ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО В БУДУЩЕМ. СВЯЩЕННИК ПАВЕЛ ФЛОРЕНСКИЙ

0_1ee3ac_977f574e_orig

Несмотря на то, что изучение жизни и творчества священника Павла Флоренского приобрело систематический и углубленный характер, до самого последнего времени период лагерей (август 1933-го — 8 декабря 1937-го) был малоизвестен (единственный источник — письма самого отца Павла, источник уникальный, но своеобразно зашифрованный), а период ареста, следствия и осуждения (25/26 февраля — 26 июля 1933-го) оставался совершенно “белым пятном”. Первые краткие сведения о деле, по которому осудили священника Павла Флоренского, были сообщены семье московским управлением КГБ в письме от 11 января 1990 года. Тогда же семье была возвращена уникальная рукопись Флоренского, завершенная им в тюрьме 26 марта 1933 года: “Предполагаемое государственное устройство в будущем”.

По мере прочтения текста становилось ясно, что перед нами не просто следственные показания священника Павла Флоренского, но самостоятельная работа, своеобразный философско-политический трактат.

Содержание этой, вероятно, последней цельной философской работы таково: 1. Общие положения. 2. Исторические предпосылки. 3. Государственный строй. 4. Аппарат управления. 5. Образование и воспитание. 6. Религиозные организации. 7. Сельское хозяйство. 8. Добывающая промышленность. 9. Перерабатывающая промышленность. 10. Финансовая система. 11. Торговля. 12. Кадры. 13. Научные исследования. 14. Народное здравие. 15. Быт. 16. Внутренняя политика (политическое управление). 17. Внешняя политика. 18. Переход к обсуждаемому строю.

После обзора следственного дела, опубликованного В. Шенталинским (Удел величия — “Огонек”, 1990, № 45. С. 23 — 27), становится более ясно происхождение этого произведения Флоренского, сохранившегося для истории стараниями тех, кто предал смерти его создателя и пытался предать забвению даже его имя.

Первые показания Флоренского датированы 28 февраля. Сначала он отрицал выдвинутые обвинения. Но после очной ставки с П. В. Гидуляновым, поняв, что все нужные “показания” уже собраны путем обмана и провокаций, Флоренский в своих показаниях 3,4,5 марта перешел на путь самооговаривания. При этом он поставил себя во главе “национал-фашистского центра” “Партии Возрождения России” и собственные показания формулировал так, что, с одной стороны, “развивал” фантастическую версию П. В. Гидулянова, а с другой — показывал недейственность мнимой организации. Вероятно, следствие предложило Флоренскому, как “идеологу и духовному главе Союза”, изложить свои взгляды в систематическом виде. Соответственно сценарию следствия, отец Павел должен был в своей работе сделать целый ряд оговорок, которые бы свидетельствовали о его виновности (иначе все показания и вся работа были бы признаны ложными).

Однако, будучи более свободным в своем собственном трактате, чем в ответах следователю, отец Павел мог попытаться высказать и свои истинные взгляды на целый ряд вопросов государственного развития, надеясь, что они окажутся необходимыми для будущих поколений, а также надеясь, что в каком-то далеком будущем это послужит к снятию обвинения если не с него самого, то хотя бы с его семьи. Надо признать, что предвидение отца Павла оправдалось, и он блестяще справился с той задачей, какую мог выполнить.

Но и этим не исчерпывается значение данной работы Флоренского. Под угрозой смерти, при тюремных пытках и издевательствах, он написал философско-политический трактат, который по содержательной стороне и стилистической емкости может быть поставлен в ряд классических работ Л. Тихомирова, И. Ильина, А. Солженицына. Несомненно, что его изучение откроет нам новую страницу русской политической мысли.

Игумен АНДРОНИК (Трубачев)

Рукопись отца Павла “Предполагаемое государственное устройство в будущем” представляет собой 26 пронумерованных с обеих сторон листов (51 страницу), исписанных чернилами разных цветов (красными, зелеными, голубыми). Переданная из архивов КГБ рукопись оказалась сильно испорченной: внутренний край листов был залит водой, часть текста размыта так, что отдельные слова и целые выражения не читаются. Публикаторы приложили все усилия для полной расшифровки рукописи, однако, к сожалению, прочесть удалось не все.

Разные цвета чернил, некоторые отличия в почерке (при сохранении наиболее характерных особенностей почерка отца Павла) свидетельствуют о том, что рукопись создавалась в течение нескольких дней. Закончена она была, как указано самим автором, 16 марта 1933 года. После этого рукопись попала на чтение к следователям, которыми были подчеркнуты (карандашами разных цветов) непрочитанные ими слова и выражения. Флоренский прояснил эти слова, надписав их более четко сверху строки. Вероятно, тогда же он внес некоторую стилистическую правку. Текст публикуется по этой последней “редакции”.

Структура публикуемого текста следует заметкам отца Павла. Так, например, параграф 11 “Торговля” был написан им последним, точнее говоря, приписан ко всей рукописи, ибо перед ним стоит дата и подпись Флоренского, повторяющаяся после этого параграфа. Однако здесь же находится примечание Флоренского, предписывающее поместить данный параграф после параграфа 10. Публикаторы следовали указаниям автора.

При издании рукописи используются следующие специальные обозначения:

  1. Многоточие в квадратных скобках […] обозначает, что текст не восстановлен публикаторами.
  2. Слово, часть слова или выражение в квадратных скобках, напр., [месту] или [безусловно ими], обозначают, что текст размыт и восстановлен публикаторами.
  3. Курсивом отмечены слова, вставленные публикаторами в текст сообразно смыслу рукописи и стилю отца Павла.

Все остальные знаки: круглые скобки, выделение полужирным шрифтом и т.д. — принадлежат Флоренскому.

Рукопись расшифрована и подготовлена к печати С. Л. Кравцом при содействии игумена Андроника, С. М. Половинкина и Н. В. Тарасовой. Публикация игумена Андроника, М. С. Трубачевой, П. В. Флоренского. Фотографии предоставлены архивом семьи Флоренских.

Читать книгу:

Предполагаемое государственное устройство в будущем_Флоренский


КТО ЛЮБИТ ЦАРЯ И РОССИЮ, ТОТ ЛЮБИТ БОГА!

image

 
Старец Николай Гурьянов о св. царе Николае II
+++
Вы задумайтесь, у нас на Руси Царя называют батюшкой-Царем, отцом…
А кого еще величают батюшкой, отцом? – Священника!
Так обращаются к духовному лицу, к священнику.
Царь – личность и лицо духовное!..
Особая красота в Царе, духовная красота – простота и смирение…
Кто любит Царя и Россию, тот любит Бога…
Если человек не любит Царя и Россию, он никогда искренно не полюбит Бога.
Это будет лукавая ложь…
Россия не поднимется, пока не осознает, кто был наш русский Царь Николай…
Без истинного покаяния нет истинного прославления Царя. Господь не дарует России нового Царя, пока не покаемся искренно за то, что допустили иноверцам очернить и ритуально умучить Царскую Семью.
Должно быть духовное осознание…
Господь дарует России Царя только после глубокого всеобщего покаяния…
Русь Святая никогда не умирала и не умрет!
+ + +
Царь Николай не расставался с молитвой Иисусовой.
Она хранила его от бед и напастей.
Именно она, молитва эта, давала ему духовный разум и божественную мудрость, просвещала его сердце и направляла, вразумляла, как поступить.
+ + +
Святой Царь не отрекался, на нем нет греха отречения.
Он поступил как истинный христианин, смиренный Помазанник Божий.
Ему надо в ножки поклониться за его милость к нам, грешным. Не он отрекся, а его отвергли…
Надо всем просить святого Царя-Мученика Николая, чтобы не было войны в мире…
Над Россией постоянно нависает меч страшной войны…
Нам Господа грешно учить и говорить Ему: не посылай войны!
А Царь Господа умолит…
Бедная Россия! Сколько она терпит! Начали с Сербии (сказано в 1999 году), чтобы втянуть и благочестивую Россию…
Мир наш грешный, конечно, заслужил войну… Но вот храмы восстанавливаются, Божественная Литургия совершается, Евангелие проповедуется… Господь помилует!
Молитва святого Царя Николая отводит гнев Божий. Надо просить Царя, чтобы не было войны. Он любит и жалеет Россию. Если бы вы знали, как он там плачет за нас! Умоляет Господа за всех и за весь мир. Царь по нам плачет, а народ о Нем и не думает!.. От такого непонимания и нераскаяния не исцеляются раны на теле России. Надо молиться, поститься и каяться…
+ + +
Не будет Царя, не будет России! Осознать должна Россия, что без Бога – ни до порога, без Царя – как без отца.
+ + +
Сатана скачет вприпрыжку, кругом бесы. Им тошно даже слышать святое имя Царя. Он имеет против них великую силу Божию.
+ + +
Спит народ, спит духовенство. Лучше со столбом разговаривать, чем с иным священником… Не спите, православные! Нельзя духовно спать и не видеть того, что происходит со всеми – с Церковью и со страной. Царь молится за нас и ждет, когда мы изменимся…
+ + +
Господи, что же это! Надо было покаяться! А как каяться надо в Церкви? – Служить Литургию, просить, умолять Господа и всем идти с молитвой на покаяние, исповедь. Сказать: согрешили против смиреннейшего и кротчайшего Царя. Господи, прости и помоги исстрадавшемуся Русскому народу. Если бы люди покаялись, то поняли бы, что без Царя нет России…
Царь Николай – неповинный страдалец за русский престол, врученный ему Господом. Царь – хранитель и хозяин Руси дорогой. Как умучили Святого Избранника, вся Россия покрылась бессчетными крестами и страдает, и мучается, пока не проснется и не опомнится.
Царь ушел, простив всех нас, и мы должны просить у него и у Господа прощения.
Царь-батюшка Николай очень, очень любил русский народ…
+ + +
Господи! Что они с Ним сделали! Какие немыслимые мучения он претерпел от извергов! Страшно видеть! Не сказать! Их сожгли и пепел выпили…
Изверги не просто умучили Царя, а принесли в ритуальную жертву образ и подобие Христа Господа. А это – сугубый, тяжкий грех, вопиющий к небесам. Помните, с Царем они заклали Русь. Сатанинская злоба у них.
+ + +
Как их мучили!
Не забывайте: Царственный Мученик своими страданиями спас нас.
Если бы не муки Царя, России бы не было!
Царь очень жалел и любил Россию и спас ее Своими мучениями.
Он отдал на заклание наследника Алексия, отраду и утешение своего сердца.
Скорбит Цесаревич, глядя на Русь… А как же не скорбеть? Какие поношения, оскорбления он видит на Царя, Царицу и старца Григория. Алексий знает его святость как никто другой. Молитва мученика Григория спасала царевича столько раз от смерти, исцеляла… Молился Григорий за Русь и его Господь слышал…
+ + +
– Отче, прославят ли старца Григория Распутина?
– А что у Вас в руках?
– Икона мученика Григория с Цесаревичем…
– Видите, уже прославили. И иконочка уже есть, даже акафист, ведь мы же молимся ему. И многие молились и молятся…
– Батюшка, а архиереи будут на нас серчать?
– За что? Мы с вами их ничем не обидели…
– За то, что мученика Григория Распутина славим, святым почитаем…
– Это правда Божия. Здесь не на что серчать.
Слова старца приведены по книге схимонахини Николаи, бывшей келейницы подвижника: «Царский архиерей. Слово истины».
http://www.pokaianie.ru/guestbook

