЗАПАД

Запад действительно очень внимательно следил за московскими процессами, особенно в отношении наиболее важных подсудимых, к числу которых и относился Раковский. Понимая, что им никак не отвертеться от ответственности и что в этой связи они вынуждены будут нарушить обет молчания, заправилы Запада пытались даже спасти некоторых из них. Но отнюдь не потому, что их шкуры были так уж ценны, а только для того, чтобы они лишку не наговорили на Лубянке и, особенно, в открытом судебном заседании в присутствии многочисленных представителей мировой прессы и дипломатического корпуса. Это для заправил Запада было страшней чего угодно. В Москву был направлен Лион Фейхтвангер — не только как выдающийся писатель и представитель еврейской интеллигенции Германии, но и, прежде всего, как влиятельный член еврейской масонской ложи «Бнай-Брит». Правда, результатом его визита стала знаменитая книга «Москва. 1937 год. Отчёт о поездке для моих друзей», всë содержание которой подтверждало справедливость предпринятых Сталиным мер. Однако, правда и то, что Сталин всë-таки не стал «дразнить гусей» — в открытом судебном заседании ни одно из масонских откровений Раковского не прозвучало. Нет, Сталин не испугался. Напротив, решил приберечь полученные сведения, чтобы использовать их в будущем.

Политически это было невыгодно самому Сталину и партии. Ведь автоматически был бы не то, чтобы подорван, а именно же вдребезги уничтожен авторитет партии и её первого «вождя» — Ленина, на чём и зиждилась тогда советская власть. Не говоря уже об иных мотивах. Со своей точки зрения Сталин правильно поступил. Как, впрочем, и в том, что, не произнося ни одного худого слова в адрес Ленина, осуществил полную деленинизацию и девестернизацию СССР. За то его и ненавидят!

Тем не менее, заправилы Запада не успокоились. В какой-то момент попытались даже «конвертировать» шкуры этих подсудимых в некий сговор с Москвой. Менее чем за сутки до оглашения приговора по делу Раковского, то есть на рассвете 12 марта 1938 г. неизвестная мощная радиостанция на Западе несколько раз передала шифром советского посольства в Англии как заклинание одну и ту же фразу:

Помилование, или возрастёт угроза наци

Чуть позже весь мир узнал, что в 5 ч. 30 мин. 12 марта 1938 г. по среднеевропейскому времени гитлеровские войска вошли в Австрию. А помилования не последовало. Раковский был осужден на длительный срок тюремного заключения (Ландовский И. Красная симфония. Новосибирск, 2000, стр. 78).

Так что хоть бей, хоть не бей. С таким возможно было только договариваться на условии — откровенность в обмен на жизнь. Потому и было решено его допросы вести не только на французском языке, но и с помощью сотрудника личной разведки Сталина. Их вёл сотрудник, которого все знали только как Рене Дюваль, хотя это и было не настоящее его имя. Он владел французским языком лучше любого французского академика-филолога. Протоколы допросов подписывал как Гавриил Гавриилович Кузьмичев. Он же осуществлял и перевод протоколов допросов (они записывались на магнитную ленту) на русский язык. К ним никого не подпускали, даже Ежова. Кузьмичев-Дюваль лично докладывал их Сталину либо собственноручно запечатывал в особый конверт, вскрыть который имел право только Сталин. Показания Раковского чрезвычайно содержательны и информативны. Что же до того, правду ли он говорил на этих допросах, то подтверждение его показаниям имеется практически по всем пунктам. По ряду из них подтверждения были получены в одних случаях — почти за четверть века, в других и того ранее — за 32 года, а в некоторых и вовсе за полвека либо ещё более лет до того, как он это сказал. Не говоря уже о подтверждениях, полученных из текущей информации спецслужб того времени. Практически по всем пунктам подтверждения были получены и в наши дни. Так что источник предлагается не только очень серьёзный и солидный, но и достоверный, не говоря уже о том, что и очень интересный. Правда, в некоторых случаях ещё и изящно лукавый. Но на то он и был масоном высокой степени посвящения. Однако на достоверности его показаний это не отразилось.

И вот ещё о чем. Раковский очень часто использует местоимение «Они» и соответствующие его вариации в зависимости от падежа — «Им», «Ими», «Их». На масонском языке так обозначаются высшие иерархи мировой закулисы, чьи имена не принято упоминать всуе, особенно самими «вольными каменщиками» (масонами). То ли от незнания, во что не верится, то ли, что скорее всего и было, сознавая, что у «Них» руки очень длинные и потому опасаясь ответственности — в одном месте своих показаний Раковский прямо говорит, что он хочет избежать всякой ответственности — Христиан Георгиевич ни разу не обмолвился даже тенью намека на то, что под термином «Они» он подразумевает так называемый Комитет 300. Не знать о нем он физически не мог. Если даже и не знал до 1917 г., что должно быть исключено по определению, то абсолютно точно знал о нём с середины 1922 г.

Во-первых, потому, что среди этих «Они» первым он назвал Вальтера Ратенау, причем с прямой ссылкой на Троцкого. Ратенау же действительно являлся членом Комитета 300. А, во-вторых, когда 24 июня 1922 г. было совершено покушение на Вальтера Ратенау, приведшее к его гибели, то за мгновение до смерти он произнес, что его убийство — дело рук членов Комитета 300. А незадолго до покушения, Ратенау и вовсе разгласил секрет существования Комитета 300. Вот его подлинные слова, опубликованные 11 июня 1921 г. в «Plain English»:

Только 300 человек, все друг друга знающие, управляют Европой. Они избирают преемников из своих. Эти евреи имеют силу сломать любой строй, где и какой признают «не умным». Христианство, по их мнению, безумие и должно скоро сгинуть.

Все эти факты были известны ещё тогда — средства массовой информации разнесли их по всему свету, что говорит о подготовленности этой акции дезинформации. Всё это говорит о том, что Раковский физически не мог не знать о них. Как, впрочем, не мог он не обратить внимания и на то, что Ратенау был убит в Иоаннов день — «главный праздник» всех масонов, к которому были приурочены события 1953 года в Москве, когда был убит Берия, а в стране произошёл государственный переворот, в результате которого к власти пришли троцкисты во главе с Хрущёвым. Кстати, как и Ратенау, Раковский тоже свёл персоналии этих «Они» к евреям, что в корне неверно. Да, евреи там присутствуют, но не составляют большинства в Комитете 300 и, к тому же, выступают не с этнических позиций, а только как представители одного из отрядов высшего эшелона финансовой олигархии Запада. На таком уровне не принято руководствоваться этническими соображениями. Там мыслят и действуют только глобально. А вот когда дело доходит до реализации их задумок, то вот тут-то привлекаемые силы и средства могут быть совершенно разные, в том числе и евреи, и еврейский капитал.

Но и уровень Комитета 300, если он и не является пропагандистской уловкой, как и уровень сегодняшнего его аналога — «Бильдербергского клуба», о котором трезвонят на всех углах конспирологи всех мастей, не отражает действительных механизмов управления глобальной политикой, поскольку представляет это управление только как директивно-адресное. Якобы есть какая-то сверхтайная мировая структура, на которую замкнуты все прочие тайные структуры и которая отдаёт приказы конкретным людям, служащим в этой мировой иерархии.

Эти конспирологические теории не отражают реальности, поскольку совершенно не учитывают бесструктурный способ управления и наличие в обществе концептуальной власти, сводя всю сложную систему управления процессом глобализации к простому виду армейской структуры, но об этом мы поговорим далее, а пока обратимся к показаниям Раковского, которые заслуживают внимания.

ВОЙНА И РЕВОЛЮЦИЯ

Итак, во время допроса в НКВД СССР 26 января 1938 г. Раковский показал:

«Они», в конце концов, увидели, что Сталин не может быть свергнут путём государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царём!

Это феноменально уникальное признание целого ряда важнейших обстоятельств и фактов:

что свержение монархии в России дело рук заправил Запада; до него ни один из высокопоставленных «ленинских гвардейцев» не признавал этого, тем более, находясь в СССР;

что против царя был использован механизм тандема мировой войны и «революции»;

что против Сталина предпринималась череда заговоров, ориентированных на государственный переворот, но все — безуспешно;

что в СССР издавна существовала не просто антисталинская оппозиция, а именно же крайне агрессивно настроенная антисталинская оппозиция, готовая, ради достижения «своих» целей, на самые крутые меры — вплоть до государственного переворота и убийства Сталина;

что эта оппозиция никуда не исчезла;

что «Они» решили использовать имевшуюся в наличии внутреннюю оппозицию опять в рамках механизма тандема войны и «революции», то есть государственного переворота в условиях войны;

наконец, что ни «Они», ни сама эта оппозиция никогда не порывали тесной связи друг с другом.

Исторический опыт мог быть востребован только при наличии такой тесной связи. Потому как для применения тандема войны и «революции», необходимо было располагать внутренней «когортой» негодяев. Иначе «революция» не получится.

Для разведывательно-исторического расследования наиболее важно следующее.

Что «Они», в конце концов, увидели, что Сталин не может быть низвергнут путём государственного переворота …». За этим «в конце концов» стоит еще более феноменальное признание — что на самом-то Западе давным-давно прекрасно поняли, почему Троцкий, а вместе с ним и сам Запад, проиграли Сталину. Череда заговоров с целью осуществления государственного переворота для свержения Сталина, как и любое иное политическое явление, обязана была иметь и действительно имела до крайности бесивший Запад и Троцкого вывод. Вывод о давно сложившемся, непобедимом обычными, бескровными политическими средствами преобладании Сталина, одолеть которое можно было только физическим его устранением, то есть убийством. И Раковский безоговорочно подтвердил это, четко указав на то, что смертный приговор Сталину был вынесен Троцким и его сторонниками еще при жизни Ленина — на рубеже 1922—1923 гг. Когда он без году неделю пребывал на посту генерального секретаря партии.

В действительности же попытки физического устранения Сталина предпринимались Троцким, начиная с 1919 года. Это напрямую связано с «завещанием» Ленина. Соответственно, и нам до чрезвычайности важно знать не только то, что Запад знал ещё тогда, но и, прежде всего, то, почему его настолько бесило непобедимое обычными, бескровными средствами политическое преобладание Сталина, что в течение 20-х годов под руководством Троцкого предпринималась череда попыток государственных переворотов ради свержения Сталина.

Что, убедившись в полном бессилии внутренней антисталинской оппозиции,«Они», на основании своего «исторического опыта», приняли конкретное решение развязать войну против СССР по сценарию, аналогичному тому, который был использован против царя! Для чего, как поведал Раковский, и привели Гитлера к власти в Германии.

А это означает, что то, что с давних пор вызывало неописуемое бешенство Запада и вследствие чего Троцкий неоднократно предпринимал попытки государственного переворота, есть суть свидетельства того, что заправилам Запада не давали покоя ещё со времен Первой мировой войны недостигнутые им глобальные цели. Всего одной фразой Раковский очень даже смачно подтвердил это. Потому Они и рискнули на привод Гитлера к власти — с помощью этого одержимого они намеревались всё-таки достигнуть этих целей.

С другой стороны, констатировав факт полного бессилия оппозиции в деле свержения Сталина путём только внутреннего государственного переворота, Раковский, сам того не подозревая, показал первопричины провала оппозиции в 1936—1938 годах, что было связано:
с очень сильной переоценкой оппозицией своего значения в политическом и особенно геополитическом пасьянсах Запада, начало чему положил лично Троцкий, какую ошибку делают и сегодняшние наши оппозиционеры, которых Запад всегда воспринимал как холопов;
с двойной игрой оппозиции с Западом, проистекавшей именно из этой переоценки. Двурушников и Запад тоже терпеть не может. Потому-то, в конце концов, и завалил все заговоры оппозиции, в первую очередь, «естественно», заговор военных во главе с Тухачевским. Естественно, не из любви к Сталину и СССР. Заправилы Запада не руководствовались соображениями свержения лично Сталина. В 20-х—30-х годах они не считали его ровней себе. И свой «исторический опыт» востребовал совершенно по иной причине, нежели просто в порядке удовлетворения собственного искуса проделать со Сталиным то, что однажды уже было проделано с царём. Необходимо было запустить мировую маркситскую революцию на планете, а И.В. Сталин свернул с этого курса начав «строить социализм в отдельно взятой стране». Ситуация ещё больше изменилась после войны, когда СССР фактически стал самодостаточным государством-суперконцерном с альтернативной западным хозяйственной, ценовой и экономической политиками и стала критической после написания И.В. Сталиным своего по сути политического завещания «Экономические проблемы строительства социализма в СССР», где он фактически «уничтожил» марксизм, изначально призванный разрешить общемировой кризис капитализма, который не был пропагандисткой выдумкой;

Поэтому война с Западом, как крайнее средство изменения политического и экономического расклада в Европе, ожидалась как в Политбюро, так и в домах простых людей. Советское руководство заблаговременно знало об угрозах и совершенно правильно оценивало международную ситуацию. Так, ещё в самом начале 1927 г. (29 января) задачи разведслужб СССР уже формулировались, отталкиваясь от следующего основополагающего тезиса:

Для оттяжки войны нашего Союза с капиталистическим миром и улучшения нашего военно-политического положения…

Обратите внимание на дату такой формулировки. Ведь со дня подписания Локарнских соглашений прошло чуть более года. А угроза войны уже остро вырисовалась. Ровно через три года, 30 января 1930 г. Политбюро ЦК ВКП (б) приняло решение о новых приоритетных задачах разведки, пункт № 1 которого гласил:

Раскрытие интервенционистских планов, разрабатываемых в правительственных кругах великих держав Европы — Великобритании, Франции, Германии, сопредельных стран — вероятных противников СССР (Польши и Румынии, а на Дальнем Востоке — Японии).

Как видите, угроза нападения настолько возросла, что Политбюро прямо поставило задачу раскрытия интервенционистских планов великих держав Европы.

Не осталась в стороне и внутренняя оппозиция. Прекрасно понимая, что означает нагнетание угрозы военного нападения на Советский Союз, оппозиция развёртывалась не только методически и агрессивно, не только по определённому боевому плану, но и, прежде всего, по тому плану, который однозначно подразумевал организацию военного поражения СССР с целью перехвата в такой ситуации власти в государстве. Именно тогда, в 1927 года, надеясь на скорое нападение Запада, «бес мировой революции» не выдержал и возопил о том, что нужно брать власть тогда, когда враг находится в 80 км от столицы!Но как враг может оказаться в 80 км от столицы такого гигантского государства, само территориальное пространство которого является естественным его защитником, в котором растворяется ударная мощь любого агрессора?! Только в результате злоумышленно организованного военного поражения советских войск! А кто может организовать поражение собственных войск?! Только собственный генералитет! Короче говоря, ещё тогда «бес» сдуру полностью раскрыл ставку оппозиции на поражение в ходе войны для последующего совершения государственного переворота. Более того. Раскрыл ставку на своих сторонников в РККА, прежде всего в высшем командном звене, так как только они могли устроить быстрое военное поражение. В 1928 году, как уже отмечалось, он собственноручно письменно же подтвердил это в одном из своих писем сторонникам.

В принципе-то это не стало какой-то особенной новостью для занятого мирным созиданием советского руководства, особенно для Сталина. Он прекрасно знал политическую родословную оппозиции. А породившей её стихией как раз и была война и умышленно организованная царским генералитетом серия беспрерывных поражений русской армии ещё в Первой мировой войне. Своими показаниями Раковский однозначно это подтвердил. Но Сталин-то знал об этом задолго до показаний Раковского. Ещё с середины 20-х годов он обратил внимание на одно явление, которое никак не привлекает к себе внимание исследователей. Уже в те годы стала вырисовываться одна «традиция», суть которой в следующем.

Сопоставление времени поступления всех известных на сегодня данных советских спецслужб о заговоре антисталинской оппозиции (включая и заговор военных) с хронологией фактов обострения международной обстановки вокруг Советского Союза, свидетельствует о безукоризненно закономерном совпадении: по мере нарастания угрозы вооруженного нападения извне, одновременно нарастала и угроза внутреннего переворота на основе перманентного заговора оппозиции!
Тогда угрозу вооруженного нападения не смогли реализовать только потому, что Сталин постоянно предпринимал интенсивные меры для укрепления внешней безопасности государства, в том числе и, прежде всего, дипломатические. С их помощью он искусно вышивал мощный бронежилет безопасности СССР в виде всевозможных договоров о ненападении с государствами как по периметру, особенно, западных границ, а также с основными европейскими игроками. «Частокол» этих договоров был настолько мощным — к тому же он опирался на аналогичные договора между самими приграничными с СССР государствами и основными европейскими игроками, — что преодолеть его физически было невозможно. На Западе это прекрасно понимали. Так, за две недели до привода Гитлера к власти, советская военная разведка агентурным путём добыла запись беседы между командующим рейхсвером генералом Гаммерштейном и венгерским посланником в Берлине Кания, состоявшейся ещё 11 декабря 1932 г. В документе, в частности, говорилось:

«Кания: Россия добилась всё-таки чрезвычайных успехов своими пактами о ненападении, и ее дипломатические позиции очень укрепились.
Гаммерштейн: Следует, конечно, отличать дипломатическую мощь от мощи действительной. Всё же, по моему мнению, Россия неприступна».

Естественно, что в такой ситуации надеяться на вооруженное нападение на СССР было бессмысленно, как, впрочем, и на государственный переворот внутри Советского Союза. Необходимая по марксистскому шаблону ситуация военного поражения как предтечи для «революции» не складывалась. Необходим был совершенно иной, не тривиальный ход. Более того. Нужен был именно такой ход, который смог бы проломить указанный выше бронежилет безопасности СССР. Проще говоря, Запад увидел, что оппозиция не в состоянии собственными силами свергнуть Сталина, как, впрочем, и собственное бессилие в организации прежними методами вооруженного нападения на Советский Союз. Этим нетривиальным ходом и стал Адольф Гитлер!