ЕВРОПОБЕСИЕ: КОНСТАНТИН ЛЕОНТЬЕВ МЕЖДУ ИДЕОЛОГИЕЙ И ВЕРОЙ

286607_p
Константин Леонтьев – врач, дипломат, писатель, консервативный публицист, историософ в лучших русских традициях XIX века, а в последний год своей жизни – монах с именем Климент. Путь от Константина к Клименту – «долгие дни умственного одиночества», как он сам его описывает, – начался на Балканах с обета, который светский эстет и российский консул в Салониках дает Богородице перед лицом смерти: в случае выздоровления принять монашеский постриг у афонских монахов. Это было в 1871 году. Дорога от Афона до Оптиной Пустыни длится 20 лет. В 1891 году Константин стал Климентом по благословению оптинского старца Амвросия (духовного наставника Леонтьева с 1874 г.). Спустя несколько месяцев монах Климент умер в Троице-Сергиевой Лавре.
Две болгарские роковые даты оставляют прочный след и присутствуют в текстах Константина Леонтьева до его последнего вздоха: 1872 год – учреждение Болгарского Экзархата – и 1878 год – освобождение Болгарии (без Царьграда).
«Болгарский вопрос», как русская общественность называла болгаро-греческий церковный спор, является постоянным и в то же время личным вопросом публицистики Леонтьева и его частной переписки. Фундаментальная тема, боль и страх Леонтьева – «европобесие». Мы используем этот термин, поскольку Леонтьев вводит понятие «болгаробесие» в отношении доминирующей проболгарской позиции русской общественности по церковному вопросу. Однако русское «болгаробесие» является частным примером русского, славянского и болгарского «европобесия» – страсти к европейской либеральной идее в XIX веке: «наше вечное умственное рабство перед их идеями»[1].
У Константина Леонтьева три основных подхода к болгарскому вопросу: геополитический (Восточный вопрос, проливы, восточноправославная конфедерация), идеологический (панславизм, византизм, славизм, босфорский русизм) и метафизический (православный).
Восточный вопрос как геополитическая мистика
Первостепенной геополитической целью Восточного вопроса для Леонтьева является захват Царьграда и проливов. «Платоническое освобождение славян» является второстепенным[2].
«Завоевание Босфора – это судьба России», и здесь ее «естественным союзником» являются болгары.
«Восточный» вопрос для Леонтьева – прежде всего «церковный»: Царьград необходим, чтобы стать центром «Восточноправославного союза»[3].
Вид на Босфор и Константинополь со стороны Мраморного моря Вид на Босфор и Константинополь со стороны Мраморного моря
Болгаро-греческий церковный спор ставит под сомнение мечту Леонтьева о сакральной реализации Восточного вопроса и «нового восточного мира»[4].
Цель возглавляемой Россией «восточной федерации независимых государств» – «оборонительный союз против Западной Европы», против «нового федерального Запада»[5].
Отсюда идет болезненная реакция Леонтьева на «болгарскую литургию» 6 января 1872 года. Опасения Леонтьева о «лжебогомольном движении болгар» являются мистическими:
«Страшнее всех их брат близкий, брат младший и как будто бы беззащитный, если он заражен чем-либо таким, что, при неосторожности, может быть и для нас смертоносным… Только при болгарском вопросе впервые, с самого начала нашей истории, в русском сердце вступили в борьбу две силы, создавшие нашу русскую государственность: племенное славянство наше и византизм церковный. Я сказал и облегчил себе душу!»[6].
Леонтьев не эллинофил, не болгарофоб и не славянофоб. Дело в мистическом приоритете: главное – Церковь
Мистический взгляд Леонтьева преобладает над его историческими наблюдениями болгар. Уже в 1880-е годы публицистика Леонтьева горячо защищает греческую позицию, но причины этого тоже остаются мистическими. Речь идет не об эллинофилии, болгарофобии или славянофобии, а о мистическом приоритете:
«Не греки должны быть важны для нас сами по себе как греки, а важны Восточные Церкви, по исторической случайности оставшиеся в руках греков»[7].
На фоне проболгарской русской общественной мысли Леонтьев – одиночка. Достоевский является единомышленником по этому вопросу, но в личной переписке, а не публично. Либеральная русская печать занимает полностью проболгарскую позицию, защищает национальные устремления болгар, не скрывает грубого давления греческого духовенства против богослужения на славянском языке[8].
Консервативные издания во главе с Михаилом Катковым и Алексеем Сувориным поддерживают болгарскую идею, за исключением газеты «Гражданин». Катков прекратил публиковать Леонтьева из-за его православного и аскетического духа, которого он не понимал:
«Его Православие было серенькое, разведенное либеральностью, а когда я развернул вполне знамя моего белого Православия, то он испугался этого варварства и безумия… я возразил ему, что все это сообразно с мнениями лучших монахов, а он сказал: “Монахи ничего не понимают!”»[9].
Леонтьев не мог знать, однако, что не только Катков со своим «сереньким Православием», но и святитель Феофан Затворник был на стороне болгар в церковном вопросе:
«Болгары… не виноваты. Они не могли сами отстать от Патриархата и не отставали, а просили. Но когда они просили, то Патриархат должен был их отпустить. Не отпустил? Они и устроили себе увольнение другою дорогою… Виноват Патриархат. Собор же их, осудивший болгар, – верх безобразия»[10].
Поздний славянофил и ранний панславист Иван Аксаков тоже на стороне болгар. Славянские комитеты при активном его содействии популяризируют болгарскую средневековую историю и историю Православной Церкви в Болгарии. Русская Церковь воздерживается от участия в споре.
Неслучайно Леонтьев говорит не о славянобесии, а о «болгаробесии» в русском обществе. Образ греков в русской общественной мысли является нарицательным, они «фанариоты», а болгары – свободолюбивые и незаслуженно обиженные христиане.
Мистический страх Леонтьева перед «загадочным народом» и его воздействием на российскую мысль имеет свои основания: «Все болгарские интересы считались почему-то прямо русскими интересами; все враги болгар – нашими врагами»[11]. Леонтьев демонизирует болгарское влияние на русское сознание:
«Болгарские демагоги знали все хорошо и все сделали ловко, дабы вылущить свое население поскорее из греков во Фракии и Македонии, они заставили Россию идти за собой с повязкой на очах!»[12].
Позже, в 1880-е годы, в либеральной печати также говорится о «славянской горячке, охватившей все общество, которое положительно бредило славянством», о «фальшивых, фантастических понятиях о славянах…», которые «Русская мысль» красиво и задолго до «воображаемых сообществ» Бенедикта Андерсона определяет как «воображаемых славян»[13]. Для русских болгары были «воображаемые славяне», как «дед Иван» (дядо Иван) был «воображаемой Россией». И в 1877 году они встретились реально.
Восточный вопрос как идеологическая эстетика
Идеологический подход Леонтьева к Восточному вопросу порожден страхом новоевропейского влияния на Россию через болгар и югославян. Вместо европейской либеральной идеологии Леонтьев предлагает свою, оборонительную идеологическую доктрину: византизм. После взятия Царьграда византизм должен обеспечить преемственность «невской цивилизации» в «новом босфорском русизме».
«Всеславянский вопрос» – «либеральное зло», тогда как «православно-восточный вопрос» – идеал политического спасения
Византизм Леонтьева – это религиозный панславизм, реакция на «либеральное всеславянство»; «всеславянский вопрос» – «либеральное зло», тогда как «православно-восточный вопрос» – идеал политического спасения[14]. «Я опасаюсь либерального всеславянства»[15], – признается Леонтьев в письме Владимиру Соловьеву.
Византизм Леонтьева содержит «культурный славизм» как часть «культурно-эстетического идеала» в поисках нового культурно-исторического типа, унаследованного Николаем Данилевским. Византизм Леонтьева должен прервать духовную связь России с Европой 1789 года: «антикатолической, антирелигиозной, антимонархической, либеральной, рационалистической»[16], с «сатанинским хаосом индустриального космополитизма и современного вавилонского всесмешения»[17].
Удаляясь от мифа о славянской идее, Леонтьев создает туранский миф – от «воображаемых славян» к воображаемым туранцам – основе будущей евразийской концепции:
«Бессознательное назначение России не было и не будет чисто славянским… Россия давно уже не чисто славянская держава… Можно позволить себе сказать про Россию странную вещь, что она есть нация из всех славянских наций самая не славянская и в то же время самая славянская… Ибо только из более восточной, из наиболее азиатской – туранской нации в среде славянских наций может выйти нечто от Европы духовно независимое»[18].
Восточный вопрос как православная судьба России
Незадолго до того, как Константин стал Климентом, «культурная вера» Леонтьева в Россию (носительницу новой славяно-русско-туранской или славяно-азиатской цивилизации) пошатнулась. Формально толчком к этому явилась статья Владимира Соловьева «Россия и Европа» (1888), в которой фраза «русская цивилизация – это европейская цивилизация» заставила Леонтьева сначала порвать фотографию Соловьева, а затем признать: «Мне стало больно, потому что я почувствовал, до чего это близко к правде!»[19].
Леонтьев понимает, что эстетическая доктрина византизма не может победить духовную сущность «новой Европы»; плод «европейской революции… всеобщее смешение, стремление уравнять и обезличить людей в типе среднего, безвредного и трудолюбивого, но безбожного и безличного человека – немного эпикурейца и немного стоика»[20]. Дух побеждается духом, а не «культурной верой». «Новая Европа» уже побеждена «православным Афоном».
Леонтьев теперь понимает: «Пожалуй, призвание-то России чисто религиозное… и только!»
Леонтьев находит то, что искал, еще в своих первых воспоминаниях об Афоне, в которых нет разницы между греческими, болгарскими и русскими монахами, ибо они едины:
«Сколько косвенной, незаметной прямо пользы делают русскому народу пять-шесть каких-нибудь нам, считающимся образованными русским, и неизвестных греков и болгар, поселившихся в ужасных расселинах или в пустынных хижинах Афонской горы. Об этих афонских пустынниках (об отце Данииле Греке, об отце Василии Болгарине и подобных им) доходят верные слухи и описания, как печатные, так и путем частных писем и рассказов, до русских монастырей; слухи и описания эти укрепляют наших монахов; образ этих нерусских святых людей, которых русские поклонники видят хоть на этом турецком Востоке, восхищает и утешает их»[21].
В самом конце своей жизни Леонтьев понимает, что нет необходимости подменять Православие православной идеологией, такой как византизм, и что эстетика принадлежит миру сему, в том числе русская эстетика, которая является европейской.
В поисках «оригинальной славяно-восточной культуры» Константин Леонтьев остается идеологически слепым к очевидному: к церковнославянскому языку как православному дару средневековой Болгарии. Но тогда Леонтьев был бы Лихачевым еще до Лихачева. А Константин, немного перед тем как стать Климентом, понимает, что, «пожалуй, призвание-то России чисто религиозное… и только!»
Дарина Григорова
[1] Леонтьев Константин. Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения // Леонтьев Константин. Полное собрание сочинений и писем: В 12 т. Т. 8. Кн. 1: Публицистика 1881–1891 годов. СПб., 2007. С. 221.
[2] Леонтьев Константин. Дополнение к двум статьям о панславизме (1884 года) // Леонтьев Константин. Восток, Россия и славянство. Т. 1. М., 1885. С. 76.
[3] Леонтьев Константин. Мои воспоминания о Фракии // Русский Вестник. 1879. Примечание 1885 г. // Леонтьев Константин. Восток, Россия и славянство. Т. 1. С. 240, 237.
[4] Леонтьев Константин. Письма о восточных делах // Гражданин. 1882–1883 // Леонтьев Константин. Восток, Россия и славянство. Т. 1. С. 297.
[5] Леонтьев Константин. Панславизм и греки // Русский Вестник. 1873 // Леонтьев Константин. Восток, Россия и славянство. Т. 1. С. 8–10.
[6] Леонтьев Константин. Восток, Россия и славянство. Т. 1. С. 189.
[7] Леонтьев Константин. Дополнения (1885 года) // Леонтьев Константин. Восток, Россия и славянство. Т. 1. С. 227.
[8] Карлова М.Ф. Турецкая провинция и ее сельская и городская жизнь. Путешествие по Македонии и Албании // Вестник Европы. 1870. № 7. С. 162. Еще по теме: Нил Попов. По поводу восстановления Болгарского Экзархата (Сказано в заседании Славянского комитета 11 мая) // Православное обозрение. 1872. Май. С. 654.
[9] Леонтьев Константин. Моя исповедь (декабрь 1878 г.) // Леонтьев Константин. Полное собрание сочинений и писем: В 12 т. Т. 6. Кн. 1: Воспоминания, очерки, автобиографические произведения 1869–1891 годов. СПб., 2003. С. 234.
[10] Цит. по: Кострюков А.А. Жизнеописание архиепископа Серафима (Соболева). София, 2011. С. 91–92.
[11] Леонтьев Константин. Письма отшельника // Восток. 1879 // Леонтьев Константин. Восток, Россия и славянство. Т. 1. С. 261–262.
[12] Леонтьев Константин. О пороках фанариотов и о русском незнании // Леонтьев Константин. Восток, Россия и славянство. Т. 1. С. 272.
[13] Заметки о русской и немецкой восточной политике в связи с славянском вопросом // Русская мысль. 1882. № 1. С. 21, 26.
[14] Леонтьев Константин. Плоды национальных движений на православном Востоке // Леонтьев Константин. Полное собрание сочинений и писем: В 12 т. Т. 8. Кн. 1: Публицистика 1881–1891 годов. С. 552.
[15] Леонтьев Константин. Письма к Вл. Соловьеву // Леонтьев Константин. Избранное. М., 1993. С. 339.
[16] Переписка К.Н. Леонтьева и И.И. Фуделя (1888–1891) // Леонтьев Константин. Полное собрание сочинений и писем: В 12 т. Приложение. Кн. 1. СПб., 2012. С. 240, 81, 89–90.
[17] Леонтьев Константин. Воспоминания и отрывки // Леонтьев Константин. Восток, Россия и славянство. Т. 2. М., 1886. С. 388.
[18] Леонтьев Константин. Письма о восточных делах. С. 284–285.
[19] Леонтьев Константин. Полное собрание сочинений и писем: В 12 т. Приложение. Кн. 1. С. 414.
[20] Леонтьев Константин. Над могилой Пазухина // Гражданин. 1891 // http://knleontiev.narod.ru/texts/pazuhin.htm.
[21] Леонтьев Константин. Мои воспоминания о Фракии. С. 245.
https://www.pravoslavie.ru/111696.html

«Я ДАМ РОССИИ ЦАРЯ И ВСЁ ВО ВСЕЛЕННОЙ ИЗМЕНИТСЯ!»

 

1317140723_1

Царь грядет!

Откровение православному священнику – Господь сказал: «Я дам России Царя и все во вселенной изменится».

“Се бо Царь Праведный воцарится, и князи с судом владети начнут” (книга пророка Исаии 32 глава 1стих) В начале Успенскаго поста 2007г., как раз на Маккавеев, я отслужил службу и причастился. На следующий день была среда, прошел сильный ливень. Возвращался домой по третьей полосе, попал в струю потока водного на горочке, и на этой горочке развернуло машину с третьего ряда, выкинуло на обочину и ударило боком об столб, притом водительской дверью, а не капотом. Я своей головой поймал стойку и выключился. То есть машину развернуло в обратную сторону, удар был такой силы, что со столба попадали фонари, как груши посыпались. И слышу сразу голос: «Это не наказание, а милость Божия».

Затем темная завеса, я подымаюсь в это космическое пространство, никаких звезд я не вижу – просто темнота и я поднимаюсь вверх. Четко конкретно вверх. Ощутимым был этот период, не секунда и не две, а какое-то время. А тот, кто меня водил, Ангел-хранитель, он находился со спины, то есть я его не видел лицом к лицу, он находился сзади и вот после периода подъема я оказался перед Престолом Божиим. Господь возседает на троне в Свете Неприступном. Свет Неприступный – это животворящий Дух Святой, как в Священном Писании говорится, что Господь живет в Свете Неприступном.

То есть это не солнечный свет, не свет искусственный, а Свет живой, Свет Дух Святой. Свет жизнерадостный и проникающий, освещающий и полностью воскрешающий тебя от земных твоих чувствований, мыслей. Свет любви, Свет радости, Свет благости, Свет всего того, что является «Яко благ Господь Бог», как говорит Священное Писание. Господь в этом Свете, т.е. различимы Его веки, различимы волосы, но никаких красок нет, т.е. не в красочных тонах, а как на Фаворе, когда Господь преобразился перед апостолами «ризы Его блесщашеся яко снег», так и на Престоле я вижу именно так.

И вокруг по бокам справа и слева стояли кто-то из святых, не помню кто, на них я не обращал внимания, ну вот как сидишь напротив и видишь, что кто-то сидит по сторонам, но не обращаешь внимания. Они как бы мало интересовали, потому что ты стоишь перед Творцом вселенной и вся благость и вся любовь, все счастье изливается на тебя и ты в этой радости, я воскликнул: «Слава Тебе Господи, я уже дома», а Господь говорит: «Тебе еще рано».

И сразу наступила вечность, т.е. тело, хотя и не физическое, ощущало состояние, что время отсутствовало как таковое. Т.е. есть момент, но нет времени, течение времени отсутствует. Безвременное пространство. И разговор с Господом происходил. Если того, кто меня водил, я слышал мыслью, то разговор с Господом происходил сердцем. В сердце слышался глагол Божий, сердце задавало вопросы и сердце слышало ответы. Т.е. сердце – орган, в котором идет разговор с Творцом.

И вот Господь говорит: «Отведите его» и меня ведут, показывают мое прошлое: там где я живу, там где я учусь, там где я служу в армии, т.е. вижу себя действующего, с позиции безвременного пространства, я вижу то время, живым настоящим. Живу, действую как в настоящем. Перед Богом человек родился, человек умер и если смотреть с не времени, т.е. человек живет постоянно в своем прошлом, настоящим и будущем. В безвременном пространстве все это предстоит перед тобой как в настоящем.Там в прошлом своем я видел, как мне показывали, что мне приходилось что-то делать по воле Божией.

Увидев прошлое, водя меня по прошлому, я уже забыл, что такое земля, что я родился, но в глубине сердца я чувствовал, что меня отправят куда-то обратно. Я раньше думал, что если когда-нибудь я буду предстоять перед Богом, то буду умолять Его вернуть меня на землю, детей вырастить, храм построить…

Только земной человек думает, что способен отойти от той любви, которая его поглощает. Как говорила Елена, как говорил Андрей, что от Престола Божия отойти невозможно, хоть дай ему всю вселенную, сделай его кем угодно и что угодно пообещай, но отойти от Престола Божия невозможно. И поэтому, идя из прошлого, я уже имел только одно желание – остаться в вечности около Престола Божия и больше никуда не двигаться.

http://www.pokaianie.ru/guestbook


ХЕРУВИМСКАЯ ПЕСНЬ (о преобразившемся бесе). Преп. Гавриил Мелекесский

maxresdefault

Автор: преп. Гавриил Мелекесский


     Затаив коварство и злобу и приняв личину дружелюбия, для последнего искушения враг явился к старцу в чувственном виде, как человек, когда тот с молитвою на устах, в поте лица трудился и возделывал свой огород, и вступил с ним в беседу. В немощах тела враг имеет в борьбе с человеком своих помощников и союзников. Старец трудился и работал в поте лица и, естественно, почувствовал усталость, чем и хотел воспользоваться для задуманной цели враг.

 – Не утруждай себя, старец, бесполезной работой, думай больше о себе и о своем здоровье, – сказал искуситель.

– Труд полезен, он укрепляет человека, и Сам Господь велел в поте лица нести труд, – ответил старец.

– Нет, я думаю, для тебя полезнее и лучше будет, если ты совсем оставишь бесполезный и изнурительный труд и будешь молиться и размышлять о слове Божием, это гораздо для тебя будет лучше.

– Так враг говорил с целью, чтобы войти в доверие.

– Есть время для молитвы и размышления, нужно часть времени посвящать и труду во славу Божию, – ответил старец.

– Для тебя, старца преклонных лет, труд не только бесполезен, но и вреден. Тебе не нужно забывать, что не хлебом одним жив будет человек, но всяким словом исходящим… – и далее враг договорить не мог, замолчал.

Заметив замешательство его, старец догадался, кто пред ним стоит.

Хотя он, умудренный духовным опытом, с первых слов почувствовал, сразу заметил по походке, по обращению и по всему поведению, что пред ним стоит не человек, а искуситель.

Однако для большего его посрамления старец не отгонял его, терпеливо ожидал, пока он сам с позором исчезнет от него, и потому безбоязненно продолжал беседу с ним.

– Слово Божие – пища для души, а для тела Бог повелел Адаму в поте лица добывать хлеб свой, – ответил старец.

Врагу надоело вести разговоры на отвлеченные темы, ему захотелось скорее приступить к самому главному.

Прервав рассуждения о пище духовной, он тонко, незаметно начал излагать свою хитрость, плести искусительную сеть.

– А знаешь ли, добрый и мудрый старец, кто пред тобою стоит и с кем ты ведешь беседу? – спросил искуситель.

– Из слов твоих догадываюсь, – ответил подвижник.

– Я твой искуситель, пришел договориться с тобой.

– О чем?

– Долгое время я искушаю тебя и никак не могу соблазнить.

В этом ты заслуживаешь похвалу.

– Говоря так, враг думал внушить ему горделивые мысли, а гордость является началом и причиной всякого падения.

Но старец был смиренномудр, и на такие слова врага с достоинством ответил:

– Да! Ты много искушал меня, и всякий раз уходил от меня со стыдом и позором.

Сморщился враг, ему не понравилось замечание старца, но, скрыв свое смущение, продолжал:

– Надоело мне искушать тебя, а тебе, я думаю, надоело терпеть мои испытания. В дальнейшем давай договоримся, и я больше уже никогда не приду к тебе.

– Хорошо договариваться о полезном, от тебя же едва что можно ожидать полезного. Что надумал?

– Предоставляю тебе полный покой, никогда больше не явлюсь к тебе, никогда ты больше не будешь терпеть скорбей и неприятностей от меня.

Разве это не полезно? Разве это не выгода?

– Слова твои заманчивы, что ты хочешь предложить мне?

Враг обрадовался: сам старец, как бы побуждаемый любопытством, интересуется узнать желание искусителя.

-Предлагаю тебе самую ничтожную вещь, для тебя она ничего не составляет.

– В чем же состоит сущность твоего предложения?

– В самом пустяшном: сделай самый маленький, ничтожный и пустяшный грешок.

Потом покаешься, и Бог тебя простит, и ты будешь жить после того покойно, тихо и мирно.

Даю тебе честное слово (может ли быть у диавола честное слово?), что больше уже никогда не приду и не буду искушать тебя.

– Вещь заманчивая и сомнительная!

– Поверь мне, я правду говорю.

– Какой же грех предлагаешь мне сделать?

– Какой угодно, выбор предоставляю тебе самому.

 

 

 

 

 

 Здесь лукавый хотел уловить и соблазнить старца маловажностью греха и обещанием покоя.

Пред Правосудием Божиим всякий грех есть преступление закона Божия.

Всякий грех есть противление воле Творца, и самый малый грех прогневляет Великого Бога и отгоняет от человека благодать Божию.

И после каждого сознательно сделанного греха человек на нём не остановится, но обязательно сделает ещё три или более грехов. Таков закон греха.

Они, как кольца в цепи: возьмешь одно – за ним потянется другое.

Так и в отношении грехов: сделаешь один грех – за ним незаметно сделаешь ещё и другие грехи.

Маловажных грехов нет.

Что может быть маловажнее вкушения запрещенного плода?

Но оно послужило изгнанию прародителей из Рая.

Другое страшное зло заключается в грехе: удаление благодати Божией от согрешившего.

После сатана свободно подступает к нему, всецело подчиняет воле своей и влечет его в другие смертные грехи.

В настоящем случае лукавый был хитрый, подвижник – мудрый.

Здесь происходила борьба хитрости с мудростью.

Посмотрим, на чьей стороне будет победа.

Старец понимал цель врага, и со своей стороны принял не только меры предосторожности, но употребил Божественную мудрость для уловления самого искусителя.

– Охотно принимаю твоё предложение, сделаю любой грех, только при одном условии, – сказал старец.

Враг засиял, заторжествовал, удивился такому скорому согласию старца; он был рад, но для него было непонятно, какое условие хочет предложить старец.

– Что же ты хочешь от меня? – спросил лукавый.

    – Хочу немногого, самые пустяки, – ответил старец.

– Ну,что?

       – Скажи, ты был на небе?

– О! На небе я был светлым ангелом, – с гордостью ответил искуситель.

– Меня интересует один вопрос.

– Что же именно?

– Какие порядки на небе?

– Такие же, как у вас в монастыре.

– В чем они заключаются?        – В правилах общежития, взаимного уважения и исполнения воли Творца.

– Интересно! Какова их внутренняя жизнь?

– Все низко кланяются друг другу, почитают старших, и каждый небожитель беспрекословно исполняет своё послушание, – пренебрежительно ответил искуситель.

– Теперь скажи, пожалуйста, если ты был на небе и был, как говоришь, светлым ангелом, какое же было твое послушание? – спросил старец.

– Весьма важное! – приняв гордую осанку, ответил искуситель.

 – Что же ты делал?

– Я у Престола Вседержителя немолчно прославлял Творца!

– Так ты был Херувимом? Ведь у Святейшего Престола Бога прославляют только Херувимы?

– Да, я был Херувимом!

В душе своей дивился искуситель.

Ему непонятно было, для чего старец так подробно расспрашивает о небе и о небожителях.

Вспоминая же свои прежние достоинства и жизнь на небе, он с гордостью рассказывал старцу о небесной жизни.

– Теперь с полным согласием и охотно согрешу, совершу любое преступление, какое только укажешь, – говорит старец, – только ты сначала спой мне херувимскую песнь, какую ты пел у Престола Вседержителя на небе.

– Ха-ха-ха! – злорадно разразился он демоническим смехом, – чего ты захотел, спеть тебе херувимскую песнь?

А знаешь ли, чего ты просишь? Ведь ты – глиняный горшок, и хочешь слушать небесное пение.

  -Да, я прошу спеть мне херувимскую песнь, и в награду предаю тебе свою душу без всякого искушения с твоей стороны, – ответил старец.

– Безумна твоя просьба.

  – Почему?

– Да потому, что ты не вынесешь моего пения, ты умрешь, растаешь, как воск.

Помни, что от небесной херувимской песни колеблется небо и содрогается земля!

– Тем и лучше для тебя, если я умру, как говоришь ты, от твоего пения, душа моя отойдет от тела, и ты примешь её в свои объятия и понесешь к отцу своему – сатане.

Какая честь, какая слава ожидает тебя пред всеми бесами и пред отцом твоим сатаною, когда ты явишься в ад с моею душою.

Он вознаградит и превознесет тебя пред всеми.

 

Задумался искуситель.

Подвижник дал ему задачу, за выполнение её, за решение её обещает отдать в награду душу свою.

Отдать без всяких трудов и искушений со стороны лукавого, отдать навечно и безвозвратно.

Награда заманчива, и притом без всяких трудов, только за одно пение.

Но ему страшно не хотелось петь херувимскую песнь и произносить святые слова.

Говоря о херувимской песне, подвижник разумел и просил спеть не ту херувимскую песнь, которая поется у нас в церкви за литургией, которая является творением благочестивого о. Иустиниана.

Хотя и она является высокой и святой, но подвижник в данном случае разумел не её, нет, но ту херувимскую песнь, которой Небесные Силы и все небожители устами Херувимов прославляют и превозносят величие Творца.

Прославляют Его Всемогущество, славословят Его Премудрость и Благость, величают Его бесконечное милосердие и любовь, и превозносят над всеми безмерную Его благостыню в искуплении падшего рода человеческого.

Она неизвестна падшим сынам человеческим, ею прославляют Бога только Херувимы, и её просил подвижник спеть искусителя.

Действительно, от пения ее колеблется небо и содрогается земля.

От такой необычайной просьбы пустынника задумался искуситель в нерешительности.

– Что задумался? – спрашивает подвижник, – разве малая награда? Ведь я отдаю тебе навечно душу мою, за которой ты столько лет охотился и не достигал цели. А теперь за одно пение можешь получить её.

 

 

 

 

 

Оскорбленное самолюбие искусителя не могло вынести замечания старца, и он, встряхнув кудрями, говорит:

– Ты желаешь слышать херувимскую песнь и в награду отдаешь мне душу свою? Так слушай

 

Подняв голову, положив руки на грудь, выставил он левую ногу вперед, и, приняв артистическую позу, запел.

 

Никогда земная атмосфера не оглашалась таким чудесным пением.

Весь воздух волновался и дрожал, принимая в себя звуки чудесного голоса и святые слова херувимской песни.

Облака остановились, казалось, самое солнце, увлекшись необыкновенным пением, от удовольствия склонялось к закату.

А луна, как невинная девушка, очарованная чудесным пением, скромно и стыдливо выступала из-за горизонта.

Сладкая мелодия умилительного пения и святые слова херувимской песни с первого звука охватили сердце старца, наполняли его умилением и торжеством.

Сладкая мелодия вся сияла, вся томилась вдохновением и красотой.

Она росла и таяла, она касалась всего, что есть дорогого, тайного и святого.

Она прославляла неописуемые и неизъяснимые совершенства и свойства: Всемогущества, Премудрости, Благости, Любви и Милосердия Бога Вседержителя.

Она дышала бессмертной грустью и тоскою, и уходила в самые небеса.

 Пел он, очаровывая всё: дикие животные, зверьки, птицы, мушки, букашки встали как вкопанные.

Поднявши головы, они, затаив дыхание, слушали.

А чудесные звуки голоса певца неслись по пустынному пространству, как полноводная река, и затопляли всё.

Голос его дрожал едва заметной внутренней дрожью, которая стрелою вонзается в душу слушателя, и беспрестанно крепчал, твердел и расширялся.