Вот почему Раковский и заявил в своих показаниях:

«Они», в конце концов, увидели, что Сталин не может быть низвергнут путём государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царём. Имелось тут одно затруднение, казавшееся нам непреодолимым. Во всей Европе не было государства-агрессора. Ни одно из них не было расположено удобно в географическом отношении и не обладало армией, достаточной для того, чтобы атаковать Россию. Если такой страны не было, то «Они» должны были создать её».
Они и создали её — нацистский рейх

 

Автор – Дутов А. https://www.facebook.com/DutovAndrei/posts/2234339063354895


ЯВЛЕНИЕ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ В СТАЛИНГРАДЕ

0_74fbd2_b3539009_orig

О явлении Пресвятой Богородицы в Сталинграде 11 ноября 1942 года.

Недавно, несколько лет назад, стало известно о том, что в день памяти преп. Аврамия Ростовского 11 ноября 1942 года в Сталинграде было явление Пресвятой Богородицы, которое на самом деле фактически явилось той переломной точкой в войне, о которой мы сейчас уже можем говорить. Говорить, что нам известен день перелома войны не в земном, а в духовном плане.

Все военные историки, описывавшие сталинградские события в один голос говорят с восхищением и удивлением о том, что сильнейшая армия мира, с легкостью покорившая всю Европу, не смогла за несколько месяцев боев в Сталинграде прорваться к Волге и укрепиться на ней, не смогла сбросить в реку русских.

Часто говорят, что не хватило немцам сил пройти каких-то сто метров. Теперь нам стало известно, что на пути врага встали не только в своем беспримерном подвиге сотни тысяч бойцов и командиров, и легли костьми сотни тысяч мирных граждан, не успевших эвакуироваться и оказавшихся на передовой между двух линий окопов, но на пути врага встала и Сама Пресвятая Владычица наша Богородица и Приснодева Мария, спасая совсем упавший было дух людей и придавая явлением своим величайшему в истории горю людскому величайший Божеский смысл.

О Небесном знамении в небе Сталинграда есть и документальное свидетельство. Документ, датированный 1943 годом, был обнаружен в архиве Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Народных Комиссаров СССР историком Вадимом Николаевичем Якуниным. Фрагмент, касающийся Сталинградского знамения, был опубликован в пересказе в его книге. Он в 90-х годах работал над диссертацией на тему «Русская Православная Церковь в Великой Отечественной Войне» и наткнулся на отчет уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви по УССР Ходченко. Он сообщал своему начальнику в Москву председателю этого Совета полковнику НКГБ Георгию Григорьевичу Карпову, что целая воинская часть из состава армии Чуйкова, пришедшая на Украину со Сталинградского фронта, оказалась свидетельницей чуда. К сожалению, в отчете уполномоченного умалчивается о том, что именно увидели воины в Сталинградском небе в ноябре 1942 г. Ясно одно: видевшие Небесное Знамение бойцы Красной Армии понесли с собой память о нем по дорогам войны.

И вот удалось разыскать несколько свидетельств очевидцев, которые еще были живы в начале нашего столетия, и приезжая в Волгоград на встречи ветеранов оставляли их. Три таких свидетельства непосредственных очевидцев этих событий помещены во второй части книги Л. Красника и Ф. Андреева «Чудеса Божии во время Великой Отечественной войны», которая так и называется – Сталинградское знамение.

Один из них, Георгий Ильич Голубев служил до войны в охране маршала Климента Ефремовича Ворошилова в Кремле. В самом начале войны, когда началась эвакуация части руководящих работников правительства в Куйбышев, Георгий Ильич предпочел попроситься на фронт. И вместе со многими нашими бойцами испил горькую чашу поражения и отступления под натиском немцев. Чудом он вырвался из окружения под Харьковом. Ординарец подвел ему коня, он вспрыгнул на него и поскакал, а в это же момент ординарец был сражен немецкой пулей. В итоге, Голубев со своими четырьмя спутниками вышел из окружения. 11 мая 2003 года по центральному телевидению в передаче, посвященной 58-ой годовщине Победы над Германией, один из этох четырех воинов, ныне живущий в Германии, рассказывал подробности выхода их из окружения.

Но многое осталось за кадром. И, как часто бывает — самое главное — то, что Георгий Ильич в кругу семьи вспоминал вплоть до своей кончины. А вспоминал он удивительное событие — явление Божией Матери в небе Сталинграда в ноябре 1942 года. Офицер особого отдела, Голубев, курсировал с секретными документами с правого берега Волги на левый. Каждая такая переправа могла оказаться последней, т.к. предметом особых «забот» немецкой артиллерии и авиации была именно Волга у Сталинграда. Сколько там погибло под их огнем наших воинов!

В эти ноябрьские дни почти постоянно шел ледяной дождь, кругом все было покрыто изморозью, на Волге шла шуга (по-местному «сало»). При подготовке к очередной переправе все мысли Георгия Ильича, как обычно, были о преодолении реки, о том, как ловчее избежать немецких мин, снарядов и бомб, сыпавшихся на район переправы.

Он, девятый ребенок в семье — «последыш» и мамин любимчик, был от рождения подвижным как ртуть и удачлив в жизни. В послевоенные годы он особенно любил вспоминать о своей удачливости во время войны. Когда Георгий Ильич весь грязный и мокрый ползком, наконец, добрался до своих и начал переодеваться в чистое, чтобы явиться с секретными документами к командованию, один из встречавших и помогавших ему бойцов сказал: «Ильич! Пока ты на брюхе полз, мы все такое видели — Божия Матерь была в небе! В рост и с младенцем Христом! Теперь точно порядок будет».

Как офицер военной контрразведки (СМЕРШа) Георгий Ильич прошел с нашими частями от Сталинграда до Германии. Чего только не пережил и в каких только переделках не бывал, но остался жив и невредим. Он вырос в большой крестьянской семье, где вера в Бога была так же естественна, как дыхание. О своей личной молитве в военную пору он до смерти хранил молчание. Кто мог его отмолить у Бога во время войны, нам не ведомо. Однако можно предположить, что самые горячие молитвы возносили к Небу мама Георгия и горячо любившая его жена Настя. Всю войну она трудилась на военном заводе, на Урале.

Мама Георгия Ильича прожила долгую жизнь и скончалась в возрасте 104 лет. Умирая, Георгий Ильич неоднократно говорил своим близким, что мечтает встретиться «там» со своей любимой женой Настенькой. В последние свои дни на этой земле, в Москве, в своей квартире, он много раз повторял рассказ о выходе из окружения и о Сталинградском знамении. О том, как переживал во время долгого ожидания, когда его проверяли после выхода из Харьковского окружения офицеры-особисты и как, наконец, снова вернулся на фронт. И о том, как встретившие его на берегу Волги однополчане восторженно рассказывали в мельчайших подробностях, виденное ими чудо — Небесную Царицу, заступницу Руси, пришедшую на помощь нашим воинам, державшим оборону на узкой полоске земли вдоль берега Волги.

Один из защитников Сталинграда, видевший явление Божией Матери, живет ныне в городе Ростове-на-Дону. Прибыв в 2001 году в Волгоград в составе многочисленной делегации ростовских ветеранов войны на теплоходе «Дон», он, стоя на набережной у Речного вокзала, рассказывал об этом чуде: «Как увидел в небе Божию Матерь, душа была в возвышенном состоянии. Мне сразу стало ясно, что не погибну и живым вернусь домой. Уверенность в победе больше не покидала. Видение Божией Матери в рост в осеннем небе Сталинграда как щит пронес сквозь всю свою жизнь на фронте». Запись этого воспоминания хранится у сотрудницы Музея-панорамы обороны Сталинграда, Жанны Николаевны Шириковой.

В том же 2001 году на одной из конференций в Краеведческом музее г. Волгограда среди выступавших ветеранов Сталинградской битвы, нынешних жителей Волгограда, оказался воин, тоже видевший явление Божией Матери в небе Сталинграда. В ноябре 1942 года он сражался на территории завода «Красный Октябрь». К сожалению, ему не удалось рассказать подробности явленного Чуда. Свидетельствовала о его рассказе Валентина Михайловна Евдокимова — директор Музея обороны Сталинграда, расположенного в районе завода «Красный Октябрь» на территории воинской части.

Есть рассказ о явлении Богородицы во время Сталинградской битвы жительницы небольшого городка Краснослободска, что напротив г. Сталинграда на восточном берегу Волги, Марии Дмитриевны Сергиенко. Она и ее сестра Лидия Дмитриевна, будучи детьми, слушали вместе со своей матерью рассказ об этом явлении солдата по фамилии Величко. Он трижды бывал в их доме, когда готовил для отправки на правый берег очердного пополнения, формировавшегося в Красной Слободе. По словам Величко, все началось с появления «во время боя светлой полосы. Обе стороны прекратили обстрел. Тогда прекращение огня было чем-то невероятным. Полоса света становилась все ярче и ярче и стала совсем яркой. Немцы решили, что русские что-то придумали, а наши думали на немцев и решили послать разведку, узнать что это». В составе разведки был и солдат Величко. Преодолев некоторое расстояние, разведчики увидели, что свет этот исходит от Женщины в белых одеждах. Они поползли к Ней, чтобы спросить, почему Она стоит и чего Она хочет. Но тут невидимая Стена преградила им дорогу. Они начали прощупывать Стену, ища в ней дорогу. Стена была сплошная. Тогда Величко мысленно стал обращаться к Женщине. Она не отвечала. Бойцы вернулись на свою позицию. Продолжалось явление Богородицы полчаса — час. Потом Ее не стало. Вновь открыли огонь, бой продолжался.

Из рассказов очевидцев ясно, что это явление было одновременно и в небе и на земле, вернее одни видели Ее в небе, другие на земле. Также ясно, что свидетелями этого чуда были и немцы. Часть, которая сподобилась чуда находилась под командованием легендарного командарма Василия Ивановича Чуйкова.

Победное завершение 2 февраля 1943 года многомесячной Сталинградской эпопеи было отмечено не только митингом в городе 4 февраля, но и благодарственными молебнами во многих местностях России.

Народное предание гласит, что и в Сталинграде, в наскоро приведенном в приемлемый вид одном из неразрушенных храмов (по некоторым, пока не подтвержденным сведениям, в сохранившемся храме во имя Казанской иконы Божией Матери), был отслужен благодарственный молебен. И первую свечу затеплил командарм Василий Иванович Чуйков, «окопный генерал», как его доброжелательно называли бойцы 62-ой армии. Ему, выросшему в деревне, окончившему 4 класса церковно-приходской школы и с детства с родителями и своими многочисленными братьями и сестрами ходившему в храм, не надо было объяснять, чьей милостью была одержана победа в этой беспримерной битве. Испокон века русские воины от солдата до фельдмаршала знали: если Господь им даровал в сражении победу, то успех сей — проявление милости Божией, заступничества Богоматери и святых угодников Божьих.

Как писалось в «Сборнике кратких христианских поучений к воинам», составленном протоиереем Георгием Мансветовым на основе проповедей, прочитанных накануне Отечественной войны 1812 года (в 1810-1811 гг.): «Войны только начинают люди, а оканчивает их Сам Бог, Который, как правило, помогает правому. Поэтому победу нельзя приписывать только своему мужеству, а неудачу на поле брани — ошибке военачальников. Победа и поражение в деснице Господней».

Когда и какими путями происходило возвращение к вере отцов В.И. Чуйкова, ведает один Господь. В 12 лет Василий ушел из родного села в Санкт-Петербург зарабатывать себе на кусок хлеба. С 1917 г. он на военной службе. До войны, в 30-е годы, у него, кадрового офицера Красной Армии, с матерью был разговор о Боге. Елизавета Федоровна сказала тогда сыну: «У нас с тобой цель одна, сынок, только дороги разные. Я тебе не мешаю, а ты меня не суди. Я молюсь за тебя, и Бог нас рассудит». Думается, решительный возврат произошел на узкой полоске земли вдоль берега Волги, где 62-ая армия выстояла в кровопролитной битве за Сталинград. По свидетельствам его однополчан именно после тех дней командарм Чуйков стал открыто посещать уцелевшие храмы, попадавшиеся на долгом и трудном боевом пути его 8-ой гвардейской армии, встретившей День Победы в Берлине.

В 1943 году, уже после победы под Сталинградом (точная дата не известна), когда трое ее сыновей — Василий, Федор и Георгий сражались на Украине, их мама, Елизавета Федоровна Чуйкова, снова в Москве. Теперь она — на приеме у Председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Ивановича Калинина. И добивается разрешения на возобновление богослужений в Никольской церкви в родных Серебряных Прудах.

Есть известный факт: именно к Чуйкову, ненавистному немцам герою Сталинградской битвы явился для переговоров с русским Верховным командованием 1-го мая 1945 г. в Берлине начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Кребс и ему первому из военачальников (и вообще иностранцев) сообщил о самоубийстве Гитлера 30-го апреля. В ответ он услышал: «Никаких условий, только безоговорочная капитуляция…»

Имеется комментарий Геббельса, который после назначения его комиссаром обороны Берлина в марте 1945 г., ознакомившись с досье на советских генералов, ведущих армии на Берлин, вынужден был отметить: «… исключительно энергичные люди, и по их лицам видно, что народного они корня…». На Страстной седмице (в ночь с 30 апреля на 1 мая 1945 г.) к такому «народному», да еще и православному генералу и опытному разведчику явился «для установления связи с вождем советского народа» генерал и опытный разведчик, бывший военный атташе в Москве Кребс.

Уже после кончины Чуйкова в его архиве, среди личных документов маршала — рядом с паспортом и военным билетом — была обнаружена его личная молитва, время написания которой не известно:

«О, Могущий! Ночь в день превратить, а землю в цветник. Мне все трудное легким содей и помоги мне».

После окончания войны, когда по праздникам собиралась вместе вся большая семья Чуйковых, конечно, начинались рассказы об удивительных случаях, происходивших с теми, кто был на фронте. Мама обычно молча слушала своих сынов и внуков (тоже воевавших), но, когда ей представлялось, что кто-то хватил через край, она говорила: «Сынки! Тихо. Матушка вас отмолила…».

Мне кажется, для нас, русских людей, а особенно для жителей Ростова важно вспомнить, что, преподобный Аврамий Ростовский – это древнейший святой Русской земли, к которому с молитвой обращались многие русские святые, и наверняка преп. Сергий Радонежский также живя здесь в детстве молился ему и вдохновлялся на свой подвиг его примером, имел преп. Аврамия одним из своих небесных покровителей. И не случайно, что единственный сохранившейся храм во время боев в Сталинграде, это был храм посвященный Казанской иконе Божией Матери с приделом в честь преп. Сергия Радонежского, где и бы отслужен благодарственный молебен и где молились перед иконой Казанской Божией Матери.

Сейчас нам стало известно, что Господь и Пресвятая Богородица дали России определенную программу по выходу из того безбожного кризиса, в который она попала после революции 1917 г. Вообще, война была послана для очищения души русского народа, для остановки безбожных пятилеток. И Господь не только наказывает, как бы карает, но и протягивает руку, открывает путь на примирение человека с Богом. В чем заключался этот путь? Митрополит Ливанских гор Илия Карам в Бейеруте в самом начале войны молился о России усердной самоотверженной молитвой. Ему явилась Богородица и дала три пункта, которые необходимо было исполнить. Первое – Взять древние списки иконы Казанской Божией Матери из Владимирского собора в Ленинграде и из Елоховского собора в Москве и обнести их крестными ходами вокруг Ленинграда, Москвы и Сталинграда, которые запрещалось сдавать врагу. Второе – выпустить из тюрем весь епископат и все духовенство, открыть храмы для богослужения, открыть духовные учебные заведения. И третий пункт, который не был выполнен – это опубликовать после войны факт заступничества Богородицы за русский народ и помощи Божией в обретении победы. Вот на это Сталин не решился, ему на это не хватило духа. А Божия Матерь от него этого требовала. То есть, что от него требовалось – обозначить свое православие, обозначить свою веру. Если он всерьез рассказывает о том, как Богородица спасала русских людей и Россию, то значит он должен был показать тем самым, что он верит в это и соучаствует в этом. То есть ему полностью нужно было отринуть коммунистическую идеологию и перейти на другие позиции. Это должен был сделать именно Иосиф Виссарионович Станин, поскольку он бвл руководителем страны. Почему он на это не решился мы теперь узнать не сможем, но есть факт того, что он всерьез задумывался о возможности восстановления православной российской монархии. Писатель В. Солоухин, который служил в Кремлевском полку при Сталине после войну говорил о том, что в Кремле тогда были уже заготовлены новые двуглавые орлы для водружения их на прежнее место вместо рубиновых звезд.

И вот мне кажется, что наша задача сейчас, русских людей, стать благодарными Богу детьми. Есть такая поговорка: горше горького сын неблагодарный. Господь от нас ждет благодарности за прощенные грехи,но не только благодарности, Он нас хочет поднять на ноги и сделать нас соучастниками в Своем Божием деле – в деле домостроительства Божия спасения людей. И через эту благодарность, через смиренное покаянное прославление этих чудес, через восстановление своей исторической памяти (а мы должны помнить, что в этот день решилась на тот момент судьба не только России, но и всего мира, когда Божия Матерь своим явлением обозначила этот переломный момент – день преп. Аврамия Ростовского) мы вновь сможем привлечь к себе деятельную Милость и Помощь Божию, которая так крайне необходима нам уже теперь в наше, не менее драматическое время.

С этим днем связан еще один интересный факт нашей истории. В экспозиции волгоградского музея военной истории города находится копия приказа Главнокомандующего русской армией генерал-лейтенанта Петр Николаевич Врангель о начале эвакуации семей военнослужащих и членов гражданского ведомства из Крыма, изданного им 29 октября/11 ноября 1920 года в Севастополе. Приказом открывалось начало погрузки на пароходы для эвакуации «семей военнослужащих, членов гражданского ведомства с их семьями и отдельных лиц, которым могла бы грозить опасность в случае прихода врага.»