Увлекшись сам своим пением, он пел, позабыв совершенно своего слушателя, на уловление и прельщение которого употребил всё своё знание, искусство и талант.

Он пел, от усиления звуков его пения дрожала вся атмосфера и всё живое.

И вдруг он ослабевал и нежно, как бы замирая, стихал и проникал в самое сердце и заставлял восторгаться, дрожать и трепетать его.

Склонивши голову, весь претворившись во внимание, пустынник с любовью слушал и готов был слушать без конца.

Никогда он не только слышать, но и вообразить себе не мог о таком пении.

Красоту и сладость чудесного пения словами нельзя передать, можно только сердцем пережить и прочувствовать.

Восторг подвижника был безграничен.

Душа его от радости ликовала, он действительно чувствовал, что не вынесет сего пения, умрет, и потому усердно молился Богу о себе, о всем мире и о своем искусителе.

А чудесные звуки и бесподобное пение ещё лучше и пленительнее неслись из уст певца.

Во время чудесного пения, которое пустынник слушал с замиранием сердца и с трепетной душой, он с благоговейным любопытством поднял голову и взглянул на своего искусителя, который так вдохновенно пел и прославлял совершенства Всемогущего Творца, и поражен был его смирением.

Он видит: пред ним стоит не гордый артист-искуситель, а смиренный, кающийся грешник, падший дух.

Склонив голову на грудь, руки опустив по швам, ноги поставив вместе, он стоял, как на молитве.

Да, он действительно стоял на молитве, он стоял и молился, каялся и плакал.

Видно было, как из глаз его катились на камень слезы, и камень как огнем расплавлялся от них.

 

Искуситель, чтобы завладеть душою старца, прельстился его предложением и начал петь; особого значения своему пению он не придавал, и потому предложение старца принял охотно, как его ошибку, и радовался.

Искуситель, как уже говорил, прекрасно понимал, что земное существо – человек – не вынесет пения херувимской песни – умрет.

Таким образом, он достигнет цели, завладеет душою подвижника как блестящей наградой и победным трофеем.

Он уже торжествовал победу, и в мечтах его рисовались награда от самого Веельзевула и почести от своих сотоварищей, когда он явится в ад с душою пустынника.

Для увеличения прельщения своим пением он употребил все свои знания, талант, искусство и технику.

Запел, как он думал, на погибель души старца, но произошло наоборот.

Богомудрый старец уловил его.

Незаметно для себя хитрый искуситель, дух бесплотный, попался и был уловлен мудростью земного существа.

Он пел для прельщения подвижника, но самый умилительный напев и произносимые им святые слова херувимской песни коснулись его самого.

Тронули его злое, жестокое, очерствевшее каменное сердце.

Вместе с произносимыми им святыми словами херувимской песни в сердце его вошла благодатная теплота Божественной любви.

Озаренный ею, падший дух вспомнил небо и вечное небесное блаженство, вспомнил он, как со всеми Ангелами Божиими радовались и торжествовали на небе у Престола Божия, питаемые Божественною любовью.

Пред его умственным взором во всем величии предстало бесконечное милосердие Божие с безграничною Его любовью, которую он отверг и попрал, наполнив своё сердце враждою и злобою.

 

Он увидел бездну своего падения, коварство и злобу, ложь и обман, жестокость и хитрость, наполнявшие его сердце и мучившие его.

Он увидел море слез людских, увидел горе и страдание их, слышались ему вопли, стоны и плач старых и иных мужчин и женщин от его свирепых и жестоких деяний, которыми он услаждался.

Он увидел зло в самом существе его, мрачное, мучительное, отвратительное, безобразное, бесформенное и хаотическое.

И зло наскучило ему.

Всем порывом сильной души он возненавидел его.

И вдруг, как пламень, благодать Господня охватила сердце его.

У него явилось чувство искреннего покаяния.

Он пел, стоял, молился, каялся и плакал.

По мере усиления чувств раскаяния звуки его пения становились всё нежнее, красивее, пленительнее и сладостнее.

Все окружающее оцепенело, как бы замерло в ожидании чего-то необыкновенного.

Действительно, происходило необыкновенное событие: каялся искуситель, падший дух.

Свидетелями сего необыкновенного события были небо и земля.

Звуки покаянного пения и плача проникали в самое небо, их слушали святые Ангелы, и радовались.

Вместе со звуками покаянного пения они, преклонив колена, молили Отца Небесного простить и помиловать кающегося брата.

Когда пламень покаяния, умиления и сокрушения сердечного охватил все его существо, покаянный вопль его, как стрела, возносился к подножию Престола Божия и молил о пощаде и помиловании.

Пустынник стоял, с благоговением и со страхом наблюдая совершающееся явление.

Он видел раскрытие вековой тайны, разрешение мировой драмы, уничтожение зла и победу добра, видел и радовался.

Как в домирном бытии не было зла и греха, было всё добро зело – так и теперь перед пустынником совершалась тайна искупительной жертвы Христовой, когда Он упразднит всякое начальство и всякую власть и хулу: «… доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится – смерть… да будет Бог всё во всем (1 Кор. 15, 24-28) ».

 Здесь в малой форме, в едином лице происходило уничтожение зла и победа добра в покаянии искусителя, падшего духа.

Когда он, будучи злым духом, через покаяние превращается и становится служителем добра и добрым духом, светлым Ангелом, совершается полная победа дела Искупления Христова.

Полная победа над врагом бывает не тогда, когда он связан и закован.

Хотя он лишен силы и возможности действовать, однако он жив и остается врагом, и дышит злобою.

Для полной победы нужно совершенное изменение и перерождение его, превращение зла в добро, что и было в настоящем случае.

Перерождение и изменение падшего кающегося духа отражалось и во внешности его.

Старец, к великой радости своей, заметил на мрачном лице певца светлую точку на челе. По мере усиливающегося покаяния светлая точка всё более и более расширялась. Она охватывала постепенно всё лицо, голову, грудь, руки, и, наконец, весь он просветлел. Видит пустынник, что крылья летучей мыши с перепонками отделились от спины кающегося. И когда Милосердый Господь, с любовью внимавший покаянной мольбе кающегося падшего духа и умоляемый всем небесным воинством Своими Божественными устами, изрек: « ПРОЩАЮ! » – заколебалось всё небо: возрадовались Ангельские воинства и, ликуя, с торжеством воспели: « Аллилуйя, Свят, Свят, Свят Господь Саваоф /Вседержитель/, иже бе, Сый и грядый Вседержитель. Аминь. Аллилуйя ».

На земле же пред пустынником происходило дивное зрелище. Когда отделились от спины кающегося певца крылья летучей мыши с перепонками, и со всего тела слетела, как чешуя, мрачная пелена, сверкнула молния, грянул гром, молнией сожгло и пелену, и крылья.

Радости пустынника не было границ. В дополнение сего дивного зрелища и необыкновенного события взору старца представилось необычайное чудо. Над главою он видит разверзшиеся небеса, из глубины небес во свете, блистая, как солнце, спускались с ангельским блистающим одеянием два Великих Архангела Божия: Михаил, небесных чинов начальник, и Гавриил, провозвестник Тайн Божиих. Они со славою одели блистающим одеянием покаявшегося брата и, обнимая его, с радостью приветствовали.

Радость, восторг и восхищение пустынника достигли крайних пределов. Он видел свою победу, победу добра, поражение и уничтожение зла, видел и радовался. Радость его была так велика, и переживания его были так сильны, что он чувствовал, что душа его отрешается от тела, он умирает. От чудесных звуков, от умилительного пения, от святых слов херувимской песни, и от всего, виденного им, он таял как воск. ОН УМЕР. Душа его отошла от бренного тела. И когда два Великих Архангела после приветствия взяли под руки покаявшегося брата, как победителя, взяли и душу подвижника. С восторгом все вчетвером вознеслись в открытое небо, в глубину небес, с торжеством и веселием встречаемые всеми небесными силами.

Можно было опасаться, что это необыкновенное событие пропадет, исчезнет бесследно, так как свидетелями его были только одни бессловесные животные, и, таким образом, потомство лишится назидательного примера, и Божественная мудрость старца покроется мраком забвения. Всё мрачное владычество, все бесы рады были скрыть своё поражение, скрыть бесконечное Милосердие Божие. Со стороны духа зла были приняты все меры для сокрытия и уничтожения печального для них факта бесконечного Милосердия Божия, открывшегося в прощении и принятии не только великого грешника из людей, но и покаяния искусителя – падшего духа. Блаженный старец сам позаботился из загробного мира, чтобы его победа и бесконечное Милосердие Божие, как богатое наследство, досталось бы потомкам.

Наследство сие весьма ценно и полезно для назидания, для поддержки и ободрения всех грешников. Пусть никто не отчаивается в своем спасении и не отлагает своего покаяния. В Святом Евангелии Господь говорит: «Грядущаго ко Мне не изжену вон». Он принимает и прощает всех кающихся: мытарей, блудниц, разбойников и даже покаявшегося падшего духа. Если он, т.е. грешник, искренно, чистосердечно, с сокрушением сердечным пред Богом приносит своё покаяние. Старец явился Христолюбцу, который по временам навещал его, и рассказал ему об этом событии. При этом явившийся старец заповедал с любовью во славу Божию передавать настоящую повесть всем людям, и, в особенности, грешникам, и похоронить его бренные останки на месте блаженной кончины.

Некоторые люди настоящее событие, покаяние искусителя, считают неправдоподобным, не выдерживающим богословской критики догматической, т. к. дух злобы не может раскаяться, древняя злоба не может быть новою добродетелью. Не будем дискутировать об этом, событие само говорит за себя, целью же раскрытия настоящего события является забота о всяком грешнике, и, в особенности, о грешнике великом, чтобы предохранить его от отчаяния и привести его к покаянию, ибо проснувшаяся совесть после грехопадения начинает бичевать его, и бичевать беспощадно. Злой дух, пользуясь угрызениями совести, раскрывает пред ним пропасть его падения, толкает его в отчаяние, чтобы безвозвратно низринуть его в бездну погибели, как Иуду-предателя. Пример настоящего события раскрывает пред нами, что милосердие Божие неистощимо и безгранично, и что Господь всех чистосердечно кающихся прощает. «Господь хощет всем спастися и в разум истины прийти».

 

Преп. Гавриил Мелекесский

          Жизнь преподобноисповедника Гавриила (Игошкина), архимандрита Мелекесского (05.05.1888 – †18.10.1959) неразрывно связана с жизнью Русской Православной Церкви в XX веке. Трижды судимый, отец Гавриил пробыл в лагерях в общей сложности семнадцать с половиной лет, но никогда не жаловался на суровые условия лагерной жизни.

 

 

О себе он почти ничего не рассказывал, хотя все знали, какая у него была страшная судьба. Все свои беды он воспринимал как испытание его веры и любви к Богу. Часто повторял: «На всё воля Господня, слава Богу за всё!» Он непоколебимо верил в Благой Промысел Божий о каждом человеке, в Покров Царицы Небесной над каждым из людей, безропотно и мужественно переносил страдания, говорил: «Я рад, что Господь сподобил меня пострадать вместе с моим народом и претерпеть сполна все скорби, которые не единожды выпали на долю православных. Испытания посылаются человеку от Бога и необходимы для его очищения и освящения».

 

Ничто не могло сломить его. До последнего дня своей земной жизни остался он верен Матери-Церкви. Далеко расходилась молва о праведности отца Гавриила. Кто бы ни приходил к нему, всех он принимал с любовью. Для богатого, равно как и для убогого, всегда, на всякое время были открыты двери его дома. Иногда домочадцы говорили, чтобы батюшка немного отдохнул, но он всегда отвечал: «Здесь некогда отдыхать, уж очень много дел, там отдохну». Годы земной жизни старца завершались. Душа его постоянно пребывала в непрестанной молитве. Молился батюшка не только днем, но и ночью, молился неустанно и непрерывно, не давая себе телесного покоя до самой смерти. За праведную жизнь Господь даровал о. Гавриилу дары прозорливости и исцеления.

Последние пять лет своей земной жизни архимандрит Гавриил посвятил написанию духовного наследия. Рукописи печатались на печатной машинке, раздавались и рассылались духовным чадам во все концы Советского Союза. Его рукописи верующие вновь перепечатывали и передавали из рук в руки. Духовные повести отца Гавриила написаны простым языком … просты для чтения и понимания, … глубоки для духовного назидания и укрепления веры Христовой. Благодаря этим повестям многие обратились к Богу

18 октября 1959 года архимандрит Гавриил отошел ко Господу. Множество чудес творил он при жизни, и до сего времени творятся им чудеса. Недаром народ почитает его святым угодником и исповедником Христовым, скорым помощником и ходатаем перед Богом. На его могиле всегда живые цветы. Его молитвами Господь утешает, ублажает и исцеляет всех приходящих к нему. Воистину старец Гавриил – это великий светильник Божий, который светит всем.

 

На юбилейном Архиерейском соборе, проходившем в Москве с 13 по 16 августа 2000 г., была совершена канонизация великого сонма Новомучеников и Исповедников Российских. В сонм Новомучеников и Исповедников Российских, пострадавших за веру, Архиерейский собор включил и архимандрита Гавриила (в миру – Ивана Ивановича Игошкина). Было определено, что память новопрославленному святому преподобноисповеднику Гавриилу, архимандриту Мелекесскому, будет совершаться в день его преставления – 5/18 октября. А также в день общецерковного празднования Собора Новомучеников и Исповедников Российских – 25 января / 7 февраля (если этот день совпадает с воскресным днем, а если не совпадает, то в ближайшее воскресенье после 25 января / 7 февраля).