«Армия прикроет посадку, памятуя, что необходимые для ее эвакуации суда также стоят в полной готовности в портах, согласно установленному расписанию.

Для выполнения долга перед армией и населением сделано все, что в пределах сил человеческих. Дальнейшие пути наши полны неизвестности. Другой земли, кроме Крыма у нас нет. Нет и Государственной казны. Откровенно, как всегда предупреждаю всех о том, что их ожидает.

Да ниспошлет Господь всем силы и разума одолеть и пережить русское лихолетье. Генерал Врангель.»

Это произошло ровно за 22 года до сталинградского события. Но я в этих фактах усматриваю определенную связь. Начало эвакуации той части русского народа, которая оказалась окончательно отторгнутой это конец надежд не преодоление революции. А явление Богородицы в этот день в самый критический момент Второй мировой войны – это указание на то, что возможно вернуться к вере отцов, это указание на то, что вся боль, скорбь и кровь которую пережил русский народ – все это не зря, все это Господом учтено и есть путь новый для страны, которым она может пойти. И то, что эти события связаны с днем памяти преп. Аврамия Ростовского – древнейшего Русского святого, который духовно связан с апостолом апокалипсиса Иоанном Богословом и с царем Иоанном Васильевичем Грозным – государственником, все сделавшим для укрепления государства Русского, по некоторым данным прославленным как местночтимый московский святой (убиенный мученик царь Иоанн, память 10 июня по старому стилю) призывают нас к духовному подвигу прославления чуда Божией матери, а через это духовной помощи нашей стране сейчас.

Думаю, что начало прославления этого чуда могло бы быть выражено в разработке иконографии и с благословения священноначалия в написании иконы этого события, на подобие Порт-Артурской и Августовской икон Пресвятой Богородицы. Но, поскольку значение явления Божией Матери в Сталинграде неасравненно выше для истории страны и мира, то и реакция православных на открывшиеся факты должна быть также глубокой и ответственной. Затем необходимо будет поднять вопрос о строительстве на берегу Волги храма или монастыря как был построен храм на Куликовском поле и монастырь на Бородинском поле.

На будущий год 2012 исполнится 70 лет со дня явления Богородицы в Сталинграде и к этому времени можно было бы начать дело прославления Пресвятой Богородицы, продолжающей оказывать нам свою великую милость.

г. Ростов Великий. иерей Димитрий Пивоварчук

 

http://www.rostov-great.ru/page/o-javlenii-presvjatoj-bogorodicy-v-stalingrade-11-nojabrja-1942-goda


РОССИЯ И ЦАРЬ

1317140723_1

“Величие и падение Римской Империи” – под таким названием написал когда-то Монтескье свое знаменитое исследование о причинах гибели величайшего культурно-политичес­кого и государственного образования античного мира.

 

Под подобным же наименованием можно было бы написать теперь исследование и о судьбах России – с той разницей, что, быть может, еще большим было величие и, уж наверное, более страшным было падение этого величайшего, после первого и второго Римов, Императорского тела – более страшным, как в смысле быстроты низвержения, действительно мгновенной, так и в смысле глубины падения, положительно неизследимой.

Громадность катастрофы тем более потрясает воображение, что, вопреки нередким суждениям, ни на чем, кроме тягостного неведения и злого предубеждения, не основанным, катастрофа эта никакими объективно-вразумит­ельными причинами обусловлена не была.

 

 

 

Она возникла в обстановке такого блистательного расцвета живых сил и среди такого обилия широко раскрывающихся конкретных возможностей дальнейшего, еще более блистательного, расцвета этих сил, что всякий, самый проницательный человеческий разум, руководимый самой, казалось бы, трезвой человеческой волей, должен был бы в своем практически-политич­еском делании исходить из предположения о всецелой вероятности дальнейших успехов России, дальнейшего разрастания ее могущества, дальнейшего экономического и культурного преуспеяния ее.

Ведь буквально по всем статьям под резким углом вздымалась вверх кривая развития России: хозяйственное благосостояние, гражданственность, политическая мощь, военная сила, просвещение, наука, технический прогресс, искусство всех видов – везде Россия ставила рекорды, несравненную степень которых только сейчас можем оценить мы, озирая умственным оком весь прошедший путь русской истории.

На безбрежных русских просторах расцветал новый культурный мир легко и свободно осваивавший все достижения Запада и вместе с тем лишенный того слепого преклонения пред материальными благами, того узкого практицизма, той прижимистости и приземистости, той тесноты духовных горизонтов, того культурно-морального крохоборства, которые, составляя в известном смысле силу западного человечества, вместе с тем так безысходно обедняют его жизнь.

Уверенной, но легкой и свободной поступью выходила Россия на мировую арену, как некий исполин, который может себе позволить во всем быть широким и великодушным, вплоть до политики, привычно, даже поскольку она выходит за пределы торговых интересов, исполненной, в представлении – Запада, национальной корысти и принципиального макиавеллизма.

И другую роскошь могла позволить себе Россия: не рекламировать себя!

Не кричала о себе, а замалчивала себя Россия.

Не только не домогалась признания Россия, а скорее стеснялась слишком громких его проявлений…

И вдруг – катастрофа, внезапная и оглушительная, начисто и до конца упразднившая все многочисленные “коэффициенты”, которыми так выразительно можно было измерять “прогресс” на всех поприщах общественной, государственной, культурной жизни России.

Дикое поле! Погорелое место!

Не стало Великой России.

Как марево расплылся ее величественный облик, утратив самое имя свое и обернувшись нечестивым государственным образованием мирового же масштаба, но лишенным всякого органического родства с бывшей Россией и прямой задачей себе ставящим сознательное и последовательное разрушение богоустановленного порядка на пространстве земной планеты.

Память о подлинной России осталась только в ее исконной великолепной культуре, которая продолжает быть великой и, в конечном счете, положительной силой, все глубже проникающей в сознание мира.

И все с большей настойчивостью стучится в сознание мира мысль о необыкновенной загадочности, о некой “провиденциальности” судьбы России.

Не чудом ли божественной благодати является ее былой рост, о котором два века тому назад обруселый немец Миних, столь много сделавший для величия России, мог сказать: “Русское государство имеет то преимущество перед другими, что оно управляется самим Богом: иначе невозможно объяснить, как оно существует?”

Не чудом ли Божией кары является и ее срыв?

Пред зрячим духовным взором Историческая Россия, как некое замкнутое единство, встает ныне во всем своем величии, во всей своей духовной особливости, во всей своей культурной целостности.

И все чаще задумывается человек, не утративший мысль о душевном спасении: не содержит ли в себе некую спасительную тайну этот прекрасный, ни на что не похожий самобытный мир, открытый теперь наблюдению и размышлению на всем своем жизненном пути, от начала и… до конца.

Да! До конца!

Нельзя не произнести этого жестокого слова!

Ибо не знаем мы, что готовит нам будущее, в настоящем же мы видим полное нарушение преемственности с прошлым, уход из действительности того, что мы привыкли называть Россией.

С отречением Царя, с опустением Престола, с низвержением Династии, с мученической гибелью Царской Семьи не стало России – и прахом пошли все “коэффициенты” прогресса, а потом, если и возникли в некоторых направлениях новые, то уже в существенно ином плане и не на пользу ни России, ни человечеству, а в прямую им угрозу.

То, что высится ныне на месте России – не Россия.

Россия на русской земле таится в подполье, Россия живет в Зарубежье, Россия светится в прошлом, Россия грезится в будущем, Россия в каком-то распыленном виде, быть может, зреет и там, внутри.

Но, как национально-государственного целого, в настоящее время ее нет.

То, что составляло живую личность России, утратило связь с национально-государственным ее бытием, Россия испытала то, что бывает с людьми, страдающими помутнением и угасанием сознания, онемением свободной воли.

Живая душа уходит в некие глубины, а “видимый″ человек делается игралищем обдержащей его чужой и враждебной силы.

Человек порой живет физической жизнью почти нормально, он совершает обдуманные, тщательно иногда подготовленные поступки, но он “себя” не знает – не помнит, не сознает своего поведения, своего подлинного “я” в нем не обнаруживает.

Такой человек утратил свою “личность”: в нем живет дух посторонний.

“Личность” свою утратила и Россия!

Она избыла свое национальное самосознание.

Эта страшная беда, конечно, зрела издавна, но разразилась она на наших глазах в формах бурной и внезапной одержимости.

Действительно, вдумайтесь в смысл знаменитого “февраля”, для части русского общества и посейчас окруженного дымкой светлой лазури, якобы омраченной лишь в силу позднейшего воздействия темного, отвратительного большевицкого “октября”.

Между тем, именно в образе этого “светлого” февраля свершилось то, что в представлении каждого морально-здорового, не оторвавшегося от русской почвы, русского человека, независимо от его настроенности и политического направления, искони было самым страшным, что только можно было представить: сознательный бунт против Царя – не против определенного Царя, во имя Царя другого, а против Царской власти вообще!

И что же?

Россия восприняла это отталкивающее бесчинство в ликовании праздничном, как весну, как освобождение от злой неволи, как зарю новой светлой жизни!

И это – вся Россия в целом, весь русский народ во всех общественных группах!

Это ли не бесноватость?

Это ли не припадок злой одержимости?

И кончилась на этом Россия.

Покинула ее благодать Божия: за легкомысленно-суетливым, прекраснодушно-мечтательным “февралем” пришел, как Немезида, зловеще-кровавый и сосредоточенно-мрачный “октябрь” – и задавил Россию.

Россия все еще неспособна вернуться к осознанию своей утраченной личности, ибо неспособна осознать свое окаянство…

А как долго, как терпеливо пребывала благодать Божия на челе России, пока не совершено было покушение на Помазанника!

Ведь и Великая война шла так, что Россия двигалась к победе.

Не побежденная Россия стала жертвой революции.

Напротив того!

Россия-победительница была лишена плодов своей победы фактом низвержения ее в пучину революционной смуты.

Революция – не плод поражения, а источник его.

Революция сорвала победу.

Этим Господь как бы с нарочитой ясностью показал нам, что не Он забыл нас, а что мы забыли, что мы Его предали, от Него отказались.

Свергнув Царя, Богом поставленного, мы отреклись от Божией помощи, с железной логикой развернулся дальнейший ход событий, о котором большевики так прямо и говорили: “Сбросили Царя, теперь сбросим и Бога“…

Безблагодатная Россия уже не в силах была противостоять злу, обдержащему ее: духовная личность ее поистине воплощалась в Царе.

Свергнув Царя, Россия утратила свою личность и стала жертвой бесов…

Поразительна внезапность, с которой произошло это оборотничество.

Но, конечно, эта мгновенная катастрофа была лишь кристаллизацией процесса, идущего издавна.

И нельзя лучше задним числом осознать наглядно-показательное значение последних подготовительных стадий назревавшей катастрофы, как вдумываясь и всматриваясь в личность и судьбу нашего отечества.

Не только следует нам любовно всматриваться в прекрасные личные свойства этого светлого человека, являвшего на всем протяжении своей жизни незамутненный образ православного христианина, глубокого и истового, а и вдумываться в предметную сущность связи Царя с Россией, разрыв которой возымел столь трагические для нее последствия.

Будем кратки.

Россия, Историческая Россия, Императорская, закатную красоту которой мы еще помним, встает пред нами прежде всего как Великая Россия.

Но возникла и выросла эта Россия, как Святая Русь, в которой жизнь государства и общества, жизнь отдельной личности и семьи, от Царя до крестьянина, была неотрывна от жизни Церкви.

Начиная с Петра, Россия, все больше успевая в своей великодержавности, все сильнее обмирщалась.

Церковь, правда, не уходила из русской жизни, но она постепенно, с какой-то неотвратимой последовательностью оттеснялась от разных сторон русской действительности.

Если Россия в целом продолжала, однако, как государственно-национальное тело, быть неразрывно связанной с Церковью, то это было только в лице Царя, который являлся воплощением одновременно и Великой России и Святой Руси.

Пока во главе Великой России стоял Царь, Россия не только содержала в себе отдельные элементы Святой Руси, но и в целом продолжала быть Святой Русью, как организованное единство.

Но вот что замечательно!

Чем явственнее сказывалось расхождение с Церковью русской общественности, русской государственности, русского народа, тем явственнее в личности Царя обозначались черты Святой Руси.

Уже Император Александр III был в этом отношении очень показательным явлением.

Еще в гораздо большей степени выразительной в этом же смысле была фигура Императора Николая II.

В этом – объяснение той трагически-безысходной отчужденности, которую мы наблюдаем между ним и русским обществом.

Великая Россия, в зените своего расцвета, радикально отходила от Святой Руси, но эта последняя как раз в это время в образе последнего русского Царя получила необыкновенно сильное, яркое -прямо-таки светоносное выражение.

Чтобы измерить всю силу поистине потрясающей отчужденности между Православным Царем и уходящей от Православия Россией, надо познакомиться с состоянием умов тогдашней России.

Ограничимся несколькими иллюстрациями, извлеченными из публицистики эпохи.

Вот как, в самом начале XX века, писал об этом, в самой общей форме, известный духовный писатель, профессор гомилетики Киевской духовной академии В. Певницкий в статье, так и названной им: “Об отношении к Церкви нашего образованного общества”.

“Издревле Русь называлась Святой Русью, и охранение чистоты и целости Православия она считала своим призванием.

Вы знаете из истории, что наши предки твердо держались уставов Церкви, забота об охранении Православия от всяких нечистых примесей одинаково была на мысли всех сословий русского общества.

А что ныне?

Может ли Русь по-прежнему называться Святой Русью?

Не потускнело ли это светлое титло, которым прежде украшалось наше отечество?

Если бы восстали из гробов наши благочестивые предки и посмотрели на нынешнее шатание умов, на современное непочтительное отношение к Церкви и ее уставам нашего образованного передового общества, они удивились бы изменению наших нравов, и чувства их терзались бы от глубокой скорби при виде оскудения чувств в наших людях.

Представьте себе святую Православную веру, хранимую в Церкви, посланницей небес.

Мы можем так называть ее, потому что она не нашим земным разумом измышлена: источник ее – небесный, божественный.

Она вера откровенная; она свыше, от разума божественного ниспослана нам, и ей, этой небесной посланнице, поручено освещать наше темное сознание и указать нам путь спасения.

Где же среди нас обиталище ее, и где ее принимают?

Принимают ее люди простые, держащиеся руководства Церкви.

Но нет ей благоприятного приема там, где, по-видимому, должен быть особенно слышен и понятен голос ее.

Она хотела бы занять и утвердить себе место среди руководителей общественного мнения, заправляющих печатным словом.

Но многие ли здесь принимают ее и признают своей руководительницей?

Едва ли не большинство сторонится от нее и ищет себе других руководителей, чуждых и даже прямо враждебных ей. В нашем печатном слове, на страницах наших повременных изданий-журналов и газет, – (писал некогда наш самый видный и знаменитый публицист Катков), – “замечается совершенное отсутствие религиозного направления”.

 

Если и слышен инде голос ревнителей и чтителей веры, то он совершенно заглушается шумными голосами людей, знать не хотящих указаний веры и нередко подвергающих глумлению суждения, на ней основанные.

Читайте и перелистывайте наши светские газеты и журналы: чувствуется ли в них такой тон, чтобы вы могли сказать, что это говорят люди, воспитанные в Православии?

Редко, весьма редко.

Правда, многое здесь пишется людьми неправославными, в особенности семитами, враждебно относящимися ко всему христианскому, силящимися и усиливающимися все более и более овладевать нашей повременной печатью.

Нельзя не жалеть об этом, особенно ввиду того, как много способствовали эти пришлые деятели нашей печати распространению антихристианского духа на Западе. Но еще более жаль, что наши русские, наши единоверцы, говорят так, что вы не сумеете отличить их речей от речи какого-либо семита.

Идет вера, эта небесная посланница, в святилища наших высших знаний.

Здесь встречает она храмы Божии, откуда свет небесный должен распространяться и освещать собой сознание людей, посвящающих себя исканию истины.

Но она не довольствуется рукотворенными храмами, а ищет живых храмов, которых желает вести ко спасению, – в сердцах человеческих.

А други и преданные служители веры скорбят, жалуются и на то, что ей, этой небесной посланнице, в живых храмах, витающих в наших святилищах высших знаний, не отводят почетного, ей подобающего, места и часто слишком мало придают значения ее требованиям и указаниям.

Идет она в собрания передовых людей, в роскошно убранные и освещенные дома, куда собираются люди для удовлетворения потребностей своей души, ищущей не то поучения, не то удовольствия.

И здесь ей нет места, и здесь на нее не обращают внимания, и напрасно стала бы она здесь возвышать свой голос.

Идет она… Но нет, не будем более, хотя и мысленно, сопровождать ее в ее странствиях по домам и жилищам нашим, чтобы не видеть того равнодушия, если не прямого пренебрежения, с каким в разных местах встречают ее, и не болеть за нее душой″.

Еще в более общей форме этот же вопрос был поставлен и со свойственной ему беспощадно-острой проницательностью освещен Розановым – человеком, много погрешившим против Церкви Православной, но, в отличие от своих многочисленных современников, настолько органически связанным с Церковью, что, и бунтуя против нее, не в силах был он покинуть ее ограды.

Розанов подвергает обсуждение самое понятие “культуры”, в том ее обличий, которое было характерно для быта русских “образованных” людей, и приходит к выводу, весьма для русской культурной “элиты” невыгодному.

Не обинуясь, он так называемый “простой″ народ противопоставляет обществу “культурному” не по признаку отсталости первого от второго, а напротив, – по признаку явного превосходства “простонародья” над русским “образованным обществом”.