 

18 октября 2000 г. в Никольском кафедральном соборе г. Димитровграда состоялось великое торжество – были открыты для всенародного поклонения мощи новопрославленного угодника Божия, преподобноисповедника Гавриила, архимандрита Мелекесского. 20 декабря 2000 г. на родине святого преподобноисповедника Гавриила, в селе Сосновка (ранее с. Самодуровка) Сосновоборского района Пензенской области был установлен памятный деревянный крест на месте, где когда-то стоял дом, в котором он родился Святой. А 5 июня 2004 года новый храм в с. Сосновка был освящен в честь преподобноисповедника Гавриила, архимандрита Мелекесского.

 

Святой преподобноисповедниче Гаврииле, моли Бога о нас!

 

 

 

 


НАПУТСТВИЕ НА НОВЫЙ ГОД

10731046_741508669260170_3076093997851732459_n

Год со старцами Псково-Печерского монастыря.

Помолимся сегодня и испросим нам Божиего благословения на новое лето Господне, дабы оно было приятным и Богу угодным.

Каким же образом можем мы сделать его таким?

Святой Давид Псалмопевец говорит: Мир мног любящим закон Твой (Пс 118, 165).

Мир души и составляет приятность души.

Душа, имеющая внутренний мир, наслаждается миром.

Мир же сей есть дар Божий.

Сам Господь по Воскресении Своем преподавал мир Своим ученикам, говоря: Мир вам.

Кто живет по-христиански, старается соблюдать заповеди Христовы, тому Господь и посылает тот мир мног, о котором говорит Псалмопевец. И только если мы будем жить исполняя заповеди Божии, прощая друг другу прегрешения, любя друг друга, ища мира друг с другом, уступая друг другу, помогая ближним, любя Бога и Его Церковь — не забывая посещать ее для молитвы, то таким образом и сможем сделать наше новое лето жизни угодным Господу.

Каждому из нас надо блюсти свои шаги — как мы идем по жизни, дабы Господь не прогневлялся ею, а прославлялся.

В молитве Господней мы читаем: да святится имя Твое — будем же святить Его нашими делами, нашими словами, нашей молитвой, всей нашей жизнью…

Обратимся же все ныне ко Господу и испросим у Него сил и крепости провести еще одно лето Господне благоприятным и угодным Ему — в умиротворении христианских наших душ. Аминь.

Епископ Феодор (Текучев)


РОЗАНОВ. АПОКАЛИПСИС НАШЕГО ВРЕМЕНИ

i

РАССЫПАННОЕ ЦАРСТВО

Филарет Святитель Московский был последний (не единственный ли?) великий иерарх Церкви Русской… “Был крестный ход в Москве. И вот все прошли, — архиереи, митрофорные иереи, купцы, народ; пронесли иконы, пронесли кресты, пронесли хоругви. Все кончилось, почти… И вот поодаль от последнего народа шел он. Это был Филарет”.

Так рассказывал мне один старый человек. И прибавил, указывая от полу — на крошечный рост Филарета:

— “И я всех забыл, все забыл: и как вижу сейчас — только его одного”.

Как и я “все забыл” в Московском университете. Но помню его глубокомысленную подпись под своим портретом в актовой зале.

Слова, выговоры его были разительны. Советы мудры (императору, властям). И весь он был великолепен.

Единственный…

Но что же “опреж того” и “потом”? — незаметное, дроби. “Мы их видели” (отчасти). Nota bene. Все сколько-нибудь выдающиеся были уже с “ересью потаенною”. Незаметно, безмолвно, но с ересью. Тогда — как Филарет был “во всем прав”.

Он даже Синод чтил. Был “сознательный синодал”. И Николая Павловича чтил — хотя от него же был “уволен в отпуск от Синода и не появлялся никогда там”. Тут — не в церкви, но в императорстве — уже совершился или совершался перелом, надлом. Как было великому Государю, и столь консервативному, не соделать себе ближним советником величайший и тоже консервативный ум первого церковного светила за всю судьбу Русской Церкви?

Разошлись по мелочам. Прав этот бес Гоголь.

Между тем Пушкин, Жуковский, Лермонтов, Гоголь, Филарет — какое осияние Царства. Но Николай хотел один сиять “со своим другом Вильгельмом-Фридрихом” которым-то. Это был плоский баран, запутавшийся в терновнике и уже приуготованный к закланию (династия).

И вот рушилось все, разом, царство и церковь. Попам лишь непонятно, что церковь разбилась еще ужаснее, чем царство. Царь выше духовенства. Он не ломался, не лгал. Но, видя, что народ и солдатчина так ужасно отреклись от него, так предали (ради гнусной распутинской истории), и тоже — дворянство (Родзянко), как и всегда фальшивое “представительство”, и тоже — и “господа купцы”, — написал просто, что, в сущности, он отрекается от такого подлого народа. И стал (в Царском) колоть лед. Это разумно, прекрасно и полномочно.

“Я человек хотя и маленький, но у меня тоже 32 ребра” (“Детский мир”).

Но Церковь? Этот-то Андрей Уфимский? Да и все. Раньше их было “32 иерея” с желанием “свободной церкви” “на канонах поставленной”. Но теперь все 33333… 2…2…2…2 иерея и под-иерея и сверх-иерея подскочили под социалиста. Под жида и не под жида; и стали вопиять, глаголать и сочинять, что “церковь Христова и всегда была, в сущности, социалистической” и что особенно она уж никогда не была монархической, а вот только Петр Великий “принудил нас лгать”.

Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три. Даже “Новое Время” нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая “Великого переселения народов”. Там была — эпоха, “два или три века”. Здесь — три дня, кажется даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Чтó же осталось-то? Странным образом — буквально ничего.

Остался подлый народ, из коих вот один, старик лет 60 “и такой серьезный”, Новгородской губернии, выразился: “Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть”. Т. е. не сразу сорвать кожу, как индейцы скальп, но надо по-русски вырезывать из его кожи ленточка за ленточкой.

И чтó ему царь сделал, этому “серьезному мужичку”.

Вот и Достоевский…

Вот тебе и Толстой, и Алпатыч, и “Война и мир”.

Что же, в сущности, произошло? Мы все шалили. Мы шалили под солнцем и на земле, не думая, что солнце видит и земля слушает. Серьезен никто не был, и, в сущности, цари были серьезнее всех, так как даже Павел, при его способностях, еще “трудился” и был рыцарь. И, как это нередко случается, — “жертвою пал невинный”. Вечная история, и все сводится к Израилю и его тайнам. Но оставим Израиля, сегодня дело до Руси. Мы, в сущности, играли в литературе. “Так хорошо написал”. И все дело было в том, что “хорошо написал”, а чтó “написал” — до этого никому дела не было. По содержанию литература русская есть такая мерзость, — такая мерзость бесстыдства и наглости, — как ни единая литература. В большом Царстве, с большою силою, при народе трудолюбивом, смышленом, покорном, что она сделала? Она не выучила и не внушила выучить — чтобы этот народ хотя научили гвоздь выковывать, серп исполнить, косу для косьбы сделать (“вывозим косы из Австрии”,— география). Народ рос совершенно первобытно с Петра Великого, а литература занималась только, “как они любили” и “о чем разговаривали”. И все “разговаривали” и только “разговаривали”, и только “любили” и еще “любили”.

Никто не занялся тем (и я не читал в журналах ни одной статьи — и в газетах тоже ни одной статьи), что в России нет ни одного аптекарского магазина, т. е. сделанного и торгуемого русским человеком, — что мы не умеем из морских трав извлекать иоду, а горчишники у нас “французские”, потому что русские всечеловеки не умеют даже намазать горчицы разведенной на бумаге с закреплением ее “крепости”, “духа”. Что же мы умеем? А вот, видите ли, мы умеем “любить”, как Вронский Анну, и Литвинов Ирину, и Лежнев Лизу, и Обломов Ольгу. Боже, но любить нужно в семье; но в семье мы, кажется, не особенно любили, и, пожалуй, тут тоже вмешался чертов бракоразводный процесс (“люби по долгу, а не по любви”). И вот церковь-то первая и развалилась, и, ей-ей, это кстати, и “по закону”…

Читать книгу: В.В.Розанов. Апокалипсис нашего времени


НЕИЗВЕСТНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ О ЦАРСКОЙ СЕМЬЕ. СЕМЕН ПАВЛОВ

romanovy-13

Я хочу написать несколько строк в воспоминание о последней Государыне Земли Русской и Ее Детях, – написать о Них не как о Коронованных Особах, а просто как о людях, с Которыми я сталкивался близко в течение года с лишним в лазарете, где работали Государыня и две Ее старшие Дочери – Ольга и Татьяна.

Сестры Романовы – вот скромное звание Высочайших Сестер в списках медицинского персонала лазарета.

В Собственный Ее Величества лазарет меня привезли с фронта 3 февраля 1916 года тяжело раненого: одна моя нога была совсем раздроблена, а другая сильно ранена в колено.

Да, это был лазарет Государыни. Лазарет, созданный по Ее мысли, поддерживаемый Ее заботами и деньгами.

Во главе лазарета стоял доктор медицины княжна Вера Игнатьевна Гедройц – прекрасный хирург и хороший скрипач, впоследствии расстрелянная большевиками. Ее ассистентом был совсем простой земский врач. Сестры милосердия большей частью были тоже нетитулованные, кроме графини Н. А. Рейшах-Рит. Делопроизводство, например, вел совсем малограмотный латыш. Несколько позже, в Евпатории и в Севастополе, мне не раз приходилось слышать:

– А, наверное, чтобы попасть в этот лазарет, требовалась большая протекция, а вы, конечно, Шефского полка?

Почему-то про Собственный Ее Величества лазарет думали, что туда могут попасть только титулованные, вроде князей, шефских и т. д. Конечно, это было большое заблуждение. Поэтому в ответ спрашивавшему я, улыбаясь, отвечал:

– Я не Шефского полка: я самый обыкновенный офицер пулеметной команды 10-го Кубанского пластунского батальона. А протекция, чтобы попасть в Собственный Ее Величества лазарет, требуется действительно очень большая. Для этого нужно быть только … тяжело раненым.

И действительно, главный контингент раненых лазарета составляли пехотинцы, реже – других родов оружия, еще реже гвардейцы и совсем редко титулованные.

Я уже сказал, Собственный Ее Величества лазарет находился под Высоким покровительством не только по имени. Он в буквальном смысле был лазаретом Государыни, в котором работала Сама Императрица и две Ее старшие Дочери, – работали как самые простые, обыкновенные и милые сестры милосердия.

Никогда не позабуду впечатления от первой встречи с Государыней.

О том, что Государыня прибудет в лазарет после Своей сердечной болезни и трехмесячного отсутствия нам, раненым лазарета, было известно заранее.

Ее приезд я ждал с нетерпением и волновался ужасно.

Но помню – над всеми другими чувствами во мне господствовало любопытство.

Личность Государыни в моем сознании связывалась с необычайным блеском и великолепием.

И что же? Если бы не моя палатная сестра, сопровождавшая Государыню и сказавшая при входе в палату: «А вот, Ваше Величество, наш новый раненый, прапорщик С. П. Павлов», – я бы так и не узнал Государыни: так разительно не сходилось мое представление о Ее личности с действительностью.

Предо мной стояла высокого роста, стройная Дама лет 50, в простом сереньком костюме сестры и в белой косынке. Государыня ласково поздоровалась со мной и расспросила меня, где я ранен, в каком деле и на каком фронте. Чуть-чуть волнуясь, я ответил на все Ее вопросы, не спуская глаз с Ее лица. Почти классически правильное, лицо это в молодости, несомненно, было красиво, очень красиво, но красота эта, очевидно, была холодной и безстрастной. И теперь еще, постаревшее от времени и с мелкими морщинками около глаз и уголков губ, лицо это было очень интересно, но слишком строго и слишком задумчиво. Я так и подумал: какое правильное, умное, строгое и энергичное лицо.

Великая Княжна Ольга, говорили, была похожа на Государя. Не знаю. При мне Государь ни разу не приезжал в лазарет: Он был на фронте. Но если Великая Княжна Ольга была похожа на Государя, то синие глаза Княжны говорили о том, что Государь был человек исключительной доброты и мягкости душевной.

Великая Княжна Ольга была среднего роста стройная девушка, очень пропорционально сложенная и удивительно женственная. Все Ее движения отличались мягкостью и неуловимой грацией. И взгляд Ее, быстрый и несмелый, и улыбка Ее, мимолетная – не то задумчивая, не то рассеянная – производили чарующее впечатление. Особенно глаза. Большие-большие, синие, цвета уральской бирюзы, горящие мягким лучистым блеском и притягивающие.

В обращении Великая Княжна Ольга была деликатная, застенчивая и ласковая.

По характеру Своему – это была воплощенная доброта.

Помню, раз мне было тяжело и неприятно: перевязки были моим кошмаром. Одно уже сознание, что вот, мол, через 20 минут меня возьмут на перевязку, кидало меня в холод и жар: такие страшные боли мне приходилось переживать. В этот день мне как раз предстояла перевязка.

Пришла Княжна Ольга.

Посмотрела на мое расстроенное лицо и, улыбаясь, спросила:

– Что с вами? Тяжело?

Я откровенно рассказал Ей, в чем дело.

Великая Княжна еще раз улыбнулась и промолвила:

– Я сейчас.

И действительно, с этого времени мне начали впрыскивать морфий не за 3-4 минуты до начала перевязки, как это делали раньше и когда он не успевал действовать, а заблаговременно – минут за 10.

В другой раз поручику Сергееву Великая Княжна cобственноручно написала письмо родным домой, так как у последнего была ампутирована правая рука.

Вообще про доброту Княжны Ольги в лазарете рассказывали удивительные вещи.

Если Великая Княжна Ольга была воплощением женственности и особенной ласковости, то Великая Княжна Татьяна была, несомненно, воплощением другого начала – мужественного, энергичного и сильного.

Немножечко выше старшей Сестры, но такая же изящная и стройная, Она обнаруживала большую твердость и силу во всем. Соответственно Ее характеру и движения Ее, хотя и мягкие, были четки и резки. Взгляд – выразителен и смел.

Здоровалась Она также чисто по-мужски, крепко пожимая руку и глядя прямо в глаза тому, с кем здоровалась.