“Будучи чрезвычайно первобытен во всем второстепенном, наш простой народ в то же время во всем существенном, важном высоко и строго культурен. Собственно, бескультурно то, что вокруг него, среди чего он живет, трудится, рождается, умирает; но внутри себя, но он сам, но его душа и жизнь – культурны. В этом отношении он составляет как бы антитезу высшим классам, над ним лежащим, которые культурны в подробностях быта, во всем, что окружает их, но не в строе своем внутреннем и также не в существенных моментах жизни. Можно сказать, и к прискорбию уже давно, что рождается, думает, чувствует себя и других, и, наконец, умирает человек высших слоев если не как животное, то несколько близко к этому; и только трудится он не только как человек, но и как человек усовершенствованный, искусно приподнятый на высоту. Напротив, грубый люд наш, правда, трудится, почти как животное, но он думает, но он чувствует, но он умирает как христианин, т. е. как человек стоящий на высшей доступной степени просвещения…”

Нащупывая пограничность культурного пресыщения с культурным одичанием. Розанов говорит:

“Первобытный, элементарный человек есть не только тот, кто, озирая мир новыми изумленными глазами, ничего не различает в нем и одинаково дивится солнцу и пылающему вдали костру; но и тот, кто всему перестает удивляться, ко всему охладев, так же как и дикарь, только ощущает свои потребности и удовлетворяет их.

Культура есть синтез всего желаемого в истории: из нее ничто не исключается, в нее одинаково входит религия, государство, семья, наконец, весь склад жизни личной и общественной. Все это, насколько оно зиждется, возрастает-навивает на человека одну черту сложности за другой, обогащая его сердце, возвышая его ум, укрепляя волю. И, напротив, – насколько это разрушается, от человека сходит одна черта за другой, пока он не останется прост, обнажен от всего, как тогда, как вышел из лона природы”.

Перенося эти размышления на проблему, особо его занимавшую, -проблему школы, Розанов заключает:

“Отсюда ясна задача нашей элементарной школы: тот культ, который несет уже в себе темный люд, прояснить и распространить – вот в чем лежит ее смысл, ее особое внутреннее оправдание. Мы не сказали -укрепить -этот культ, потому что кровью своей народ наш не однажды уже запечатлел эту крепость. Но столь преданный, но так любящий, он никогда не поднимался на сколько-нибудь достаточную высоту в созерцании любимого им. Можно сказать, что, как нищий, он стоял в притворе храма и плакал, слыша едва доносящиеся до него отрывки песнопений и возгласов; и боролся, и защищал храм, и проливал кровь за его стенами, чтобы не прервали совершающееся в нем. Поистине эта верность достойна, чтобы наградиться, достоин он и увидеть и понять таинственное в нем служение. Этой наградой за верность и должна быть ему школа: около храма, около богослужения, около религии, она -лишь незначительная пристройка, внутренний притвор, вводящий темную и любящую душу в смысл того, что она безотчетно любила и за что страдала. Такова задача школы культурной и исторической, в противоположность антикультурной и антиисторической, какая установлена у нас людом, темным в смысле просвещения и в путях истории”.

Здесь естественно выдвигается Церковь как ведущая сила в школе. “Нельзя слепому доверять вести зрячего… не нужно к Церкви приставлять стражей, чтобы она почти два тысячелетия учительная, взрастившая в учении своем весь христианский мир, не упустила каких-нибудь подробностей, в которых одних могут что-нибудь понимать эти приставленники”.

Так должно быть! А что наблюдается в действительности? “Ни Часослова, ни Псалтыри, ни Ветхого Завета нет в списке рекомендованных, одобренных, допущенных для сельских школ книг″.

Розанов строит обширный план “воцерковления” школьного дела. Строит он дальнейшие планы: воцерковления внешкольной культуры! Видит он необходимость, кроме школы, еще одной пристройки к храму: церковного книгохранилища… Видит он необходимость и бытового сближения духовенства с обществом… Как всегда, мыслит он конкретно. Берет он “мальчика”.

“У этого мальчика нет своего местного священника, который был бы также и священником его сестры и матери, которого он привык бы видеть у себя на дому с образом – служащим молебен или всенощную в памятные семейные дни. Мало-помалу семья, раздвоенная препровождением времени, имея разные приходы, не сливается тесно ни с одним и отвыкает от Церкви… Так образуется не неверующее общество наше -сказать это значило бы грубо ошибиться, но общество страшно уединенное от Церкви и, если не считать полузабытых книжек, вполне ее не ведающее. В свою очередь, Церковь, оставленная высшим обществом, имея живую и постоянную связь лишь с мало обученным людом, становится робка, неуверенна в своих действиях и хоть с болью, но там и здесь поступается для нее должным…”

Итак, грандиозная духовная реформа встает в воображении гениального чудака? Общество воцерковляется! Оно возвращается, подобно блудному сыну, в ограду Церкви! Но ведь для этого нужно было бы этому обществу “прийти в себя”! Способно ли было оно на это? Склонно ли было русское образованное общество к “воссоединению” с Церковью?

На этот вопрос ясный ответ даст нам еще одна, последняя из извлекаемых нами, иллюстрация из публикации эпохи, -как увидим, иллюстрация жуткая по силе и напряженности “антиклерикальной″ настроенности, а главное – по тому жуткому спокойствию, с каким утверждаются в ней самые простые страшные вещи.

Эта иллюстрация извлекается нами не из подпольного безбожного листка, не из радикально-социалистической литературы, а из самого мирного, самого “академического”, самого “буржуазного”, самого высококультурного, широкого и “просвещенного” органа русской повременной печати – из солиднейшего “Вестника Европы”, руководимого солиднейшими Стасюлевичем и Арсеньевым.

Кони, Сергеевич, Герье, Влад. Соловьев -вот высокие имена лиц, которые украшали страницы этого прекрасного журнала своими статьями и целыми исследованиями. Мужи науки, отвлеченной мысли, государственного опыта несли туда самые выношенные свои произведения, зная, что это -подлинно форум надпартийной русской общественной жизни. И вот в отделе “Литературное обозрение” под ничего не говорящими инициалами “М.Г.” находим мы в сентябрьской книжке за 1908 г. следующую многоговорящую рецензию на брошюру некоего Н Казмина-Вьюгова, выпущенную в том же году в Петербурге, под заглавием: “О религиозном воспитании детей″.

“Замечательная брошюра г. Казмина-Вьюгова заслуживает самого глубокого внимания не только педагогов, но и всякого образованного человека. В ней затронут вопрос первостепенной важности, и поставлен он во всем объеме, с силой и задушевностью честно продуманного убеждения.

В двух формах практикуется у нас религиозное воспитание детей, и в обеих оно, по мысли автора, является жестоким насилием над будущим человеком. Одна из них –  отрицание всякой религии, сопровождающееся обыкновенно ироническим отношением (при детях) не только к обрядовой стороне религии, но и к религиозным верованиям вообще. Это делается для того, чтобы дети были свободны. В действительности эта система заранее связывает ребенка.

Всю ошибочность этой системы, широко практикуемой среди нашей интеллигенции, автор вскрывает в следующих умных строках: “Одно из двух: или ваше отрицание истинно, обоснованно, убедительно, тогда не нужно внедрять его детям раньше, чем они могут во всей его силе понять убедительность вашего отрицания. Последнее возможно лишь тогда, когда дети получат общее научное развитие. Если же отрицание не обосновано, если его истинность сомнительна, то какое право имеем мы внушать его беззащитным детям?”

Другая система, может быть, еще пагубнее. Она состоит в раннем приучении детей к исполнению религиозных обрядов, молитве, хождению в храм и проч. Такие родители обыкновенно ссылаются на то, что внешнее в религии есть выражение и, вместе, способ пробуждения внутренней потребности, как рождается крик радости или дрожь испуга. Какой смысл имеет благодарственная молитва к Богу в устах ребенка, когда у него нет самого чувства? Мы назвали бы вопиющей нелепостью систему воспитания, которая заставляла бы детей, например, ежедневно в определенный час громко выражать радость, притом -одними и теми же словами и телодвижениями, но не это ли самое делают с детьми те, кто заставляют их читать без смысла готовые молитвы, и пр.?

Эта система опаснее, чем это кажется с первого взгляда. Она гипнотизирует ребенка, и часто на всю жизнь. Воспитанное в детстве благоговение ко всему церковному сделает юношу несвободным в его религиозных исканиях; оно или заставит его бессознательно бояться отрицания, быть робким и непоследовательным из страха разрушить уютный мир детских привычек и представлений, или наоборот, в упорной борьбе с этими трудноискоренимыми привычками толкнет его к резкому озлобленному отрицанию, но это еще не все. Сторонники церковно-религиозного воспитания не ограничиваются внушением религиозного чувства: они стараются сообщить ребенку известный цикл религиозных понятий, которые представляют собой готовые ответы на глубочайшие мировые загадки. В семье, а еще более в школе, ребенок получает множество догматических знаний – о том, что Бог есть, что Он сотворил мир и т. д. Известно, какой характер носит преподавание Закона Божия в наших школах. Восьми и девятилетним детям законоучитель обязан (таково требование программы) сообщать общие понятия “о Боге, творце мира, о Его вездесущии, всемогуществе и благости… об ангелах, душе человека, созданной по образу Божию” и пр. Что поймет здесь ребенок? Автор обстоятельно и очень тонко выясняет разнообразный вред, проистекающий из такого воспитания для ума, воли, для нравственного склада ребенка. Чего стоит, например, одна идея непрестанного вмешательства Бога в естественный порядок вещей, прививаемая этим путем ребенку? Войдя в плоть и кровь, сделавшись привычкой, она парализует разум и укореняет фатализм; зачем допытываться причин, зачем обдумывать заранее? Бог послал. Бог не попустил, как Бог даст, – и кончено”.

Автор брошюры имеет свою систему: надо развить чувство связи с миром, идеализм! Рецензент не согласен. Надо внушать детям чувство мировой связи, которое не постижимо рассудком: “Все религии, – по мнению рецензента, – опираются на эту почву; изберет ли воспитанник позже какую-нибудь догматическую религию или нет – во всяком случае, мы должны пробудить в нем религиозность, которая есть не что иное, как всеобъемлющая разумность”.

Достаточно на этом, бегло нами обрисованном, фоне представить себе облик нашего последнего Царя, чтобы реально ощутить ту непроходимую пропасть, которая лежала между Государем Императором Николаем Александровичем и русской общественной средой.

Отчужденное одиночество – вот на что был обречен этот истинный и истовый православный христианин на Престоле Православного Царя.

Теми именно свойствами своими, которые делали из него идеального Русского Царя, он становился загадочным и непонятным “лучшим” людям своей Земли!

Вот корень национально-общественной трагедии всего его царствования, вот корень катастрофы, которая вырастала из этой трагедии.

——————————————————————————–

* Автор очерка архимандрит Константин (Зайцев, 1887-1975) – крупнейший отечественный мыслитель нашего времени.

Окончив Петербургский политехнический институт, он участвовал в Белом движении. Потом эмиграция, преподавательская деятельность в Праге, Харбине. В 1945 году в Пекине К. И. Зайцев был рукоположен во священники, а в 1949-м в Джорданвилле (уже в США) отец Кирилл принял постриг с наречением имени Константин. С 1950 года и до самой смерти отец Константин руководил печатным органом Русской Православной Церкви за границей-“Православной Русью”, а в Свято – Троицкой духовной семинарии преподавал пастырское богословие и историю русской литературы.

“Настоящий очерк, -писал о публикуемой работе архимандрит Константин, -был напечатан в 1943 году в харбинском “Хлебе Небесном”. Воспроизводится он с незначительными, по большей части чисто редакционными, изменениями. Если бы автор писал его наново, под живым впечатлением событий, возникших в мире за последние годы, то, надо думать, естественно сгустились бы эсхатологические краски. Но в общем ни опыт истекших лет, ни то обстоятельство, что в подписи автора слово “профессор” заменилось словом “священник”, не заставляют пересмотреть написанное по существу. Выношенное автором в процессе долголетнего размышления понимание судеб нашей Родины получило лишь большую крепость. Воспроизводя, без всяких изменений, этот очерк еще через 20 лет, с вновь измененной подписью, автор может лишь подтвердить все здесь сказанное”.

 

 

http://www.pokaianie.ru/guestbook

 


ВЕЛИКАЯ ЛЮБОВЬ НИКОЛАЯ II И АЛЕКСАНДРЫ

0_6e3f0_46637f6a_L

Наследник русского престола Николай и Александра (тогда ещё Алиса Гессенская) познакомились в 1884 году на свадьбе сестры Алисы – Елизаветы с князем Сергеем Александровичем.

Цесаревицу тогда было 16 лет, ей же ещё меньше – 12.

Эта юная девочка настолько поразила его, что он в своём дневнике написал: «Мне очень-очень грустно, что милая Аликс покинет меня».

Затем через несколько месяцев он написал: «Я хочу на ней жениться».

Алиса родилась в туманной долине Рейна в семье великого герцога Эрнеста Людвига IV Гессенского и Алисы Английской.

В её жилах текла кровь королевы Марии Стюард.

В шестилетнем возрасте Алиса потеряла мать.

Внучку взяла на воспитание королева Виктория, чьим именем названа целая эпоха.

В эталонной семье британского королевского дома и выросла принцесса Алиса.

Она впитала традиции и нравы британского двора, её родной язык – английский.

Через долгих 5 лет Аликс вновь приезжает в Россию.

Ей уже 17.

Юная шалунья превратилась в принцессу с немного грустным взглядом.

Полтора месяца Алиса проводит в Петербурге, где часто общается с цесаревичем Николаем и имеет успех во дворе.

Николай просит у отца разрешение на брак с принцессой Алисой.

Но Александр III желал тогда политического брака для своего сына.

Дабы укрепить союз между Россией и Францией Николаю была предложена партия с принцессой Орлеанского двора, но тот отказался.

С подачи императрицы-матери, высший свет выносит Алисе приговор: «Необаятельная, деревянная, холодные глаза, держится, будто аршин проглотила».

Аликс после этого вынуждена была покинуть Россию.

И снова 5 лет разлуки…

Цесаревич продолжает упорно отказываться от политических браков и ждёт, когда судьба соединит его с любимой Аликс.

В конце 1891 г. в его дневнике появляется запись:

«Моя мечта – когда-нибудь жениться на Аликс. Я давно её люблю. Но ещё сильнее с 1889 года, когда зимой она провела 6 недель в Петербурге. Я почти убеждён, что наши чувства взаимны».

И действительно, чувства Алисы к Николаю взаимны, вследствие чего она отказывает всем претендентам на свою руку и сердце.

Отец запрещает Николаю встречаться с Алисой во время её редких приездов в Россию.

Теперь влюблённых связывает только переписка, налаженная с помощью Елизаветы Фёдоровны, питавшую к младшей сестре почти материнские чувства.

Любовь их остаётся неизменной.

Они продолжают писать друг другу и мечтать о том, чтобы соединиться в будущем.

В начале 1894 года состояние здоровья Александра III резко ухудшилось.

Прогрессировала болезнь почек.

Чувствуя, что его дни сочтены, царь, наконец, уступает долготерпению сына.

Помолвка будущего императора должна была состояться в Британии на свадьбе брата Алисы, куда Николай приехал со своей свитой.

Но между ними были не только разные традиции двух стран, но и религия.

Алиса была протестанткой и перейти в православие для неё было непреодолимо.

Для того, чтобы стать женой наследника престола нужно было принять православие.

Она писала ему: «Я уверена, что ты не хочешь, чтобы я пошла против своих убеждений.

Какое счастье может быть в браке, которое начинается без благословения Божьего?

А я считаю грехом изменить вере, в которой была воспитана и которую люблю».

Императрица проделала большую работу: она ознакомилась с православием, после чего избрала его всем сердцем.

Накануне помолвки Алиса чувствовала что-то плохое, её предчувствие говорило ей, что близится катастрофа.

Она так долго ждала этого брака, но согласившись – постоянно плакала и не понимала причину своих слёз.

После помолвки, 8 апреля 1895 года Николай оставляет в своём дневнике восторженную запись: «Чудный незабвенный день моей жизни. Я целый день ходил как в тумане!».

Весной и летом они наслаждались друг другом, планируя будущую семейную жизнь.

В тот период Аликс в дневнике Николая написала одну из своих любимых фраз на русском языке: «Счастье и нужду переживают они вместе. И от первого поцелуя до последнего вздоха они о любви лишь поют друг другу. Всегда верная и любящая, преданная, чистая и сильная как смерть».

Эти слова оказались пророческими, ведь со смерти Александра III начнётся их жизнь.

И смерть от руки палачей разлучит их друг с другом.

20 октября ст.ст. умирает царь Александр III.

На следующий день Алиса принимает православие, ей было дано новое имя – Александра Фёдоровна.

Много лет влюблённых разделяли придворные условности, запреты царствующих родителей и расстояние.

Они ждали того дня, когда смогут объединить свои сердца воедино.

Ещё совсем недавно скончался Александр III (отец будущего императора).

Впереди был долгий пост, в течение которого нельзя было жениться.

И влюблённые, ждавшие друг друга, казалось, целую вечность, свадьбу решили не откладывать.

И 14 ноября 1894 года (спустя 3 недели после похорон императора) в часовне Зимнего дворца состоялось венчание последней царской четы: принцессы Александры и наследника престола русского Николая.

Николай всегда мучительно не желал престола и власти, которые так внезапно на него свалились.

Был объявлен год траура, придворная жизнь замирает.

Для молодых это было весьма кстати.

Они всецело поглощены друг другом.

Лучшие часы они проводили в Александровском дворце, затерявшемся среди огромного царско-сельского парка.

Любовь переполняла их.

31 декабря 1994 года они делают запись в уже в их общем дневнике: «Вместе с таким непоправимым горем Господь наградил меня счастьем, о котором я не мог даже мечтать, дав мне Аликс!» (Николай);

«Последний день старого года. Какое счастье провести его вместе! Моя любовь выросла такой глубокой, сильной и чистой, она не знает предела. Да благословит и хранит тебя Господь!» (Александра).