В минуты задумчивости глаза Княжны Татьяны принимали какое-то странное выражение. Они точно смотрели изнутри, мимо собеседника, куда-то вдаль.

Такое выражение в глазах я замечал у слепых с открытыми глазами. Если Великая Княжна Ольга предрасполагала к откровенности и интимному разговору, то Великая Княжна Татьяна вызывала к Себе чувство глубочайшего уважения.

Она была так же доступна, как и Княжна Ольга. Но в минуты тяжелого душевного состояния я обратился бы не к Ней, а именно к Великой Княжне Ольге, к Ее доброму славному сердцу.

Великая Княжна Мария была дороднее обеих старших Сестер. Выше Княжны Ольги и чуть ниже Княжны Татьяны. Про Нее трудно было сказать что-либо определенное. Ее характер еще находился в периоде формирования. Тогда Она была еще очень застенчивой девушкой, полной и плотной, с большими темно-карими глазами. И лицо у Нее было настоящее, русское, простое, широкое, доброе и безхитростное.

Во время революции, когда Царская Семья сидела арестованной, Она проявила Себя как натура исключительно сильная, энергичная и мужественная.

Помню, придет, бывало, в лазарете к раненому в палату и просидит у него …час …два. Сама ни за что не уйдет – разве позовут старшие Сестры. Занимает больного разговорами, играет с ним в домино или в какую-нибудь другую игру и …увлечется Сама.

Про Великую Княжну Марию говорили, что Она была похожа на Свою прабабку Императрицу Елизавету Петровну.

Великая Княжна Анастасия днем бывала у нас редко. Она была еще совсем подростком. Про Нее я могу сказать лишь, что Она обещала быть красавицей и очень любила играть …в крокет.

Наследник Престола был у нас всего четыре или пять раз: Он был вместе с Государем в Ставке. Но когда Он приезжал из Ставки к Матери, Его обязательно привозили к нам. Два раза я видел Его в форме армейской пехоты и два раза в черкеске, которая Ему очень шла.

Это был живой, энергичный и бойкий мальчик, с удивительно белым и чистым цветом лица. В каждом Его слове, в каждом жесте так и чувствовалась невысказанная мысль:

– Я Наследник!..

Наследник был удивительно похож на Свою старшую Сестру – Великую Княжну Ольгу: такой же нежный и чистый полуовал лица, такие же мягкие черты и такие же синие, ласковые прелестные глаза.

Высокие Сестры приезжали в Свой лазарет ежедневно и проводили здесь зимой от 9 до 2-х часов дня, а весной и летом, кроме того, приезжали еще и вечером и частенько засиживались до часу ночи.

С приездом Высочайших Особ в лазарете начиналась трудовая жизнь – перевязки и операции. После Своей болезни Государыня редко принимала участие в этих работах. Обыкновенно Она привозила с Собой какую-нибудь работу, чаще всего вышивку. Садилась около особенно тяжело раненого и, занимая его разговором, одновременно вышивала. В этих вышивках сказывался большой и тонкий вкус Государыни: я редко видывал такую искусную вышивальщицу. Особенно хорошо вышивала Государыня цветной гладью – это были настоящие художественные работы.

Сидеть и ничего не делать в лазарете было исключительно привилегией Государыни. Остальные работали все.

Великая Княжна Ольга взяла на Себя утренний разнос лекарств по палатам, и обязанность эту Она выполняла аккуратно, до педантизма. Принесет, бывало, лекарство, улыбнется ласково, поздоровается, спросит, как вы себя чувствуете и уйдет неслышно. Глядя на Нее, и на душе делалось светлее и чище: так иной раз в угрюмый осенний день, когда небо обволокло тучами и целый день идет дождь, думаешь о небольшом кусочке голубого весеннего неба. Иной раз Княжна Ольга переменяла и воду в вазах с цветами. Мне говорили – раньше Она работала и в перевязочной. Но ужасный вид искалеченных людей сильно расшатал Ее хрупкую нервную систему, и Она совсем отказалась от работы в перевязочной.

Великая Княжна Татьяна Николаевна с самого открытия лазарета безсменно делала перевязки и помогала княжне В. И. Гедройц во время производства операций.

Как выдерживал Ее нежный организм вид ужасающих ранений – не знаю. Мне лично было всегда странно видеть, как Она Своими проворными и ловкими руками накладывала перевязки на раны. И все у Нее выходило чисто, аккуратно и хорошо. Иной раз поднимет, бывало, голову, пристально посмотрит в глаза и, улыбнувшись, спросит:

– Не больно?

– Не больно, – отвечаешь сквозь стиснутые зубы, а боли на самом деле адские.

Как-то Великая Княжна Ольга сказала мне, что завтра Они у нас в лазарете не будут, так как Они должны будут посетить лазарет Большого Дворца (Екатерининский дворец) и что Им там будет очень скучно. С присущей Ей мягкой и застенчивой улыбкой Великая Княжна объяснила и причины этой скуки:

– Там все так строго и официально, что приходится следить за каждым Своим шагом, так как там Мы в центре внимания. Нам никогда там не нравилось и сестры там такие важные. Только у Себя, в Своем лазарете, Мы чувствуем Себя хорошо и уютно!

В устах Великой Княжны это звучало очень оригинально. Действительно, Высокие Сестры любили Свой лазарет.

Любовь эта проявлялась на каждом шагу и не на словах, а на деле – в каждой мелочи обыденной жизни.

Прежде всего, взять бы хотя одно: все свободное время Семья Государя отдавала раненым и больным воинам вообще и, в частности, раненым и больным Своего лазарета.

По причине войны все балы, все торжественные приемы во Дворце и официальные аудиенции были отменены и Царская Семья знала только одного рода развлечение – посещение разных лазаретов и в праздничные дни выезжала на литургию в Феодоровский Собор.

Дальше.

Зимой, например, Государыня регулярно присылала в лазарет свежие цветы и фрукты, весной – черешни и персики, летом – землянику, клубнику, дыни и арбузы, а осенью – груши и виноград.

Когда под вечер слышались характерные звуки Императорского автомобиля у ворот нашего сада, раненые так и знали, что это Государыня хочет чем-нибудь побаловать Своих раненых.

И раненые глубоко ценили эти знаки Монаршего внимания.

Заботы и огорчения раненых весьма близко принимались Высокими Особами к сердцу.

Так, например, в тяжелые минуты никто не умел так утешить человека, как Государыня. Она умела как-то особенно близко подходить к человеку. Много раз Государыня раненым лично помогала переводиться в другие полки, если сам раненый офицер почему-либо не мог туда перевестись.

Помню, был такой случай. Капитан А-в из простых, но удивительно доблестный офицер, произведенный в офицеры за свои незаурядные боевые заслуги, никак не мог поехать домой на побывку. Причиной было то, что в Сибири не было так называемых эвакуационных пунктов и, следовательно, капитана А-ва нигде не могли взять на учет. Государыня выслушала капитана А-ва и даже поинтересовалась, что ему пишет жена из дому. Капитан прочитал Государыне письмо своей жены. Последняя выслушала письмо с глубоким вниманием и сказала:

– Ничего, как-нибудь этот вопрос Мы уладим.

На другой день в параграфе 1 приказа по Царскосельскому особому эвакуационному пункту я прочитал: «По Именному Высочайшему повелению капитан А-в увольняется на 3 месяца в отпуск домой в город Никольск-Уссурийск».

Можно представить радость капитана А-ва.

В другой раз в нашей палате умер поручик Васильев. По этому случаю Государыня сказала:

– Не сумели мы его вырвать из когтей смерти. Слабы еще человеческие знания. – И на глазах Ее дрожали слезы.

Раненым лазарета старались доставить всевозможные развлечения.

По распоряжению Государыни раз и навсегда, если бы больные и раненые лазарета захотели покататься, из придворного ведомства присылались лошади – обыкновенно четырехместное ландо, спокойное и удобное. Об этом желании нужно было только заявить сестре палатной за день. И если во время катания Высокие Особы видели Своих раненых, то обязательно останавливали Свой автомобиль и подходили к ним. Помню, со мной самим был такой случай: меня повезли кататься в первый раз. Это было весной 1916 года. Так как я был очень слаб, то с нами поехала и моя палатная сестра. День стоял весенний – ясный, солнечный и веселый. Сначала мы колесили по Екатерининскому парку, а потом нам захотелось в Павловск. Только что мы успели завернуть на прямое шоссе в Павловск, как нам повстречался Императорский автомобиль. В нем сидели Государыня и две старшие Великие Княжны Ольга и Татьяна. Увидев нас, автомобиль остановился. Государыня и Великие Княжны слезли с автомобиля, подошли к нам и минут 15 поговорили с нами. Расспросили раненых, как они себя чувствуют, не плохо ли и т. д. Был какой-то праздник. Кажется, чуть ли не Вознесение Господне. Шагах в 30 наше ландо окружала плотная и любопытная толпа. Она, наверное, дивилась, что Повелительница 180 миллионов так просто разговаривает с ранеными офицерами.

В лазарете довольно часто устраивались и концерты.

На них приглашались или артисты Императорских театров, или же ученики Петроградской консерватории.

Медицинские сестры у постелей раненых.

В голове так много фактов, что не знаешь, который из них взять, чтобы лучше и ярче оттенить нежный и благородный образ Высоких Особ. Вот, например, летом 1916 года на фронте потребовались индивидуальные пакеты. По разверстке на Царскосельский особый эвакуационный пункт пришлось что-то около 100 000 пакетов и, в частности, на наш лазарет 10 000. В заготовке этих индивидуальных пакетов приняли участие все могущие работать раненые, весь сестринский персонал и Высокие Особы. Для работ было образовано четыре группы по 4 человека в каждой группе, так как самую работу по характеру производства можно было шаблонировать. В первой группе работала Сама Государыня, во второй группе работала Великая Княжна Ольга Николаевна, в третьей – Великая Княжна Татьяна Николаевна и в четвертой – Великая Княжна Мария Николаевна, против обыкновения оставленная Государыней позже 10 часов вечера на период предпринятых работ. В первой группе работал и я.

От самого начала мы придали этой работе спортивный характер – кто больше?

И эта спортивность увлекла нас всех. Не только нас, простых смертных, раненых офицеров и сестер, но даже Великих Княжен и даже …Саму Государыню.

– Днем Мы заняты, – сказала при этом Государыня, – и чтобы судить о том, кто больше выделает пакетов, все группы должны работать в одинаковых условиях и одинаковое количество времени.

В результате первая группа выделала больше всего пакетов. И это не потому, что другие группы старались уступить нашей группе, где работала Государыня, или же намеренно преуменьшали количество приготовленных пакетов, – нет, действительно, наша группа работала скорее и лучше всех других групп. И сколько было искреннего смеху, когда Сама Государыня присудила пальму первенства Своей группе.

Уезжая на фронт в Ставку к Государю, Великие Княжны строго наказывали раненым писать Им туда письма.

– Мы любим читать письма Наших раненых, – сказала как-то нам Великая Княжна Татьяна.

– Пишите, Мы будем очень рады, – добавила Великая Княжна Ольга.

И раненые писали.

Еще перед отъездом на фронт Государыня выразила желание ко времени Своего приезда видеть меня на костылях. Поэтому в день Ее приезда в лазарет я принял свои меры. Мой вестовой Василий до прихожей довез меня на коляске, а там я взял костыли и уселся на плетеном кресле у входа. Жду. Входят Высокие Особы. Увидев меня, Государыня улыбнулась и промолвила:

– Очень хорошо!

Я ответил средним между утверждением и отрицанием. Но тут меня подвела почетная фрейлина, большая шалунья, безумно любившая Царскую Семью.

– Ваше Величество! Вы не верьте ему, – сказала она. – Это он только сегодня встречает Вас на костылях. До сих пор он ни разу не ходил на костылях.

Я готов был провалиться сквозь землю. Но Государыня улыбнулась еще раз и сказала:

– И это хорошо, не ослушался: встретил на костылях.

В этот день во время перевязок Государыня сидела в перевязочной. По окончании перевязки мне дали костыли, и я четыре раза прошелся во всю длину перевязочной. Боли были такие адские, что у меня на глазах выступили слезы.

– Ничего, – утешила меня Государыня. – Это пройдет.

И с этого дня в продолжение месяца Государыня ежедневно заставляла меня по 4-5 раз пройти по своей палате. И действительно, к концу первого месяца я начал ходить уже гораздо лучше. Боли постепенно уменьшались.

Я был самым тяжелым раненым в лазарете. Было время, я почти умирал. Это было на Пасху 1916 года. Тогда в правой ноге у меня началось общее заражение крови, и одно время было такое положение, что врач лазарета даже подняла вопрос об отнятии у меня правой ноги. И только Государыня Императрица не позволила это сделать. Когда к Ней обратились по этому поводу, Она сказала доктору лазарета (об этом мне после рассказывала княжна В. Гедройц):

– Отнять ему ногу, от слабости он может умереть скорее. Лучше положимся на волю Божию и …оставим ему ногу.

Так я остался с обеими ногами.

Мой сильный организм переборол болезнь. И первый раз, когда мне дали костыли, чтобы я попробовал ходить, Сама Государыня лично созвала персонал лазарета, чтобы все увидели, что умирающий Павлов начал ходить.

Весной обыкновенно для нас, раненых, начинался праздник.

Высокие Особы приезжали к нам и по вечерам с началом теплого времени. Обыкновенно с начала или же с середины мая. Их приезда мы всегда ждали с большим нетерпением. Высокие Особы приезжали в лазарет в сумерки. К этому времени раненые выходили на веранду или же ждали у крыльца.

Вообще простота, с которой Себя держали Государыня и Великие Княжны была замечательна и… попросту нас поражала.

Тому, кто сам не был очевидцем этого, даже трудно было себе представить, до какой степени Они были доступны.

Абсолютно никакой официальности и натяжки. Это были простые, милые и хорошие люди, с которыми мы, раненые, всегда чувствовали себя хорошо, тепло и уютно. Простота Высоких Особ прямо очаровывала раненых, и они в свою очередь отвечали Им восторженным обожанием.

В этом чувстве обожания соединилось все.

Это было сложное чувство, которое едва ли даже поддавалось точному анализу.

Здесь было и восторженное удивление, и сильная любовь, и глубокая благодарность Высоким Особам за Их заботы и внимание к нам, и преклонение пред Их благородной простотой, но более всего уважения – глубокого, безпредельного уважения и преданности.

Никогда не позабуду одного случая.

На этот раз Государыня была необычно взволнована. Об этом говорили Ее блестящие не по-обычному глаза.

– Сегодня получила письмо от Алексея, – сказала Она. – Он пишет, что Его произвели из ефрейторов в младшие унтер-офицеры. По этому случаю Он пишет Мне, что Ему необходимо увеличить карманные деньги. До сих пор Он у Меня получал по 10 рублей в месяц. Что же, пришлось увеличить. Теперь Он получает в месяц уже по 20 рублей, да единовременно Я выслала Ему еще 10 рублей. Между прочим, я неоднократно обращал внимание на то, когда Государыня заговаривала про Алексея, Ее грустное лицо неуловимо менялось. Оно делалось особенно ласковым и приветливым. Может быть, Она потому так сильно любила Алексея, что Он был у Нее первым и единственным, но, может быть, Она любила Его особенно болезненно еще и потому, что боялась Его потерять каждую минуту.

В последний раз Государыня с Княжнами была в лазарете в середине февраля 1917 года, а 22 февраля началась уже «великая и безкровная».

Княжна Гедройц вызвала Государыню к телефону.

– У телефона доктор Гедройц?

– Да, Ваше Величество.

– Передайте всем Нашим раненым привет. Как они себя чувствуют?

– Больные волнуются за Вас и Вашу Семью, Ваше Величество.

– Передайте им Нашу сердечную благодарность. Пусть не волнуются. Все в руке Божией.

– Ваше Величество, офицеры Вашего лазарета просили меня повергнуть к Вашим стопам чувство безпредельной своей преданности до готовности пожертвовать для Вас и Вашей Семьи своей жизнью.

– Еще раз передайте им Мою благодарность. Нам это сейчас особенно дорого. До свидания. Увидимся ли еще раз…

Минута была тягостная. У княжны Гедройц на глазах были слезы.

На другой день Царская Семья была арестована. Больше я Их не видел.

Далее http://www.pokaianie.ru/guestbook/


НАСЛЕДНИК НЕБЕСНОГО ПРЕСТОЛА

170151_600

В день памяти святого мученика Цесаревича Алексея Николаевича

В этот день в 12 августа по н.с. 1904 г. родился св. мч. Цесаревич Алексей Николаевич. Долгожданный Наследник Престола был последним, пятым ребенком Царской четы и самым желанным – «вымоленным». Летом 1903 г. Царь Николай II с Царицей Александрой Феодоровной присутствовали на Саровских торжествах, но они вели себя как простые богомольцы, горячо молились преп. Серафиму о даровании им сына. Молитва их сливалась с пламенной молитвой народа. Ровно через год 12 августа 1904 г. родился Царевич Алексей и стал любимцем всей семьи. Ребенок родился крепким, здоровым, «с густыми золотыми волосами и большими синими глазами». Однако вскоре радость омрачилась известием, что у Царевича была неизлечимая болезнь – гемофилия, которая постоянно угрожала его жизни. Даже когда удавалось контролировать внешние кровотечения и уберечь мальчика от малейших царапин, которые могли быть фатальными, ничего нельзя было сделать с внутренними кровоизлияниями – они вызывали мучительные боли в костях и суставах. Это потребовало от семьи огромного напряжения душевных и физических сил, безграничной веры и смирения. Во время обострения болезни в 1912 г. врачи вынесли мальчику безнадежный приговор, однако Государь на вопросы о здоровье Царевиче смиренно отвечал: «Надеемся на Бога».

Наследник был необыкновенно красивый и умный ребенок с открытой душой, на его тонком лице были заметны следы физических страданий. Государыня научила сына молиться: ровно в 9 часов вечера он поднимался с Матерью в свою комнату, читал громко молитвы и ложился спать, осененный ее крестным знаменем. Близко знавшие, Царскую Семью лица отмечали благородство характера Царевича, его доброту и отзывчивость. «В душе этого ребенка не заложено ни одной порочной черты», – говорил один из его учителей. «Алексей был очень ласковый мальчик. Природа наделила его проницательным умом. Он был чувствителен к страданиям других, потому что сам так много страдал. Но постоянный надзор раздражал и унижал его. Боясь, что мальчик начнет хитрить и обманывать, чтобы ускользнуть от постоянного надзора опекуна, я попросил для Алексея больше свободы для выработки внутренней дисциплины и самоконтроля у мальчика». Фрейлина Императрицы А. А. Вырубова отмечала, что «частые страдания и невольное самопожертвование развили в характере Алексея Николаевича жалость ко всем, кто был болен, а также удивительное уважение к Матери и всем старшим». Наследник питал глубокую привязанность и благоговение к своему державному Отцу и считал дни, проведенные при Николае II в ставке в Могилеве, счастливейшим временем.

Будущий Император Он был чужд заносчивости и гордости, запросто играл с детьми своего дядьки-матроса, при этом Алексей рано узнал, что он – будущий Царь и, бывая в обществе знатных и приближенных к Государю лиц, у него появлялось сознание своей царственности. Однажды, когда он играл с Великими княжнами, ему сообщили, что он во дворец пришли офицеры его подшефного полка и просят разрешения повидаться с Цесаревичем. Шестилетний Наследник, оставив возню с сестрами, с серьезным видом сказал: «Девицы, уйдите, у Наследника будет прием». Случалось, что даже в дни болезни Наследнику приходилось присутствовать на официальных церемониях и тогда на блестящем параде, среди сильных и здоровых людей, Цесаревича проносил мимо рядов войск на руках самый рослый и могучий казак. Учитель Пьер Жильяр описал поведение 13-летнего Наследника при известии о падении монархии: «Но кто же будет Императором? – “Я не знаю, теперь – никто”… Ни одного слова о себе, ни одного намека на свои права как Наследника. Он густо покраснел и волнуется. После нескольких минут молчания он говорит: ” Если больше нет Императора, кто же будет управлять Россией?” Лишний раз я поражаюсь скромностью и великодушием этого ребенка».

Царевичу Алексею не суждено было стать Царем и прославить величие Русской Державы, которую он так горячо любил. Однако всей своей короткой и до последнего вздоха необыкновенно светлой и скорбной жизнью, он смог прославить величие и красоту христианской души, с юных лет восходящей к Богу по крестному пути, и, приняв мученический венец, ныне молится за нас у Престола Божия в сонме новомучеников Православной Церкви. «Россия день за днем»

МОЛИТВА ЦАРСТВЕННЫМ СТРАСТОТЕРПТЦАМ

О, святый страстотерпче царю мучениче Николае! Господь тя избра помазанника Своего, во еже милостивно и право судити людем твоим и хранителем Церкве Православныя быти. Сего ради со страхом Божиим царское служение и о душах попечение совершал еси. Господь же, испытуя тя, яко Иова Многострадальнаго, попусти ти поношения, скорби горькия, измену, предательство, ближних отчуждение и в душевных муках земнаго царства оставление. Вся сия ради блага России, яко верный сын ея, претерпев, и, яко истинный раб Христов, мученическую кончину прием, Небеснаго Царства достигл еси, идеже наслаждаешися Вышния славы у Престола всех Царя, купно со святою супружницею твоею царицею Александрою и царственными чады Алексием, Ольгою, Татианою, Мариею и Анастасиею. Ныне, имея дерзновение велие у Христа Царя, моли, да простит Господь грех отступления народа нашего и подаст грехов прощение и на всякую добродетель наставит нас, да стяжим смирение, кротость и любовь и сподобимся Небеснаго Царствия, идеже купно с тобою и всеми святыми новомученики и исповедники Российскими прославим Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Далее http://www.pokaianie.ru/guestbook/

 


ЛЕГЕНДА ОБ АДОНИРАМЕ

image012
 
Весь материал взят с четвертого издания книги С. Нилуса «Близ грядущий антихрист и царство диавола на земле», отпечатанной в типографии Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, Сергиев Посад, 1917 год.
 
«Я говорю то, что видел у Отца Моего;
а вы делаете то, что видели у отца вашего…
 
Ваш отец Дьявол; и вы хотите использовать
похоти отца вашего» (Иоанн. 8,38,43).

Но и само масонство собственными своими руками приоткрывает перед желающими видеть, слышать и разуметь, уголок завесы, скрывающей за собой страшную и мерзкую тайну своей религии, «тайны беззакония» поклонения сатане, как Единому Истинному Богу.

Завеса эта – «Легенда об Адонираме» [1], о которой известный историк и сам открытый масон, Louis Blanc, в своей истории французской революции говорит, что на ней, как на священном фундаменте основано все масонство [2].

От некоторых, даже вполне единомышленных мне людей неоднократно доводилось слышать сетование, зачем я в книге своей коснулся этих «глубин сатанинских», зачем я извлек из тьмы на свет Божий эту отвратительно-кощунственную легенду.

Прошу прощения у соблазнившихся и у будущих моих читателей, но легенду эту из моего исследования исключить мне не представляется возможным, ибо она — святая святых масоно-еврейского лжеверия и является единственным доказательством, прямой уликой того, что у масоно-еврейства действительно есть тайна, что тайна эта заключена в его религии, отец которой и бог есть дьявол и что ни масонство, ни еврейство доказательство это опровергать не станут, потому что не могут, не смеют.

Сатана со своими поклонниками шутить не любит.

Предлагаемая вниманию читателей легенда, именуемая масонством «великой», представляет собою отрывок из «священной» библии масонства талмудического еврейства, еврейства Каббалы и чернокнижия. Европе она стала известна со времен Крестовых походов, когда Христианству Запада пришлось столкнуться с тайными богоборческими силами Востока и, увы, быть оскверненным ими. Силы эти действовали тайно во все времена, работали они и во дни Мессии Истинного, но воочию явлены были только со дней знаменитого в летописях истории процесса Тамплиеров, рыцарей Соломонова храма, первых явных представителей этих сил в Европе, едва не сокрушивших во дни своего могущества христианских алтарей и тронов Западной Европы. Прочти эту легенду, читатель! «Огради только себя от искушения крестным знамением: пред тобою разверзаются «глубины сатанинские».

Легенда об Адонираме [3]

“Когда слух о мудрости и работах Соломона Бен-Давида (сына Давидова) распространился до пределов земли, в те дни Балкида, царица Савская, прибыла в Иерусалим на поклон к великому Царю, чтобы подивиться чудесам Его царствования. В золото одетый, сидя на троне из позлащенного кедрового дерева, на золотое подножие опирая ноги свои — так принял Соломон царицу Савскую. И представилось царице, что не человек то восседает перед нею на троне, а золотая статуя, лицо, руки и ноги которой выточены из белой слоновой кости. И вот ожила статуя эта, и восстав, направилась навстречу Балкиде: и поняла тут царица, что это сам Соломон, царь премудрый и великий. И посадил царь Балкиду на трон рядом с собою. И всякий на месте Балкиды поразился бы красотою и величием этого трона.

Великолепные дары принесла Балкида Соломону и загадала ему три загадки. “Премудрый” же (ибо так повелел сам себя именовать Соломон) успел заранее подкупить великого жреца Савского и, узнав от него за деньги эти три загадки, приказал первосвященнику евреев Садоку приготовить их разгадку: потому и мог он дать царице ответ без замедления на все три ее вопроса.

И дивилась Балкида Соломоновой премудрости.

И после торжества премудрости своей повел Соломон Балкиду по всему дворцу своему, и показал ей все великолепие его. И повел он ее к храму, который он воздвигал в честь Бога евреев. И когда пришли они к основаниям Святая святых храма, тогда увидела царица на месте том корень лозы виноградной; и был тот корень вырван из земли и с небрежением отброшен в сторону… За царицей же, куда бы она ни шла, неотступно летала чудесная птичка — удод; кличка же ей была “Юд-Юд”. Жалобно закричала птичка эта при виде вырванной виноградной лозы, и по этому крику уразумела Балкида, что должен был знаменовать собою этот вырванный корень, и что за священное сокровище скрывалось под тою землею, которую осквернила Соломонова гордость. [4]

— Ты, — воскликнула Балкида Соломону, — воздвиг свою славу на могиле отцов твоих!.. Лоза же эта…

И перебил речь ее Соломон такими словами: “Я велел вырвать ее, чтобы на месте ее воздвигнуть жертвенник из порфира и оливкового дерева. Жертвенник этот я повелю украсить четырьмя Серафимами из чистого золота”.

Но не слушала Соломона царица и так продолжала прерванную речь свою:

— Лоза эта священна: она была посажена Ноем отцом отца твоего рода. Только кощунство его потомка могло дерзнуть вырвать священное древо это с корнем. Знай же, что последний Царь из твоего рода будет как последний из злодеев, пригвожден к тому древу, которое должно было бы быть для тебя священным. [5]

И воспламенилось любовью сердце Соломона под огнем очей царицы Южной, и стал он перед нею, как слуга, как раб пред госпожою своею, от которой зависит и жизнь, и смерть его рабья. И тронулось сердце царицы любовью царя Соломона. И на мольбы Соломона ответила она согласием своим стать ему супругой, а народу еврейскому мудрой царицей.