Аликс оказалась в сложной ситуации: ей пришлось выступить в роли императрицы в чужой стране, она стеснена плохим знанием языка, это становится тяжким трудом для неё.

Молодая императрица делала незначительные ошибки, но в глазах петербургского высшего света они выглядели необузданно-страшными.

Между ней и придворным окружением возникла и начала расширяться пропасть некоего отчуждения.

Торжественная коронация Николая II, как царя престола, состоялась в Москве мае 1896 года и растянулась на 9 дней.

Однако начало царствования обернулось великой трагедией: в программу двухнедельных коронационных торжеств строители запланировали народные гуляния на Хадынском поле с пивом и мёдом, с царскими гостинцами, каждому пришедшему на гуляние от Николая II был обещан подарок в виде цветного платка, к нему прилагалось полуфунта колбасы, пригоршня конфет и пряников, а также эмалированная кружка с царским вензелем и позолотой.

Площадка для такого празднества была оборудована напротив бывшего Петровского Дворца.

Но власти должным образом не подготовили в порядок Хадынское поле, кроме самой праздничной площадки.

На Хадынке начала собираться толпа, которая в буквальном смысле затоптала сама себя.

Никто не предполагал, что придёт такое большое количество народа: от 300 до 500 тысяч народа.

Многие обвиняла Николая в том, что не смотря на такую трагедию он продолжал праздновать.

Это было не так.

После коронации он ездил на Хадынское поле, в больницы, он распорядился выдать всем пострадавшим материальное пособие, всех погибших похоронить за счёт казны и чтобы не нанести оскорбление своим союзникам во Франции – приехал туда.

Там был торжественный приём, который по просьбе царя был сокращён, в других посольствах такие приёмы были отменены.

Далее Николай II со своей женой поехали в иные политические поездки: в Нижний Новгород и Киев, а также на родину императрицы.

Вместе с родителями путешествует также их первая дочь Ольга, которой было тогда полгода.

Она родилась 3 ноября 1895 года, одновременно с окончанием траура по Александру III.

Затем с двухгодичными интервалами появляются на свет ещё 3 дочери: Татьяна в 1897, Мария – в 1899, Анастасия – в 1901 году.

Царская семья мечтает о наследнике – гарантии стабильности монархии.

Они много молились, чтобы Бог даровал им сына, но чудо таки и не происходило.

Своих детей они воспитывали на английский манер: дети утром принимали холодный душ, вечером же тёплую ванну; одевались просто, одежда и обувь от старших часто переходила к младшим.

Дети сами у себя убирали в комнате и следили за порядком. С отцом дочери разговаривали по-русски, с матерью по-английски.

В их семье царила сплочённость, любовь и поддержка друг другу.

Эта последняя царская чета является показательным примером для многих современных наших семей, в особенности обеспеченных.

Молодёжь сейчас не учат милосердию, доброте и трудолюбию; они впитывают в своё воспитание то, что всё можно решить с помощью денег, также своей миссией считают, что нужно неуважительно относиться к тем, кто ниже их по социальному уровню.

Царская семья – это эталон того, как нужно воспитывать своих детей: не смотря на хороший достаток и высокое социальное положение нужно относиться с уважением ко всем без исключения людям, хорошо учиться, выполнять дома разную домашнюю работу и обходиться без нянек.

30 июля 1904 года в царской семье появляется долгожданный сын, которого нарекли Алексеем.

Через месяц после рождения у цесаревича Алексея у наследника открылось кровотечение из пуповины, как сигнал о появлении неизлечимой болезни гемофилии (несвёртываемость крови).

Малейшая царапина или ушиб могли привести к гибели Алексея.

В день, когда врачи сообщили диагноз, Александра Фёдоровна постарела на несколько лет.

С тех пор чувство вины и ответственность перед сыном никогда не покидали её.

Вскоре начинается период Григория Распутина.

Это тот феномен, который не мог объяснить никто.

Старец Григорий мог то, чего не могли медики.

Он облегчал страдания Алексея.

Александра Фёдоровна уверилась, что судьба ребёнка всецело зависит от него, что Распутин послан Богом для того, чтобы спасти её сына.

Используя Распутина, враги России скомпромистировали Романовскую семью в глазах русского общества, дав врагам династии повод для самых нелепых обвинений, но императрица ничего не хотела замечать.

Распутин стал другом семьи, без которого уже не могли обойтись.

Он обладал чудодейственными способностями.

Распутин был убит ночью 17 декабря 1916 года депутатом государственной думы Пуришкевичем В.М., князем Дмитрий Павловичем и поручиком С. М. Сухотиным по общему сговору по политическим мотивам.

Дело в том, что многих не устраивало частое посещение Распутиным дома Романовых, в частности его влияние на них, а также издание Распутиным 2-х своих книг: «Мои мысли и размышления».

http://www.pokaianie.ru/guestbook


ШАФАРЕВИЧ: СДЕЛАТЬ РОССИЮ НЕРУССКОЙ НЕ УДАСТСЯ

3052

Игорь Шафаревич:

«Сделать Россию нерусской не удастся»

Исполнилось 90 лет известному учёному и общественному деятелю 03.06.2013

Школьником он сдавал экстерном экзамены на механико-математическом факультете МГУ.

А после окончания школы в 17 лет был принят сразу на последний курс этого факультета.

В 19 лет он защитил кандидатскую диссертацию, в 23 года – докторскую…

Затем научная и преподавательская деятельность, звания, премии.

Однако одновременно в нём идёт и непрерывная внутренняя работа, побуждаемая осознанием несовершенства, несправедливости, фальши окружающей жизни.

Стремление разобраться в причинах происходящего приводит его в круг диссидентов.

Он выступает против преследования инакомыслящих, использования психиатрии как средства политических репрессий, становится членом Комитета прав человека.

Особенно много сил отдаёт защите свободы религии и прав верующих в СССР.

И это при том, что его отец как-то признался: за годы Гражданской войны он увидел и пережил такое, что лишило его веры в какого-то благого для человека Бога, Бога, с которым возможен личный контакт.

Но сам он ощущал иное: «Мне кажется, вера помогала мне пережить отчаяние на протяжении всей моей жизни.

Религиозное переживание даёт человеку, народу возможность воспринимать свою жизнь как нечто осмысленное, вывести её из категории театра абсурда».

Такое отношение к вере, к воспитанной с детства любви к русской литературе, истории не могло не сказаться, и его пути с либерально настроенными диссидентскими кругами резко расходятся.

Потому что главной темой его философских и публицистических размышлений становится судьба русского народа, оскорбительное и униженное состояние, в котором он оказался.

Шафаревич приходит к выводу, что самое главное для современной России – отстоять право на осмысление своей истории, своего исторического опыта.

И способствовать изменению народного сознания, придавленного глыбами лжи и обмана.

Нужно, чтобы русские оказались готовы к неминуемому повороту истории, который в противном случае может оказаться гибельным для них.

Совсем недавние скандалы в обществе, связанные с праздником Победы, только подтверждают верность его слов:

«Но пока взгляд на Россию как на ошибку истории считается передовым, культурным, интеллигентным, даже единственно приличным, до тех пор, конечно, никакого здорового развития быть не может.

Либо страна погибнет, либо эту духовную болезнь удастся преодолеть».

Во время встречи с журналистом Игорь Шафаревич был бодр, открыт и приветлив.

В эти дни он всецело погрузился в редактуру своей книги по математике, выходящей в Германии, но от непростого разговора о настоящем и будущем нашей страны, нашего народа не отказался.

– Игорь Ростиславович, что способствовало пробуждению в вас гражданского и национального чувства в молодые годы?

Ведь надо было перебороть в себе инстинкт самосохранения, элементарный страх?

– Когда-то я познакомился с человеком, проведшим много времени в лагерях – больше тридцати лет.

Он был дворянского происхождения и глубоко русским человеком.

Помню, я спросил его: видимо, ощущение себя русским человеком всё же закладывается ещё с детства, когда ты слушаешь народные сказки и былины?

Он улыбнулся: в детстве я слушал Contes de Perrault (сказки Перро)…

А вот я в детстве слушал настоящие русские сказки.

Думаю, это и было причиной моего осознания себя именно русским человеком.

Помню, у меня в комнате – в коммунальной квартире, где мы жили, – была круглая вращающаяся этажерка.

И была там книга русских былин, которые я постоянно перечитывал.

А с другой стороны, я думаю, что национальное чувство должно быть врождённое, оно заложено в твоих генах.

Помню, какое огромное впечатление произвёл на всех нас фильм «Александр Невский» – особенно в тех местах, где говорились высокие слова о Родине.

Потом во мне стало пробуждаться осознание того, что в окружающей жизни очень много показного, фальшивого, что русским народом манипулируют.

Власть и сейчас действует так же – с подозрением к русским, готова манипулировать их чувствами, зачастую считая, что русское самосознание – это уже экстремизм и что с ним надо бороться.

При этом мы живём в стране, где восемьдесят процентов русского населения…

Это огромная сила, поэтому так велики старания наших противников подчинить нас своей воле.

– Ваш талант в сфере точного знания проявился очень рано. Человек, снискавший славу в раннем возрасте, может предаться самообольщению, почувствовать себя избранным, поверить в своё превосходство над другими…

– Избранничество? Я думаю, что это не в русской наследственности, не в наших корнях.

Наоборот – у многих из нас в крови готовность к самопожертвованию.

Мне рассказывали, как однажды, во время Великой Отечественной, вражеская танковая атака была отбита, – и поворотным в ней был момент, когда один из бойцов с криком «…так вашу мать!» бросился с гранатой под танк.

Именно – не клянясь в преданности каким-то высоким идеалам, а вот так, под грубую брань, отдавая душу «за други своя».

К этому чувству русских – к их патриотизму – и апеллируют всегда, когда хотят их использовать в собственных интересах.

Вероятность того, что народ всё-таки начнёт свои интересы и права отстаивать, велика, поэтому властям как-то приходится с этим бороться, они ощущают опасность…

Не вспомню, как в нынешней, но в так называемой брежневской конституции ещё до перестройки отношение к слову «русский» было как к слову неприличному.

Потом власть начинала снимать какие-то словесные запреты – но это были лишь незначительные внешние уступки.

Тем не менее была резкая реакция на попытки возврата старорежимных, дореволюционных символов и смыслов.

Было даже организовано совещание историков в ЦК КПСС, носившее подчёркнуто идеологический характер, материалы его потом публиковались в журнале «Вопросы истории».

Там говорилось, что начинаются недопустимые ревизионистские отклонения – что царская Россия, к примеру, уже и не рассматривается как «тюрьма народов»…

– Древние говорили: Errarehumanumest. То есть человеку свойственно ошибаться.

Проходит время – и ты вынужден признать ошибочными какие-то совершённые тобой поступки.

Так, например, писатель Леонид Бородин обмолвился за год или два до кончины: да, дескать, сажали – и правильно в общем, делали…

Подтекст понятен – говоря словами Зиновьева, диссиденты метили в коммунизм, а попали в Россию.

В то время многие мыслящие люди от «красного» переходили к пониманию национального, а некоторые из националистов стали понимать, какие подлинные ценности утрачены с советской эпохой.

Да и сами вы писали о том, что эпоха социализма у нас не была единым монолитом длиной в семьдесят лет.

Что она делится, если упрощать, на две части – во многом противоположные друг другу.

Откуда берутся люди, способные объяснить другим все правды и неправды жизни? Все её сложности и противоречия?

– Было время, когда этот вопрос болезненно переживался мной…

Мне и теперь не ясно, являются ли люди, думающие не только о себе, но и о судьбах народа, частью этого же народа?

Или это какой-то отдельный народ, который надо отдельно изучать?

Думаю, люди, способные думать о судьбах народа, просто не отделяют себя от его интересов, от интересов страны.

А вот многие, кому по должности положено думать о людях, думают в основном о своих собственных интересах.

Они ему чужие.

И просто уводят народ от осознания им своих высших целей.

И это ещё, по-моему, Данилевский осознал… Тут две разные культуры, которые живут неизвестной друг другу жизнью.

– В вашей книге «Трёхтысячелетняя загадка» есть фраза: «Аккуратно, постепенно сделать Россию нерусской не удастся».

Насколько в вас сильна эта убеждённость теперь, по прошествии многих лет.

Ведь теперь стало ясно, какие мощные силы используются как инструменты дерусификации.

В 90-е годы я бы с вами согласился, а сейчас…

– А по-моему, нет – всё-таки сделать это не удаётся.

Нас очень трудно изменить.

Конечно, телевидение сегодня во многом антирусское.

Очень многие программы, которые я смотрю, или просто русофобские, или с русофобским подтекстом.

Для этого и захватывали телевидение.

Конечно же, трудно сегодня русскому человеку быть оптимистом, но всё же…

Хотя у нас по-прежнему в употреблении ельцинская терминология – россияне.

Ему подсказали когда-то, что это такое старорусское будто бы слово.

А он имел как раз психологию этакого царька…

Русским не свойствен агрессивный национализм, какое-то враждебное восприятие других народов, но слово «россияне» растворяет в себе русскую доминанту.

Я знаю многих людей, которые пытаются деятельно противодействовать злу дерусификации.

С интересом читаю патриотическую публицистику – особенно такую, что подкреплена значительной информацией, оперирует фактами.

Но я не во всём соглашаюсь с некоторыми авторами.

Иные, например, уже говорят о каких-то формах «партизанской войны», о жёстких действиях, на которые нынешняя молодёжь способна, тогда как мы, старшие поколения, погрязли в болтовне.

Есть какие-то моменты, которые выдают их как людей крайностей, но при этом искренних и честных.

– Несколько лет назад на объединённой коллегии Генпрокуратуры, с участием других весомых структур, было заявлено, что политическим врагом номер один сейчас является русский национализм.

Всего в тот год в стране было совершено более трёх миллионов преступлений, и только триста с небольшим, то есть одна сотая процента, были преступления, связанные с этническими конфликтами.

Но именно эта одна сотая процента была представлена как главная опасность.

– Да, как мы уже с вами говорили, власть боится национальных чувств русских.

Но следует и отдавать себе отчёт, что поводов для новых катаклизмов у нас хватает и раскачать лодку легко.

Должен заметить, что в попытке пресечения русского национализма у власти могут быть не только порочные подходы, но и вполне естественные опасения.

Недавно я читал статью одного известного пропагандиста национальной идеи – о том, что власть вытесняет национальные протестные формы в подполье.

Возможно, так оно и есть, но, с другой стороны, жёсткая установка на такой протест может отдавать авантюризмом и привести к разрушениям.

Такого рода «партизанская война» может развиваться непредсказуемо.

Поэтому надо быть реалистами. Всё-таки в последнее время жизнь немного повернулась к лучшему, появилась какая-то стабильность, у людей есть какая-то работа, которая их кормит. И мнение, что строящуюся сейчас жизнь нужно разрушить, пусть она и плоха с моральной точки зрения, слишком жёсткий взгляд на вещи.

– Вообще-то ограбленных примирить с грабителями трудно, как и оклеветанных с клеветниками…

Но давайте о другом – скажите, есть такие темы социальные, которые бы вы взялись объяснить людям?

О чём вам сегодня думается?

– Знаете, интересно думать о том, до чего руки почему-то не дошли ещё.

Интерес увлекает и придаёт сил. Когда появляется такой интерес, он стимулирует и деятельность, и мысль.

– Вы писали, что XXI век будет свидетелем разрушения того цивилизационного типа, который сложился в Западной Европе и США…

– Да, и не отказываюсь от этой мысли. Только этот процесс идёт медленнее, чем мне представлялось… И хотелось бы. Но процесс этот медленно, но идёт. Уже видно, что западное общество теряет свои силы.

– Действительно, историческая упругость там утрачена. Мне кажется, прежде всего в связи с внедрением мультикультурных подходов и потоками мигрантов. Это меняет и Европу. В Америке идёт латиноамериканизация…

– Надо сказать, что в этих процессах есть некая историческая справедливость.

Благодаря им она и восстанавливается.

Вспомним, что земли, на которых сегодня селятся мексиканцы, были когда-то отторгнуты Америкой, а это примерно половина Техаса и Калифорнии.

Всё не так безнадёжно, так что будем надеяться.

http://www.pokaianie.ru/guestbook


ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

9a1c999a5f90a6fa196778ce2e962ec8
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
Воистину ВОСКРЕСЕ ХРИСТОС!
Уважаемые отцы, братья и сестры
01.04.19г Президентом РФ подписан ФЗ № 48-ФЗ «О внесении изменений в ФЗ «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования» и отдельные законодательные акты РФ», Принятие данного ФЗ является незаконным и это основано на следующем: Грубейшим образом нарушают многочисленные статьи: Конституции РФ (ст.ст. 2, 3, 7, 15, 18, 23,24, 28, 29 и др.), Федеральных законов: Ст. 13 ч. 2 ФЗ «О персональных данных» от 27.06.06 г. №152-ФЗ, Гражданского Кодекса РФ (ст. 19, 150), Стратегии национальной безопасности (п.п.76, 78)», утвержденной Указом Президента РФ.
22.01.15г. впервые Патриарх Московский и всея Руси Кирилл выступил в Госдуме РФ, где он сказал, что люди должны иметь право на сохранение традиционного способа учета по ФИО. В своей речи Патриарх предостерег всех: «…Каждый из нас может оказаться в рабстве этих технологий, под тотальным контролем. Оставляя возможность альтернативы, мы всегда оставляем возможность выхода из этого тотального контроля…».
Не взирая на обращения Патриарха и ответы Президента РФ http://www.patriarchia.ru/db/text/3561086.html, проводники цифрового фашизма внедряют законы, которые принуждают православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям. Поэтому, просим максимально распространить приложенное к данному письму заявление.
 
ФОРМА ЗАЯВЛЕНИЯ:
 
 

О МОНАРХИИ

345104_600

 

Возможна ли в России монархия?

Павел Эдуардович, подозреваю, что Вас часто в России спрашивают о монархии?

– Все время.

– И что же Вы отвечаете?

– Все зависит от того, что и как спрашивают.

Вопросы задают самые разные.

Некоторые спрашивают, верю ли я, что монархия вновь будет в России?

Другие спрашивают, что я думаю о тех, кто представляет собой сегодня монархистов в России?

Третьи спрашивают более прямо: как Вы считаете, что надо сделать, чтобы вновь вернуться к монархии в России?

Это все очень разные вопросы.

И ответы на них тоже очень разные.

Наверное, все-таки, самый важный из них – первый. Поэтому хотел бы спросить Вас: верите ли Вы и хотели ли бы Вы, чтобы в России возродилась монархия?

– Если Вы меня спрашиваете именно так, то я отвечу: да, я хотел бы увидеть это сбывшимся.

А вот если Вы спросите: верю ли я, – то это более сложный вопрос.

Я надеюсь, что со временем это произойдет в России. Но когда – в течение 10-ти лет? Может 50-ти лет? Может 100 лет? Есть одна возможность, что это все-таки произойдет.

– Какая же? – затаив дыхание, спросил я.

– Я могу верить, что это произойдет как чудо! И тогда это может случиться чудесным образом и завтра.

– Позвольте и мне поделиться с Вами мыслями на эту тему.

В возможности возрождения монархии меня убеждает как раз непредсказуемость самой нашей истории.

Меня, как ни странно, убеждает обратный пример.

Вот при Советской власти никто не верил, что у нас в стране может быть американская «демократия».

Если мне кто-то тогда сказал бы об этом, я бы ни за что и никогда не поверил.

Такой «демократии» у нас никогда не было, и она появилась неизвестно откуда.

А вот самодержавие у нас было почти тысячу лет и оно не могло исчезнуть в один миг после 1917 года.

И значит, его куда легче возродить, чем не бывшую никогда демократию.

– Вот такое внезапное появление я и называю чудом.

Я не думаю, что это можно спланировать.

И думаю, что нельзя сказать: сделайте то и то, и это через 5 лет позволит нам возродить монархию.

Так что единственное, что надо сделать, это сказать, что Вы бы хотели иметь монархию, что Вы верите, что это произойдет когда-нибудь в России.

Я это и говорю.

Монархия – это то, о чем я мечтаю.

А вот если верить действительно сильно, то это может и произойти на самом деле.

Я думаю точно также как и Вы. Царь – это русская мечта.

Нам не нужно думать,  реально или нереально возрождение монархии?

Пусть нынешняя реальность может даже убедить, что это – нереально.

Но тем не менее нужно обязательно верить, и тогда наша вера воздействует на реальность, вера родит чудо, по вере нашей Господь сотворит чудо.

Я считаю, что определение национальности «русский» обязательно включает в себя веру в царя.

Русский – тот, кто верит, что в России будет царь.

Это не требует никакого обоснования и объяснения. Это качество русской души.

Как говорили у нас на Руси: у него нет царя в голове. Это самое страшное.

Поэтому сейчас надо возродить «царя в голове».

Надо возвести царя на престол в нашем сердце.

А потом он будет возведен на престол и в Успенском соборе Московского кремля.

Вопросы Павла Эдуардовича Куликовского-Романова

Павел Эдуардович, которого я в этот день, пользуясь его добрым расположением, столько «мучил» вопросами, в конце задал и мне несколько вопросов.

Я хотел бы также Вас спросить. 17 июля – день убиения царской семьи.

Как Вы считаете, это – праздник или нет?

Вопрос не простой.

– Павел Эдуардович, это праздник со слезами на глазах. Причем, с покаянными.

Следующий вопрос был о Великом Князе Михаиле Александровиче.

Оказалось, что Павел Эдуардович знает о двух конференциях в Санкт-Петербурге, которые мы проводили в прошлом и в этом году.

Я рассказал ему подробнее о них.

И спросил у него причину его интереса к брату Царя-Мученика.

– Великий Князь Михаил Александрович из всех детей Императора Александра больше других остался в тени.

Он единственный, могила которого и останки до сих пор не найдены.

В моем сердце он – как без вести пропавший.

И что мы можем сделать? Сначала возвратить память о нем, вызвать интерес к его личности.

И когда что-то начнет двигаться, появятся время, деньги, люди и поиски будут на серьезном уровне.

Тогда можно будет установить место его погребения, найти останки и достойно похоронить.

– Вы были в Перми?

– Нет. Поэтому я и хотел бы иметь какие-то контакты с людьми, которые занимаются почитанием и прославлением Михаила Александровича в Перми.

Может быть, на будущий год посетить Пермь.

Может быть, мой приезд стимулирует интерес к нему.

– Да у Михаила Александровича нет прямых потомков.

Вы один из его близких родственников – правнучатый племянник. Это Ваш родственный и исторический долг.

Для меня образ Михаила Александровича особенно важен тем, что он, хотя, может быть, и совершил ошибку, не приняв верховную власть 3 марта 1917 года, однако его Манифест сегодня дает вполне легитимную возможность восстановления монархии.

Нельзя говорить, что он отрекся.

Его формулировку о готовности воспринять власть в случае поддержки народа никто не отменял, но никто и не исполнил, и она, стало быть, остается в силе и дает нам надежду. Собрание не было собрано, народу не дали сказать слово.

Вот здесь и есть зацепка, которая позволяет поставить вопрос о созыве такого собрания, на котором дать народу слово.

Это самый легитимный и программируемый образ восстановления монархии.

 

http://www.pokaianie.ru/guestbook


О ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ

 
i16HP3AB6
Наш Царь – святой символ России. У каждого народа свое историческое призвание и свои особенности. Сейчас происходит все большее обезличивание народов именно потому, что в каждом народе, как и в каждом человеке, истинно и единственно неповторимо только то, что принадлежит Христу. Русский Царь отличается от европейских монархов, и русский народ – простодушный, и Царь ему нужен был мудрый и простодушный. В последнем Царе все это соединилось.
Прот. Александр Шаргунов
Русский Царь не просто Царь – Помазанник, которому вручена Промыслом судьба великого народа. Он – тот единственный Царь на земле, которому вручена от Бога задача охранять Святую Церковь и нести высокое царское послушание до второго пришествия Христова. Русский Царь – тот Богом поставленный носитель земной власти, действием которого до времени сдерживалась сила Врага. В этом и только в этом смысл преемственности русской Царской власти от Византии…
Архим. Константин (Зайцев)
Царь Николай Второй был той исторической личностью «удерживающего теперь», о котором говорит Писание (20Фесс.2,7).
Эти безбожные годы были для многих испытанием, не только в физическом смысле, а и в духовном, многие люди, имеющие в себе семя Божие, взрощенное православными предками, не утеряли чувства благоговения к личности Царя, хотя также как многие не знали правды, отступившие же от Бога «пускались во все тяжкое», и сейчас не имеют рассудка, продолжая демонические движения толпы по свержению богоустановленного строя и порядка, то поклоняясь западу, то в похоти потребления истребляя истоки существования.
Всем нам необходимо в категорическом порядке переосмыслить этот излом в истории Третьего Рима, как для собственной пользы (духовно неопытный человек не понимает, что уклоняясь от Бога, он попадает в лапы диаволу), так и потому, что история на этом беспределе не кончается, и последнее слово о том что должно придти Помазаннику Божию на престол Государства Российского, «для наказания отступников» Горе тому, кто воспротивится воле Божией, в остальном же полезно размышлять о словах Феофана Полтавского:
«Россия, Россия!… Как она страшно погрешила пред благостью Господней. Господь Бог благоволил России дать то, чего ни одному народу на земле не давал. И этот народ оказался таким неблагодарным. Оставил Его, отрекся от Него, и потому Господь предал его бесам на мучение. Бесы вселились в души людей и народ России стал одержимым, буквально бесноватым. И то, что мы слышим ужасного о том, что творится в России: о всех кощунствах, о воинственном безбожии и богоборчестве, – все это происходит от одержимости бесами. Но одержимость эта пройдет по неизреченной милости Божией, народ исцелится, Народ обратится к покаянию, к вере. Произойдет то, чего никто не ожидает. Россия воскреснет из мертвых, и весь мир удивится. Православие в ней возродится и восторжествует. Но того православия, что прежде было, уже не будет”.
И еще: Иеросхимонах Аристоклий незадолго до своей смерти в августе 1918 года сказал:
«Сейчас мы переживаем предантихристово время, а Россия будет спасена. Много будет страдания, много мучения. Вся Россия сделается тюрьмой, и надо много умолять Господа о прощении. Каяться в грехах и бояться творить и малейший грех, и стараться творить добро, хоты бы самое малое. Ведь и крыло мухи имеет вес, а у бога весы точные”.
И КОГДА МАЛЕЙШЕЕ НА ЧАШЕ ДОБРА ПЕРЕВЕСИТ, ТОГДА ЯВИТ БОГ МИЛОСТЬ СВОЮ НАД РОССИЕЙ»
О верховной власти Царя в обществе
Первым царем на земле был Адам, равно как дети его были первыми природно-подданными его.
Затем явилось на земле другое и третье семейство.
В каждом семействе считалось членов до сотни и более: тут были и дети и внуки, и домочадцы.
Отец семейства назывался «патриархом» и был для своей семьи, как для маленького государства, и государем, и судьей, и военачальником в случае нападения врагов.
Потом из больших семейств составились народы, из народов образовались государства, а совместно с этим из власти патриарха возникла власть законодателя, судьи и, наконец, царя.
Посему после семьи, как и вообще после самого тесного круга взаимных человеческих отношений (дети и отцы, ученики и учителя, слуги и господа, благодетели и друзья), – мысль наша естественно обращается к жизни обществ и целого государства.
Здесь же она первее всего встречается с божественным происхождением верховной, или царской, власти.
Что богодарованная власть отца в каждой семье, то от Бога же власть царя во всенародной, или государственной, семье.
И как отец не сам сочинил себе власть в отношении к детям, и не дети дали или предоставили ему эту власть, но Бог, но Творец всех, вместе с сотворением человека благословивший его отцовскою властью над детьми: так и верховная, царская власть – Божие дарование и Божие благословение.Отсюда идея «величества» (как и титул величества), всего лучше оправдываемая в одном лице (монархия, единодержавие); отсюда государь – существенно самостоятелен, особа священная и неприкосновенная. Так и царская власть должна переходить от одного лица к другому при самом рождении с преемственным престолонаследием, а не может быть назначаема или определяема по выбору от народа (кроме крайнего случая, например, с пресечением царского рода), равно как и заменяема «народным управлением».
В Св. Писании видим, что над евреями Сам Бог царствовал (1 Цар.8,7); а затем Сам же Господь воцарял для них царей. Видим там не только назначение от Бога царей правоверных, но и усвоение имени помазанного самим языческим царям, как например, Киру персидскому (Ис. 45,1).
Видим что Всевышний уделяет царям самое имя Свое, называя их богами (Пс.81,1).
После этого можно сказать, «что на небе, или в религии, Бог, то на земле и в обществе царь».
Итак, не прикасайтесь помазанным Моим (Пс.104,15) ни самым делом, как, например, дерзким усилением отнять у них наследственный престол или только ввести народное (республиканское) управление, ни словом и писанием в этом роде, т.е. проповедованием таких мыслей (идей); верховная, царская власть утверждается на вечных законах Божьего мироправления.
Итак, отвергать необходимость, божественное происхождение и священные права царя есть великий грех. Это один из самых богопротивных грехов, которыми будут отличаться люди пред кончиною мира (2Сол.2,4). Церковь православная подвергает за него анафеме (Чин в неделю правосл.). Нет, заповедь чти отца твоего относится и к царю, как отцу всего отечества, а с нею и соединяются обетование: да благо ти будет. «Батюшка царь», – эти слова, выражающие родственные понятия относительно семьи и государства, составляют для русского человека и приятное и священное предание.
Поносное слово или только хульная мысль на Царя
Князю людей твоих да не речеши зла (Исх.22,28); и в совести твоей не кляни царя (Еккл.10,20).
А так же слово Божие поручает птице небесной донести ту хульную речь на царя, который почему либо не преследует, слышащие из людей или свидетели (Там же).
Так угодно Господу Богу, чтоб люди не прикасались к помазаннику – царю – не только внешним каким-либо насилием и намеренно, но и одною ропотливостью, одним неосторожным словом и осуждающею мыслью. Грешат посему те люди, которые ропщут на какие-либо новые законы от царя, не понимая истинной цели этих законов, – приписывают царю нечистые намерения в правительственных учреждениях и требованиях, – любопытствуют и потом легкомысленно передают другим о личных качествах царя – припоминают и осуждают в одном сердце слабости его. А нужно бы помнить, что царь дает отчет одному богу и что державным (и без того, от Самого Всевышнего) крепко настоит испытание (Прем. 6,8). На что уж Саул был недобрый царь, убийца и притеснитель невинных, но когда Давид только лишь отрезал полу у его плаща, – почувствовал в душе своей страх, потому что видел в нем помазанника Божия, хотя и сам уже был помазан на царство (1Цар.24), избран был стать на его месте.
Неискреннее отношение к радости или печали Царя, всего дома его, а отсюда – неискренняя молитва о нем
Творити молитвы, моления… за царя (1Тим.2,1-2).
Всякую радость и всякую печаль царя, как и во всем доме его, подданный должен принимать за собственную; потому что с участью царя, как с участью отца в семье, соединена участь всех: например, во дни Соломона израильтяне спокойно почивали кийждо под виноградом своим (3Цар.4,25).
Затем, служение царя столько многосложное, и в то же время так много он имеет препятствий к выполнению своих добрых намерений, то со стороны непонятливых подданных, то от неверности лиц, которые разделяют с ним власть, – что после всего этого только при силах свыше может он достойно проходить свое служение. Посему не должен ли каждый подданный положить с усердием поклон Господу Богу за своего царя, да проникает царь свои взором во всякий мрак неправды человеческой, да крепки будут его силы?
Да, каждый, кто приходит в церковь на царский молебен или к царской панихиде, должен приходить не так, чтоб выполнить гражданскую обязанность или обычай, но по совести. В другое же время, выстояв в церкви службу, никто не должен бы уходить до окончания пения о царе: «благочестивейшаго».
Приведенная нами заповедь о молитве за царя дана была еще в то время, когда цари были не христиане, а язычники, и естественно, не защищали Церковь, – напротив, гнали ее.
Неуважение к Государыне
И рече (царь Есфири, жене своей): что ти есть, Есфире?… Дерзай…общее повеление наше есть (Есф. 5,1). Супруга царя воспитывает наследников престола его. Она разделяет с ним в некоторой мере бремя его великих трудов, например, по устройству и благосостоянию человеколюбивых заведений, по управлению женскими учебными заведениями. Посему грех не иметь глубокого уважения к государыне.
Непочтение к Наследнику престола и ко всему Царствующему дому
От плода чрева твоего посажу на престоле твоем (Пс.131,11). Следовательно, наследник престола бывает по особенному предопределению Божию. Он носит образ Христа, его же Отец положи наследника всем (Евр.1,2).
Самодержавный царь еще при жизни своей назначает его своим наследником.
Что же до прочих членов царствующего дома, из которых одни родились в этом доме, другие вошли в него посредством брачного союза, то здесь видим от Самого Бога род избран, царское (1Пет.2,9) семейство.
Потом каждый из членов его несет тем большею пользою для государства, чем ближе по крови к самому государю.
Итак, долг русского человека и православного христианина душевно почитать наследника престола и весь царственный дом – почитать, как и самого царя, гораздо более и усерднее, чем почитают соединенные с ним по гражданской жизни некрещеные инородцы.
Злонамеренное оскорбление памяти Царей
Давид не похвалил воина, который радовался смерти Саула (2Цар.1,14-15).
Пусть умерший царь уже живет в другой стране где «в равнем достоинстве царь и воин»; пусть нет уже отношений его к живым людям, которыми он повелевал, но отношения его к живым как подданных не прекращаются ни на минуту вообще к высокому имени царя.
А это имя тотчас приходит на память с названием умерших царственных лиц; оно и перешло по наследству от них к нынешнему царю.
Таким образом, это грех дерзости – злонамеренно переговаривать о слабостях умершего царя или иначе как оскорблять его.
(«Нравственное богословие для мирян» 1901г.)
http://www.pokaianie.ru/guestbook

БОГ ПРАВДУ ВИДИТ, ДА НЕ СКОРО СКАЖЕТ

iI4ZERZ30

Как протоиерей Василий Швец приоткрыл нам тайну Великой Отечественной войны.

Теперь, когда уже изданы тома с описанием чудес, происходивших во время Великой Отечественной войны, и свидетельств того, что «Бог был нам генерал», как не вспомнить человека, которому мы обязаны важнейшим прорывом в правду нашей истории ХХ века.

Примерно в 1986 году пришли ко мне перепечатанные на машинке странички в неподписанном конверте – самое привычное для нас тогда чтение, самиздатовский третий или четвертый экземпляр.

Сверху стояло: «Казанская икона Божией Матери – благословение России и Петербургу».

Автор не указывался.

Я прочитал этот вдохновенный текст, который дышал великой любовью к Царице Небесной, к России, к Петербургу – и мурашки прошли по спине: вся наша история, вплоть до нынешнего времени, – всё чудо Божией Матери!

После этих удивительных страниц навсегда осталось великое благоговение к Казанскому образу Пречистой, невозвратная надежда на нашу Заступницу Усердную.

В конце их приводился для нас тогда совершенно новый, а ныне широко известный факт о том, что осенью 1941 года, в самые критические дни войны, митрополиту Гор Ливанских Илие (Караму) по его горячим молитвам явилась Матерь Божия и открыла, что нужно сделать, чтобы Россия не погибла.

Открыть храмы, монастыри, духовные семинарии и академии; отпустить священников из тюрем, с фронтов, и им начать служить; Ленинград врагу не сдавать, обнести город Казанской иконой; перед этой иконой служить в Москве молебен; затем Казанская икона должна идти с войсками до границ России; икона эта должна быть в Сталинграде, сдавать который врагу нельзя; когда война закончится, митрополит Илия должен приехать в Россию и рассказать о том, как она была спасена.

В сказании говорилось:

«Владыка связался с представителями Русской Церкви и с Советским правительством и передал им все, что было определено… Сталин вызвал к себе митрополита Ленинградского Алексия, митрополита Сергия и обещал исполнить все, что передал митрополит Илия, ибо не видел больше никакой возможности спасти положение. Все произошло так, как и было предсказано».

После Победы, в 1947 году, митрополит Илия приезжал к нам.

Он был награжден Сталинской премией; по согласованию со Сталиным ему подарили крест и панагию с драгоценными камнями из разных мест России – в благодарность от всей нашей земли.

Надо сказать, прочитав рассказ об этих событиях, я не отбросил его сразу, как «миф» – мол, это неправда.

Неправда, потому что Сталин, каким мы его знали, не мог поступить, как верующий человек.

Но ведь мог быть и другой вывод: значит, мы не всё и не главное знали о Сталине.

Весь дух этих страничек вызывал великое к ним доверие, к их замечательному неведомому автору – почему же нужно было одно принимать, а другое отбрасывать?

Забрезжила надежда: а что если в нашей истории всё было не так, как мы привыкли думать, как нас учили?.. Нет, выше, разумнее, красивее…

Ведь и в 1917 году главными были не революции, а явление Державной иконы Божией Матери, о котором тоже было замечательно сказано в этом повествовании.

Ведь и отношение к Царю-мученику Николаю, к монархии у нас все больше и больше менялось…

Ведь и сама вера к нам так пришла…

А как могло быть иначе?

Но тогда это был первый, важнейший прорыв в правду нашей истории ХХ века.

Важнейший прежде всего потому, что он давал нам возможность воздать дань благодарности Царицы Небесной за спасение нашего народа в том огненном испытании.

В нашей истории, как и во всей науке, во всем образовании, была тотальная атеистическая цензура, полная идеологическая блокада – она продолжается во многом и до сего дня.

Но непреложны слова Спасителя: «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным» (Лк. 8, 17).

Как оставался Ной в ковчеге и жизнь на земле продолжилась, так это важнейшее свидетельство донес до нас отец Василий Швец.

Это сказание – миф?

Да нет, скорее миф – то, что якобы такая великая Победа была дарована нам без заступления Царицы Небесной. Все победы во всей русской истории были дарованы Ею, она покрывала Свой Дом во все века – а тут вдруг оставила?

Да Она же сама засвидетельствовала, что не оставила нас – явлением Державной Своей иконы в 1917 году!

Когда мы узнали об этом, когда стали приходить многочисленные свидетельства о чудесах в то время, то в нашу историю ХХ века вошел Бог – о Котором мы забыли, словно Его тогда и в самом деле не было, вошла Матерь Божия.

И история обрела реальность, обрела объем, связь с Небом.

Она перестала быть плоской картинкой, и в это двумерное пространство ее уже не втиснуть, как бы ни пытались это сделать некоторые ревностные борцы с «мифами».

В те годы и думать было невозможно о том, чтобы напечатать эти страницы где-нибудь, кроме как на домашней пишущей машинке.

Ни в одном – даже действующем – храме не продавалось ни одной православной книги.

Но скоро всё стало меняться.

И, конечно, появилось желание попробовать напечатать это сказание, которое давало совершенно новый взгляд на нашу историю.

А вдруг чудо совершится?

И все же, отдавая в печать, хотелось быть совершенно уверенным в историческом свидетельстве о митрополите Илие.

Сказал об этом отцу Валериану Кречетову, настоятелю храма Покрова Божией Матери в Акулово под Москвой. А он:– А за что же ему дали Сталинскую премию?

Первые попытки напечатать сказание ничего не дали.

Лишь в 1991 году, когда стала выходить газета «Русский Вестник», в ней был опубликован отрывок из него под названием «Заступница» – самый ныне известный – о Великой Отечественной войне.

А в 1992 году полный текст сказания напечатал «Вестник Московского общества охраны памятников истории и культуры». Наверху поставили: «Автор редакции неизвестен».

Однажды, как всегда в воскресенье, поехал я в Акуловский храм, заказал молебен Казанской Божией Матери…

На службу приехал удивительный гость – очень живой седовласый старец.

После литургии он сказал в храме огненное слово, в котором кое-что показалось мне знакомым.

Потом была общая трапеза, беседа, и уже к концу ее отец Валериан, посмотрев на меня, сказал:

– Тут кто-то интересовался, кто написал о Казанской иконе Божией Матери…

Я все понял. Автор – здесь!

И отец Василий теперь уже сам рассказал, как очевидец, о приезде митрополита Илии в 1947 году в Ленинград, о его встрече с народом в Князь-Владимирском храме у Тучкова моста, где и поныне красуется украшенная владыкой Казанская икона Царицы Небесной.

Отец Василий даже жест повторил, с которым митрополит Илия вернул Сталинскую премию, сказав, что он монах, деньги ему не нужны, они сами привезли 200 тысяч долларов для детей-сирот погибших офицеров нашей армии.

Слово о Казанской иконе стало широко публиковаться.

Но и сегодня можно услышать рассуждения о том, что это сказание – якобы «благочестивый миф».

Причем, «основанием» для таких утверждений бывает лишь: «это невозможно», «нет документов»…

У предания документов по определению быть не может.

Впрочем, и у писания тоже может их не быть.

Ни печатей, ни подписей, ни «единиц хранения» у очень многих исторических источников, как известно, не было.

Древние летописцы не делали ссылок, излагая события, но их летописи легли в основу нашей истории.

А вот у поддельных «документов» могут быть все печати и подписи в избытке – но их, бывает, опровергают именно устные свидетельстваочевидцев.

Современники той эпохи, люди святой жизни, молитвенники, наделенные священным саном и монашествующие, имеющие высокий духовный авторитет, приняли свидетельство отца Василия без сомнений и даже стали передавать его людям, устно и письменно.

Сын расстрелянного в 1937 году протоиерея Николая, протоиерей Сергий Лавров (1911-2001), прошел финскую войну, а когда уходил на Отечественную, его мать дала ему кусочек хлеба и сказала:

– Откуси. Придешь – и доешь.

И положила за иконы.

«Служил Сергей в строительном батальоне железнодорожных войск, – рассказывает Светлана Леднева о нем в книге «Воин Христа, воин Отечества». – Он был командиром водолазно-понтонного взвода. Фашисты бомбили мосты, а наши воины их восстанавливали. Часто работали под шквальным огнем, под обстрелами.

В минуты затишья Сергей уходил куда-нибудь в лесок, там на пенечке раскрывал акафист перед иконой «Всех скорбящих Радость» и, вставая на колени, горячо молился. Всю войну до Кёнигсберга с ним прошли иконы Казанской Божией Матери и великомученика Пантелеимона.

А в деревне Переделки горячо молилась за своего любимого сыночка многострадальная матушка Елизавета.

И… вымолила сына!»

Он вернулся в 1946 году – и доел тот кусочек хлеба.

«Сколько раз, казалось, смерть была неминуема, но «вся машина изрешечена пулями, а на мне ни царапинки», – вспоминал спустя много лет отец Сергий».

После войны его благословил на священство митрополит Николай (Ярушевич).

Отец Сергий прослужил священником 52 года.

В проповеди в своем храме Покрова Божией Матери в селе Игумново под Москвой на 50-летие Великой Победы протоиерей Сергий Лавров рассказал и о явлении Божией Матери митрополиту Илие.

Другой участник Великой Отечественной войны, известный всей России ныне здравствующий архимандрит Петр (Кучер), в проповеди на Покров Божией Матери также приводил это свидетельство.

Недавно Господь сподобил побывать на Куликовом поле и в Себено, на родине блаженной Матроны Московской – удивительно, но то и другое совсем рядом…

В месте нашей первой Великой Победы в день Рождества Пречистой стоит храм, а в нем служит батюшка из Троице-Сергиевой Лавры.

Мы вспомнили с ним незабвенного лаврского старца иеросхимонаха Моисея (Боголюбова; 1915-1992).

Батюшка сказал про него просто – то, что и мы, знавшие его, чувствуем, ощущаем:

– Он – святой.

Отец Моисей был великим почитателем Царицы Небесной.

Рассказ о митрополите Илие он включил в свою книгу «Заступница Усердная».

Православный публицист Алексей Яковлев-Козырев, вместе с которым мы провели не один счастливый час в гостеприимной келье старца Моисея, где благословлялась, обсуждалась, писалась книга «Православие. Армия. Держава», в которую тоже вошло свидетельство отца Василия Швеца, недавно побывал в Ливане, в том числе в том подземном храме, где митрополиту Илие явилась в 1941 году Царица Небесная, и видел там ростовой образ Пречистой.

«Митрополит очень много молился Божией Матери, и чаще всего – в подземной церкви монастыря Дейр Сайидет эль Нурийя» (в переводе – монастыря «Свет Божией Матери»), – вспоминал личный секретарь Митрополита Гор Ливанских Илии Мата (Матвей) Зака Ассаад.

– Митрополит любил Россию и русский народ.

Он несколько раз ездил в Россию, и на службах всегда поминал в своих молитвах Россию и русский народ, желая счастья и успехов.

Во время Великой Отечественной войны митрополиту Илие Богородица открыла то, что нужно сделать, чтобы победила Россия, и повелела написать письмо Сталину.И Сталин выполнил всё, что передал ему митрополит Илия.

Сталин был очень благодарен этой вести, так как начались успехи на фронте.

Митрополит Илия стал другом Сталину.

Я говорю все это, потому что был секретарем митрополита Илии и председателем Церковного суда. Митрополит часто рассказывал об этих событиях, о России, о любви к России, о чудесах Божией Матери.

В горах рассказывают, что когда Илия был еще подростком, жил здесь, в Бхамдуне, то удостоился беседы с Царицей Небесной…

Во время Великой Отечественной войны многие ливанские батюшки, в том числе и митрополит Илия, молились о победе Советской Армии.

Да и все православные Ливана молились за победу России».

О чем Сталин думал на самом деле, что он понял во время войны, а что хорошо понимал и до этого, чего хотел, чего не хотел, – это во многом еще тайна истории.

Может быть, что-то делал, чего и не хотел.

Может быть, чего-то хотел – но ему помешали.

Это можно стараться исследовать, однако главный вопрос – не в этом.

Не в личности Сталина.

Главное – как в русской истории и в это безбожное, с одной стороны, время, а с другой – время высоких подвигов веры и самопожертвования, действовал Господь, Промысл Божий. Как сказался на событиях нашей истории ХХ века Покров Державной Владычицы.

Наши благочестивые предки всегда отдавали дань благодарности Господу, Матери Божией, святым за их особые милости народу нашему.

В честь победы над Наполеоном был воздвигнут величественный храм Христа Спасителя.

В благодарность Царице Небесной за спасение Москвы от нашествий Тамерлана в 1395 году, хана Ахмата в 1480 году и Крымского хана Махмет-Гирея в 1521 году мы празднуем трижды в году праздники в честь Владимирской Ее иконы, за избавление от польского нашествия в 1612 году – в честь иконы Казанской.

Без заступления Небесной Владычицы, без Ее Державного Покрова (как поется в тропаре Казанской иконе) не было ни одной великой победы русского оружия в нашей истории.

Самая большая Победа не только в нашей, но и во всей человеческой истории была дарована Господом предстательством Царицы Небесной в Великой Отечественной войне.

Уже высказано благочестивое пожелание внести в месяцеслов нашей Церкви третий день празднования Казанской иконе Божией Матери 9 мая по новому стилю, в благодарность Заступнице Усердной за дарованную народу нашему Великую Победу.

И праздновать его по чину празднования Покрова Божией Матери, как великий праздник (день Казанской иконы именуют «Русским Покровом»).

Тогда общенародный, всеми почитаемый праздник Дня Победы станет и церковным праздником, в храмах в этот день всегда будет совершаться праздничное богослужение, возноситься благодарственная молитва Христу Спасителю и Его Пречистой Матери за дарование народу нашему и воинству Великой Победы, и мы привлечем к нам новые милости Пречистой, столь желанные нам в это трудное время.

Вечная память протоиерею Василию и благодарность потомков за его подвижничество!

P.S. Протоиерей Василий Швец, которому мы обязаны важнейшим свидетельством в нашей истории ХХ века – о заступлении Царицы Небесной нашего народа в Великой Отечественной войне – скончался в ночь с 10 на 11 марта этого года на 98-м году жизни.

Священник Николай Булгаков

http://www.pokaianie.ru/guestbook


ПРОРОЧЕСТВА МОНАХА АВЕЛЯ

x_c0c79087

Авель Вещий. Предсказания и пророчества монаха Авеля

 

М.Ф. Герингер, урожд. Аделунг, обер-камерфрау Императрицы Александры Феодоровны:

“В Гатчинском дворце, постоянном местопребывании Императора Павла I, когда он был Наследником, в анфиладе зал была одна небольшая зала, и в ней посередине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями.

Ларец был заперт на ключ и опечатан.

Вокруг ларца на четырех столбиках, на кольцах, был протянут толстый красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ зрителю.

Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I, Императрицей Марией Феодоровной, и что ею было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла I, и притом только тому, кто в тот год будет занимать Царский Престол в России.

Павел Петрович скончался в ночь с 11 на 12 марта 1801 года.

Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нем столь тщательно и таинственно охранялось от всяких, не исключая и царственных взоров.

 

 

 

В утро 12 марта 1901 года <….> и Государь и Государыня были очень оживленны и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну.

К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение.

Поехали они веселы, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в этом ларце, никому <….> ничего не сказали.

После этой поездки <…> Государь стал поминать о 1918 годе как о роковом годе и для него лично, и для Династии”.

 

 

 

 

 

 

 

В статье “Таинственное в жизни Государя Императора Николая II-го” ее автор А. Д. Хмелевский писал:

“Императору Павлу I Петровичу монах-прозорливец Авель сделал предсказание “о судьбах державы Российской”, включительно до правнука его, каковым и являлся Император Николай II.

Это пророческое предсказание было вложено в конверт с наложением личной печати Императора Павла I и с его собственноручной надписью:

“Вскрыть потомку нашему в столетний день моей кончины”.

Документ хранился в особой комнате Гатчинского дворца.

Все Государи знали об этом, но никто не дерзнул нарушить волю предка.

11 марта 1901 года, когда исполнилось 100 лет согласно завещанию, Император Николай II с министром двора и лицами свиты прибыл в Гатчинский дворец и, после панихиды по Императоре Павле, вскрыл пакет, откуда он и узнал свою тернистую судьбу.

Об этом пишущий эти строки знал еще в 1905 году”.

 

 

 

 

 

 

 

Сведения о монахе-провидце Авеле приводит С. А. Нилус, ссылаясь на рассказ отца Н. в Оптиной Пустыни 26 июня 1909 г.:

“Во дни великой Екатерины в Соловецком монастыре жил-был монах высокой жизни.

Звали его Авель.

Был он прозорлив, а нравом отличался простейшим, и потому, что открывалось его духовному оку, то он и объявлял во всеуслышание, не заботясь о последствиях.

Пришел час, и стал он пророчествовать: пройдет, мол, такое-то время, и помрет Царица, – и смертью даже указал какою. Как ни далеки Соловки были от Питера, а дошло все-таки вскорости Авелево слово до Тайной канцелярии.

Запрос к настоятелю, а настоятель, недолго думая, Авеля – в сани и в Питер, а в Питере разговор короткий: взяли да и засадили пророка в крепость…

Когда исполнилось в точности Авелево пророчество и узнал о нем новый Государь, Павел Петрович, то, вскоре по восшествии своем на Престол, повелел представить Авеля пред свои царские очи.

Вывели Авеля из крепости и повели к Царю.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Твоя, – говорит Царь, – вышла правда. Я тебя милую.

Теперь скажи: что ждет меня и мое царствование?

 

 

 

 

 

 

 

– Царства твоего, – ответил Авель, – будет все равно что ничего: ни ты не будешь рад, ни тебе рады не будут, и помрешь ты не своей смертью.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Не по мысли пришлись Царю Авелевы слова, и пришлось монаху прямо из дворца опять сесть в крепость…

Но след от этого пророчества сохранился в сердце Наследника Престола Александра Павловича.

Когда сбылись и эти слова Авеля, то вновь пришлось ему совершить прежним порядком путешествие из крепости во дворец царский.

 

 

 

 

 

 

 

– Я прощаю тебя, – сказал ему Государь, – только скажи, каково будет мое царствование?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Сожгут твою Москву французы, – ответил Авель и опять из дворца угодил в крепость… Москву сожгли, сходили в Париж, побаловались славой… Опять вспомнили об Авеле и велели дать ему свободу. Потом опять о нем вспомнили, о чем-то хотели вопросить, но Авель, умудренный опытом, и следа по себе не оставил: так и не разыскали пророка <…>

 

 

 

 

 

 

 

Так закончил свою повесть о. Н. о соловецком монахе Авеле.

 

 

 

 

 

 

 

О монахе Авеле у меня записано из других источников следующее:

Монах Авель жил во второй половине XVIII века и в первой XIX.

О нем в исторических материалах сохранилось свидетельство как о прозорливце, предсказавшем крупные государственные события своего времени.

Между прочим, он за десять лет до нашествия французов предсказал занятие ими Москвы.

За это предсказание и за многие другие монах Авель поплатился тюремным заключением.

За всю свою долгую жизнь, – он жил более 80 лет, – Авель просидел за предсказания в тюрьме 21 год.

Во дни Александра I он в Соловецкой тюрьме просидел более 10 лет.

Его знали: Екатерина II, Павел I, Александр I и Николай I.

Они то заключали его в тюрьму за предсказания, то вновь освобождали, желая узнать будущее.

Авель имел многих почитателей между современной ему знатью.

 

 

 

 

 

 

 

Между прочим, он находился в переписке с Параскевой Андреевной Потемкиной.

На одно ее письмо с просьбой открыть ей будущее Авель ответил так: “Сказано, ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям, или кому писать на хартиях, то брать тех людей под секрет и самого Авеля и держать их в тюрьмах или в острогах под крепкою стражею…”

“Я согласился, пишет далее Авель, – ныне лучше ничего не знать, да быть на воле, а нежели знать, да быть в тюрьмах и под неволею”.

Но недолго Авель хранил воздержание и что-то напророчил в царствование Николая Павловича, который, как видно из указа Св. Синода от 27 августа 1826 года, приказал изловить Авеля и заточить “для смирения” в Суздальский Спасо-Евфимиевский монастырь.

В этом монастыре, полагать надо, и кончил свою жизнь прозорливец.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В другом письме к Потемкиной Авель сообщал ей, что сочинил для нее несколько книг, которые и обещал выслать в скором времени.

“Оных книг, – пишет Авель, – со мною нет. Хранятся они в сокровенном месте. Оные мои книги удивительные и преудивительные, и достойны те мои книги удивления и ужаса. А читать их только тем, кто уповает на Господа Бога”.

 

 

 

Рассказывают, что многие барыни, почитая Авеля святым, ездили к нему справляться о женихах своим дочерям.

Он отвечал, что он не провидец и что предсказывает только то, что ему повелевается свыше.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Дошло до нашего времени “Житие и страдания отца и монаха Авеля”; напечатано оно было где-то в повременном издании, но по цензурным условиям в таком сокращенном виде, что все касающееся высокопоставленных лиц было вычеркнуто.

 

 

 

 

 

 

 

По “Житию” этому, монах Авель родился в 1755 году в Алексинском уезде Тульской губернии.

По профессии он был коновал, но “о сем (о коновальстве) мало внимаше”.

Все же внимание его было устремлено на божественное и на судьбы Божии.

“Человек” Авель “был простой, без всякого научения, и видом угрюмый”.

Стал он странствовать по России, а потом поселился в Валаамском монастыре, но прожил там только год и затем “взем от игумена благословение и отыде в пустыню”, где начал “труды к трудом и подвиги к подвигом прилагати”.

“Попусти Господь Бог на него искусы великие и превеликие. Множество темных духов нападаше нань”.

Все это преодолел Авель, и за то “сказа ему безвестная и тайная Господь” о том, что будет всему миру.

Взяли тогда Авеля два некии духа и сказали ему: “Буди ты новый Адам и древний отец и напиши яже видел еси, и скажи яже слышал еси. Но не всем скажи и не всем напиши, а только избранным моим и только святым моим”.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

С того времени и начал Авель пророчествовать.

Вернулся в Валаамский монастырь, но, прожив там недолго, стал переходить из монастыря в монастырь, пока не поселился в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии, на Волге.

Там он написал свою первую книгу, “мудрую и премудрую”.

 

 

 

 

 

 

 

Книгу эту Авель показал настоятелю, а тот его вместе с книгой проводил в консисторию. Из консистории его направили к архиерею, а архиерей сказал Авелю:

“Сия твоя книга написана смертною казнию”,- и отослал книгу с автором в губернское правление.

Губернатор, ознакомившись с книгой, приказал Авеля заключить в острог.

Из костромского острога Авеля под караулом отправили в Петербург.

Доложили о нем “главнокомандующему Сената”, генералу Самойлову.

Тот прочел в книге, что Авель через год предсказывает скоропостижную смерть царствовавшей тогда Екатерине II, ударил его за это по лицу и сказал:

“Как ты, злая глава, смел писать такие слова на земного бога?”

Авель отвечал: “Меня научил секреты составлять Бог!”

Генерал подумал, что перед ним просто юродивый, и посадил его в тюрьму, но все-таки доложил о нем Государыне.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В тюрьме Авель просидел около года, пока не скончалась Екатерина.

Просидел бы и больше, но книга его попалась на глаза князю Куракину, который был поражен верностью предсказания и дал прочесть книгу Императору Павлу.

Авеля освободили и доставили во Дворец к Государю, который просил благословения прозорливца:

 

 

 

 

 

 

 

– Владыка отче, благослови меня и весь дом мой, дабы твое благословение было нам во благое.

 

 

 

 

 

Авель благословил.

“Государь спросил у него по секрету, что ему случится””, а затем поселил его в Невской Лавре.

Но Авель вскоре оттуда ушел в Валаамский монастырь и там написал вторую книгу, подобную первой.

Показал ее казначею, а тот ее отправил к Петербургскому митрополиту.

Митрополит книгу прочел и отправил в “секретную палату, где совершаются важные секреты и государственные документы”.

Доложили о книге Государю, который увидал в книге пророчество о своей скорой трагической кончине.

Авеля заключили в Петропавловскую крепость.

 

 

 

 

 

 

 

В Петропавловской крепости Авель просидел около года, пока не умер, согласно предсказанию, император Павел.

После его смерти Авеля выпустили, но не на свободу, а под присмотр в Соловецкий монастырь, по приказанию Императора Александра I.

 

 

 

 

 

Потом Авель получил полную свободу, но пользовался ею недолго. Написал третью книгу, в которой предсказал, что Москва будет взята в 1812 году французами и сожжена.

Высшие власти осведомились об этом предсказании и посадили Авеля в Соловецкую тюрьму при таком повелении: “Быть ему там, доколе сбудутся его предсказания самою вещию”.

 

 

 

В Соловецкой тюрьме, в ужасных условиях, Авелю пришлось просидеть 10 лет и 10 месяцев.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Москва, наконец, была взята Наполеоном, и в сентябре 1812 года Александр I вспомнил об Авеле и приказал князю А.Н. Голицыну написать в Соловки приказ освободить Авеля.

В приказе было написано: “Ежели жив, здоров, то ехал бы к нам в Петербург; мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить”. Письмо пришло в Соловки 1 октября, но соловецкий архимандрит, боясь, что Авель расскажет Царю о его (архимандрита) “пакостных действиях”, отписал, что Авель болен, хотя тот был здоров.

Только в 1813 году Авель мог явиться из Соловков к Голицыну, который “рад бысть ему до зела” и начал его “вопрошати о судьбах Божиих”. И сказывал ему Авель “вся от начала веков и до конца”.

 

 

 

 

 

 

 

Потом Авель стал опять ходить по монастырям, пока не был в царствование уже Николая Павловича пойман по распоряжению властей и заточен в Спасо – Евфимиевский монастырь в Суздале, где, по всей вероятности, и скончался.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Петр Николаевич Шабельский-Борк (1896-1952)(3) в начале 1930-х издал под псевдонимом Кирибеевич “историческое сказание” “Вещий инок”: “В зале был разлит мягкий свет. В лучах догоравшего заката, казалось, оживали библейские мотивы на расшитых золотом и серебром гобеленах.

Великолепный паркет Гваренги блестел своими изящными линиями.

Вокруг царили тишина и торжественность.

 

 

 

 

 

 

 

Пристальный взор Императора Павла Петровича встретился с кроткими глазами стоявшего пред ним монаха Авеля.

В них, как в зеркале, отражались любовь, мир и отрада.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Императору сразу полюбился этот весь овеянный смирением, постом и молитвою загадочный инок.

О прозорливости его уже давно шла широкая молва.

К его келии в Александро-Невской Лавре шел и простолюдин, и знатный вельможа, и никто не уходил от него без утешения и пророческого совета.

Ведомо было Императору Павлу Петровичу и то, как Авель точно предрек день кончины его Августейшей Родительницы, ныне в Бозе почивающей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны.

И вчерашнего дня, когда речь зашла о вещем Авеле, Его Величество повелеть соизволил завтра же нарочито доставить его в Гатчинский дворец, в коем имел пребывание Двор.

 

 

 

 

 

 

 

Ласково улыбнувшись, Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг и в каких монастырях был.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Честной отец! – промолвил Император. – О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет благодать Божия.

Что скажешь ты о моем царствовании и судьбе моей? Что зришь ты прозорливыми очами о Роде моем во мгле веков и о Державе Российской?

Назови поименно преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу.

 

 

 

 

 

 

 

– Эх, Батюшка-Царь! – покачал головой Авель. – Почто себе печаль предречь меня понуждаешь?

Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой.

На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей.

В Страстную Субботу погребут тебя…

Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою…

Но народ русский правдивой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких.

Число лет твоих подобно счету букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоем: “Дому сему подобает твердыня Господня в долготу дней”…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– О сем ты прав, – изрек Император Павел Петрович. – Девиз сей получил я в особом откровении, совместно с повелением воздвигнуть Собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвигнут Михайловский замок.

Вождю небесных Воинств посвятил я и замок, и церковь…

 

 

 

– Зрю в нем преждевременную гробницу твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков твоих, как мыслишь, он не будет. О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трех лютых игах: татарском, польском и грядущем еще – жидовском.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Что? Святая Русь под игом жидовским? Не быть сему вовеки! – гневно нахмурился Император Павел Петрович. -Пустое болтаешь, черноризец…

 

 

 

 

 

 

 

– А где татары, Ваше Императорское Величество? Где поляки? И с игом жидовским то же будет. О том не печалься, батюшка-Царь: христоубийцы понесут свое…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Что ждет преемника моего. Цесаревича Александра?

 

 

 

 

 

 

 

– Француз Москву при нем спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но тяжек покажется ему венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы и праведным будет в очах Божиих…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– А кто наследует Императору Александру?

 

 

 

 

 

 

 

– Сын твой Николай…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Как? У Александра не будет сына. Тогда Цесаревич Константин…

 

 

 

 

 

 

 

– Константин царствовать не восхочет, памятуя судьбу твою… Начало же царствования сына твоего Николая бунтом вольтерьянским зачнется, и сие будет семя злотворное, семя пагубное для России, кабы не благодать Божия, Россию покрывающая. Через сто лет после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– После сына моего Николая на Престоле российском кто будет?

 

 

 

 

 

 

 

– Внук твой, Александр Вторый, Царем-Освободителем преднареченный.

Твой замысел исполнит – крестьян освободит, а потом турок побьет и славянам тоже свободу даст от ига неверного. Не простят жиды ему великих деяний, охоту на него начнут, убьют среди дня ясного, в столице верноподданной отщепенскими руками. Как и ты, подвиг служения своего запечатлеет он кровью царственною…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Тогда-то и начнется тобою реченное иго жидовское?

 

 

 

 

 

 

 

– Нет еще.

Царю-Освободителю наследует Царь-Миротворец, сын его, а Твой правнук, Александр Третий. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Кому передаст он наследие царское?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Николаю Второму-Святому Царю, Иову Многострадальному подобному.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий.

 

 

 

Война будет, великая война, мировая…

По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножаться.

Накануне победы рухнет Трон Царский. Кровь и слезы напоят сырую землю. Мужик с топором возьмет в безумии власти, и наступит воистину казнь египетская…

Горько зарыдал вещий Авель и сквозь слезы тихо продолжал:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– А потом будет жид скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить Святыни ее, закрывать Церкви Божий, казнить лучших людей русских.

Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от Святого Царя. О Нем свидетельствует Писание. Псалмы девятнадцатый, двадцатый и девяностый открыли мне всю судьбу его.

 

 

 

 

 

 

 

“Ныне познах, яко спасе Господь Христа Своего, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его”.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

“Велия слава его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на него”. “С ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое” (ПС. 19, 7; 20, б; 90, 15-16).

 

 

 

 

 

 

 

Живый в помощи Вышняго, Возсядет Он на Престоле Славы. А брат Его царственный -сей есть тот, о котором открыто Пророку Даниилу: “И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего…” (Дан. 12,1)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Свершатся надежды русские. На Софии, в Царьграде, воссияет Крест Православный, дымом фимиама и молитв наполнится Святая Русь и процветет, аки крин небесный…”

 

 

 

 

 

 

 

В глазах Авеля Вещего горел пророческий огонь нездешней силы. Вот упал на него один из закатных лучей солнца, и в диске света пророчество его вставало в непреложной истине.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Император Павел Петрович глубоко задумался.

Неподвижно стоял Авель.

Между монархом и иноком протянулись молчаливые незримые нити.

Император Павел Петрович поднял голову, и в глазах его, устремленных вдаль, как бы через завесу грядущего, отразились глубокие царские переживания.

 

 

 

 

 

 

 

– Ты говоришь, что иго жидовское нависнет над моей Россией лет через сто.

Прадед мой, Петр Великий, о судьбе моей рек то же, что и ты.

Почитаю и я за благо о всем, что ныне прорек мне о потомке моем Николае Втором предварить его, дабы пред ним открылась Книга судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Запечатлей же, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно, я же вложу предсказание твое в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего.

Иди, Авель, и молись неустанно в келии своей о мне, Роде моем и счастье нашей Державы.

 

 

 

 

 

 

 

И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил:

 

 

 

 

 

 

 

“Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины”.

 

 

 

 

 

 

 

11 марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в Бозе почивающего предка.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Умилительна была панихида.

Петропавловский собор был полон молящихся.

Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные лица.

Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах.

Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский.

Воочию сбылось предсказание вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.

 

 

 

 

 

 

 

Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального.

Знал, как много придется ему вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского.

Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми…”

 

 

 

 

 

Примечание:

 

 

 

 

 

 

 

1) Известный современный литературовед Д. Урнов в одной из своих книг, вышедших в серии “Пламенные революционеры”, сообщает, что еще в 1800 г. в США инженер и живописец Фултон получил заказ на панораму “Сожжение Москвы”. Подобные наваждения на выбранную жертву известны уже давно, да кому собрать… – Сост.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2) Сведения о монахе Авеле, собранные С.А. Нилусом, подтвердились недавно публикацией материалов хранящегося в “одном из центральных архивов Москвы” следственного дела 1796 г. Крестьянин Василий Васильев (так звали в миру прозорливца) родился в 1757 г. в д. Окулово Тульской губернии, а умер в суздальском Спасо – Евфимиевом монастыре в 1841 г. (“Лит. Россия”, 11.9.1992, с. 14)

 

 

 

 

3) Офицер русской Императорской армии, монархист, участник первой мировой войны. Участвовал в попытке освобождения Царской Семьи из Екатеринбургского заточения (“Луч света”, Берлин, 1919. Кн.1. С.25), в акте возмездия (уже в эмиграции) против Милюкова (убит был другой масон-думец В.Д. Набоков – отец писателя). Автор многочисленных исторических исследований о прошлом России, главным образом царствовании Павла I, о времени которого собрал богатейшую коллекцию раритетов (исчезнувшую во время второй мировой войны в Берлине, где он тогда жил). После войны Петр Николаевич переехал в Аргентину, жил в Буэнос-Айресе. – Сост.

 

 

 

4) Народная поэзия не исключала действия этих сил еще в период Смуты на чала XVII века.

Обращаясь к нижегородцам, Кузьма Минин говорил:

 

“Освободим мы матушку Москву от нечестивых жидов, Нечестивых жидов, поляков злых!”

 

Протоиерей Сергий Булгаков (зима 1941-1942 гг.):

“Еврействово в самом своем низшем вырождении, хищничестве, властолюбии, самомнении и всяческом само утверждении через посредство большевизма совершило если – в сравнении с та тарским игом – и непродолжительное хронологически (хотя четверть века не есть и краткий срок для такого мучительства), то значительнейшее в своих последствиях насилие над Россией и особенно над Св. Русью” которое было попыткой ее духовного и физического удушения.

По сему объективному смыслу эта была попытка духовно го убийства России” которая” по милости оказалась все-таки с негодными средствами, Господь помиловал и спас нашу родину от духовной смерти.

Сатана, который входил поочередно то в души ближайших ко Христу апостолов, Иуды” Петра, то вождей иудейства и в лице их в душу всего отпавшего еврейского наро да, ныне еще раз пытается умертвить удел Христа на земле – Св. Русь Он ищет и находит для себя орудие в большевицко-иудейской власти и в ее безумном дерзно вении раскрестить нашу родину духовно” – Сост.

 

 

 

5) Это и другие предсказания, несомненно, предопределили поведение Николая II вплоть до мученического конца, который он предвидел.

Французский посол при Русском Дворе Морис Палеолог писал: “Это было в 1909 году. Однажды Столыпин предлагает Государю важную меру внутренней политики.

Задумчиво выслушав его, Николай II делает движение скептическое, беззаботное, – движение, которое как бы говорит: “Это ли, или что другое, не все равно?!”

Наконец он говорит тоном глубокой грусти:

 

 

 

– Мне, Петр Аркадьевич, не удается ничего из того, что я предпринимаю.

Столыпин протестует.

Тогда Царь у него спрашивает:

 

– Читали ли вы жития Святых?

 

 

 

– Да, по крайней мере, частью, так как, если не ошибаюсь, этот труд содержит около двадцати томов.

 

 

 

– Знаете ли вы также, когда день моего рождения?

 

 

 

– Разве я мог бы его не знать? 6 мая.

 

 

 

– А какого Святого праздник в этот день?

 

 

 

– Простите, Государь, не помню!

 

 

 

– Иова Многострадального.

 

 

 

– Слава Богу! Царствование Вашего Величества завершается со славой, так как Иов, смиренно претерпев самые ужасные испытания, был вознагражден благословением Божиим и благополучием.

 

 

 

– Нет, поверьте мне, Петр Аркадьевич, у меня более, чем предчувствие, у меня в этом глубокая уверенность: я обречен на страшные испытания; но я не получу моей награды здесь, на земле.

Сколько раз применял я к себе слова Иова:

“Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне” (Иов 3,25).

– Сост.  По книге С. Фомина “Россия перед II Пришествием”.

 

 

http://www.pokaianie.ru/guestbook