Но куда бы ни ходила царица Савская: осматривала ли она дворец царский, или же храм, воздвигаемый в честь Бога евреев, любовалась ли она чем-либо из иных чудес и диковин, так высоко превознесших Соломонову славу, — на все расспросы свои, — кто исполнил и задумал эти дивные работы, от Соломона получала она один и тот же ответ неизменный:

— Творец всему этому некто Адонирам, существо нелюдимое и странное. Его прислал ко мне добрый царь Хирам, владыка Тирский.[6]

И пожелала Балкида видеть Адонирама. Но не было желание ее по сердцу Соломону, и он отвлек ее мысли. И стал он ей показывать изумительные по красоте колонны храма, изваяния зверей многоразличный, статуи херувимов; показал он ей и престол из золота и слоновой кости, который он велел воздвигнуть для себя против жертвенника. Когда же он стал говорить ей о “море медном”, которое должно было быть отлито по повелению его, то вновь вопросила его царица Южная:

— Но кто же воздвиг эти колонны? Кто чеканил эти статуи? Кто воздвиг престол этот? Кто отливать будет “медное море”?

И на все эти вопросы пришлось Соломону ответить против воли своей:

— Это все дело Адонирама.

И уже нельзя было, не обижая царицы, не уступить ее нетерпеливому желанию видеть Адонирама. И повелел Соломон представить Адонирама пред очи Балкиды, царицы Южной.

***

Никто из смертных не ведает ни отечества, ни рода, ни племени таинственно-мрачной личности Адонирама, гений которого настолько выше людей земли, насколько вершина высочайшей горы возвышается над малым камнем, осыпанным пылью ее подножия. Глубочайшим презрением ко всему человеческому роду дышит эта нечеловеческая личность и законно презрение это: не от рода человеков тот, кто как чужеземец, живет среди детей Адама.[7] Хотя прародительница-мать была матерью обоих первородных братьев Каина и Авеля, но не Адам был отцом Каина: Эблис-Денница[8], огнистый херувим, ангел света не мог зреть красоты первой жены, чтобы не возжелать ее. И могла ли Ева устоять перед любовью высшего ангела?..[9] Душа Каина, как искра Люцифера-Денницы, бесконечно возвышалась над душой Авеля, сына Адама; но Каин был добр к Адаму, служил опорой его бессильной и немощной старости; был он исполнен благожелательности и к Авелю, охраняя первые шаги его детства. Но Бог из ревности[10] к гению, сообщенному Эблисом-Люцифером Каину, изгнал Адама и Еву из рая в наказание им и всему их потомству за любовь Евы.

И по изгнании своем из Эдема возненавидели Адам и Ева Каина, как невинную и невольную причину этого жестокого приговора, и всю любовь материнскую перенесла прародительница-мать на Авеля. И исполнилось Авелево сердце гордости от несправедливого этого предпочтения, и заплатило оно Каину презрением за всю любовь его.

У первородных братьев была сестра именем Аклиния, и соединена была она с Каином узами глубокой взаимной нежности, но по жестокой воле ревнивого Бога она должна была стать супругой Авеля. Созданный из глины Адам сотворен был с душою раба; такова же была душа и Авеля, но душа Каина, как искра Денницы, была свободна: и Бог убоялся свободной души Каина. Несправедливость Адонаи-Бога, неблагодарность Адама, Евы и Авеля исполнили чашу долготерпения Каина, и Каин смертию наказал неблагодарного брата. Жестокий и несправедливый Адонаи-Бог[11], который уже замышлял погубить в грядущем весь человеческий род свободных потомков Каина, смерть Авеля вменил Каину в преступление, недостойное прощения; но не смутил тем благородно-рожденной души его и в искупление горя, причиненного Адаму и Еве смертью Авеля, сын Денницы посвятил себя на служение Адамовым детям, вложив в него всю свою возвышенную душу, унаследованную им от великого херувима. Каин научил детей Адамовых земледелию; сын его Енох посвятил их в тайны общественной жизни; Мафусаил обучил письменам; Ламех — многоженству; сын Ламеха Тувалкаин наставил их в искусстве плавить и ковать металлы; Ноэма, сестра Тувалкаина, познавшая своего брата, обучила их прясть пряжу и ткать одежды.

Адонирам — прямой потомок Каина, благороднейший отпрыск Вулкана, сына Тувалкаина, рожденного ему сестрой его Ноэмой. Ковач металлов, углублявшийся в самые недра гор, Вулкан в расселине Этны сохранил себя от потопа и впоследствии познал жену Хама, родившую ему Хуса, отца Нимврода, сильного зверолова пред Богом[12]. Таков род Адонирама, таков и сам Адонирам, создатель плана и построения того храма, который гордостью Соломона воздвигается Адонаи-Богу жестокому и неумолимому, преследующему из рода в род, из поколения в поколение свободнорожденных детей Каина.

И живет этот сын гениев огня печальный и одинокий среди детей Адамовых, никому не открывая тайны своего высочайшего происхождения. И все, а Соломон в особенности, испытывают страх, пред ним; и так велик тот страх, что он во всех сердцах заглушает всякое расположение к Адонираму, не позволяя ему и зародиться. Соломон же, томимый робостью пред таинственным величием Адонирама, ненавидит его со всею силою своей безмерной гордости.

***

Когда же великий мастер[13] этот создатель стольких чудес, предстал очам царицы Савской и поднял на нее безбоязненный свой взор, исполненный огня, тогда во всем своем существе потрясена была душа царицы, и едва вернуть могла она себе самообладание. И стала царица предлагать ему вопросы о работах дивного его гения, исполняя тем Соломоновы чувства подлой зависти к Адонираму. И пожелала царица, чтобы очам ее представлено было все бесчисленное рабочее воинство Адонирама — и каменщики, и плотники, и столяры, и горнорабочие, плавильщики и кузнецы, и чеканщики, и мраморщики, и резчики — и все, кем руководил Адонирамов гений. и вмешался тут Соломон в речь царицы, и сказал ей, что люди те, кого она пожелала видеть, пришли из разных стран, говорят на разных языках и так рассеяны по разным местам на работах, что нет возможности собрать их всех в одно место. Но в ответ на слова Соломона взошел Адонирам на близ стоящую гранитную глыбу и стал на ней на виду отовсюду, и поднял он правую руку свою, и назнаменовал он на воздухе рукой горизонтальную черту, и из середины ее опустил перпендикуляр, изобразив мистическое “Тау”.

И во мгновение со всех сторон стали сбегаться к Адонираму рабочие всех родов мастерства, племен и наречий. И вся эта более чем стотысячная армия рабочих мгновенно построилась в ряды, как войско к бою: правое крыло — плотники и все работающие по дереву; на левом крыле выстроились горнорабочие, плавильщики и все работающие по металлу; центр заняли каменщики и все работающие по мрамору.

И протянул властно Адонирам свою руку: и недвижимо замерло на месте все это бесчисленное рабочее воинство.

И, видя эту власть, уразумела царица Южная, что Адонирам выше человека. И понял Соломон, что его могущество и власть — жалкое бессилие пред могуществом Адонирама.

И пожалела Балкида о поспешном обязательстве, которым она связала себя с Соломоном. Соломон же ревнивым оком уловил взгляд царицы, устремившийся на великого мастера.

***

Но как ни были велики могущество и власть Адонирама, и ему приходится испытать неудачу, и тем тяжелее неудача эта, что она происходит на глазах уже любимой им царицы, явившейся присутствовать при его триумфе.

Сириец некий, именем Фанор — “товарищ-каменщик” [14], финикиец Амру — “товарищ-плотник”, еврей Мафусаил из колена Рувимова — “товарищ-горнорабочий” потребовали себе звание и жалованье мастера. Адонирам отказал им в их домогательстве, на которое по степени искусства своего они не имели права. И решили “товарищи” отмстить Адонираму: Фанор подмешал извести к кирпичу, приготовленному к отливке “медного моря”; Амру удлинил балки под формой отливки и тем выставил их под действие огня во время литья; Мафусаил из отравленного моря Гоморского набрал серы и примешал ее к литью…

Узнало об этом предательстве единственное любящее Адонирама сердце молодого рабочего по имени Бенони, и кинулся Бенони к Соломону, чтобы он приказал остановить отливку “медного моря”; но Соломон, узнав от Бенони о злодеянии “товарищей” и обрадовавшись случаю посрамить Адонирама перед царицею, не внял мольбам Бенони и велел производить литье. И открылись тогда запоры, удерживавшие жидкую медь, и потоки расплавленного металла стремительно полились в огромный бассейн, служивший формой для отливки “медного моря”. И разорвалась под напором литья предательски испорченная форма, и брызнул жидкий огонь из всех трещин огромного бассейна. И тут впервые растерялся на мгновение Адонирам и направил столб воды на основания упоров бассейна. Смешались друг с другом огонь и вода и вступили в борьбу между собою: кипит вода и обращается в пар; освобождаясь от объятий пламени, она действием паров брызжет в воздух расплавленный металл, и он дождем жидкого огня проливается на народ, собравшийся бесчисленными толпами на невиданное зрелище, и всюду сеется ужас и смерть.

И мастер великий посрамлен. Ищет он вокруг себя верного своего Бенони, и не находит; его обвиняет он в своем горе, и не знает, что он уже погиб жертвою своей преданности, пытаясь предотвратить страшную катастрофу…

И вдруг из глубины взволнованного до самого дна огненного моря слышит Адонирам чей-то страшный громовый голос, исходящий из самых глубин клокочущего пламени. И трижды зовет его по имени таинственный этот голос:

— Адонирам! Адонирам! Адонирам!

И в глубине сверкающего ослепительным блеском огня видит Адонирам образ как бы человека, но величием своим безмерно превосходящего всякого смертного. И приблизился к нему сей образ, и сказал ему такое слово:

— Приблизься, сын мой, подойди без боязни! Я дунул на тебя и пламя не властно уже прервать твоего дыхания.

И в смертоносной для детей Адамовых стихии, объятый пламенем, обрел Адонирам неиспытанное, неслыханное блаженство, увлекающее его в самую глубину огня.

— Куда влечешь ты меня? — вопрошает Адонирам явившегося.

— К центру земли, в душу мира[15], в область владычества Каина, с которым неразрывно и неразлучно царствует и свобода. Там — предел тирании Адонаи, завистливого Бога; там, смеясь над бессильной яростью Его, мы свободно и беспрепятственно можем вкушать от плодов древа познания. Там — царство твоих отцов.

— Но кто же я? Кто же ты? — вопрошает Адонирам.

— Я — отец отцов твоих, я — сын Ламеха, внук Каина; я — Тувалкаин!

И введя Адонирама в святилище огня, Тувалкаин открывает ему великую тайну Адонаи, врага Своего создания, которое Он осудил на смерть за знание, сообщенное ему духами огня; открывает ему Тувалкаин и все низкие страсти этого Бога, Его бессилие и конечную победу над Ним высшего гения и царя огня.[16]

И в святилище огненного царства предстал Адонирам лицом к лицу пред начальником своего великого род. Денница-Люцифер, давший жизнь Каину, на лице сына своего отразил отблеск всех своей неизреченной красоты и беспредельного величия, возбудив тем против Каина ревнивую ярость Адонаи. И поведал потомку своему великий Каин всю тайну своих безмерных несчастий, которые Адонаи сравнял с его добродетелями, и показал Каин Адонираму всех из рода своего, которые еще до потопа приложились к его царству. Умерших же со дней этой безжалостной мести Адонаи Адонирам не может видеть, ибо земля еще удерживает их тела, но души их уже вошли в царство Каина, которое есть душа всего мира. И слышит тут Адонирам голос того, кто познал жену Хама и имел от нее сына Хуса, отца Нимврода. И пророчествует этот голос Адонираму:

— Внимай, мой сын! Родится сын от тебя, которого ты не увидишь, и тот произведет от тебя бесчисленное потомство. И будет род твой неизмеримо выше породы Адама, но порода эта покорит под ноги свои род твой. И многие века благородный род твой все мужество свое, весь гений свой отдавать будет на благотворение неблагодарной и бессмысленной породе Адама. Но настанет день, — и лучшие сильнейшими явятся, и восстановят они веру владыки Огня. Дети твои, объединившись под твоим именем, разобьют, как сосуд скудельный, власть царей земных, ибо они представители тирании Адонаи на земле. Иди же теперь по предназначению твоему, сын мой, и гении Огня да пребудут с тобою!

И из святилища Огня восхищен был Адонирам на землю. С ним на мгновение возвратился на землю и Тувалкаин и вручил ему на прощанье для возбуждения в нем новой силы и мужества свой молот, который ему самому служил в работах, прославивших его имя.

И сказал Тувалкаин Адонираму такое слово:

— Молотом этим, отверзшим кратер Этны, ты с помощью гениев Огня доведешь до конца задуманное тобою создание твое и великолепием созданного тобою “медного моря” ослепишь изумленный взор свидетелей твоего бесславия.

Сказав слово это, Тувалкаин исчез в бездне огненной стихии. И молотом Тувалкаина Адонирам мгновенно исправил свое создание, которое, как чудо чудес, под первыми лучами утренней зари, осветилось ослепительным блеском Адонирамового гения.

И весь народ Израильский содрогнулся от неописуемого восторга: и воспылало сердце царицы Южной огнем торжествующей любви и радости. Но мрачно было и ненависти исполнено сердце Соломона…

И пошла Балкида с женщинами своими за стены Иерусалима. Влекомый тайным предчувствием, туда же устремился и Адонирам. Ненавистен ему триумф от детей Адамовых; ищет его великая душа одиночества. И за стенами Иерусалима встретились Адонирам и царица и там излили они любовь свою друг другу. Юд-Юд птичка, посланница при царице Гениев Огня, отвращавшаяся от Соломона, видя, что Адонирам знаменует в воздухе мистическое T, летит к нему и кружась над его головою, садится ему на руку, выражая всю радость своей с ним встречи.

И воскликнула Сарахиль, кормилица Балкиды:

— Исполнилось проречение оракула! Юд-Юд узнала супруга, предназначенного Балкиде гениями Огня. Его одного можешь познать ты, не преступив закона.

И без колебания отдались Адонирам и Балкида друг другу.

Но как уйти от ревности Соломона? Как освободить Балкиде себя от слова, данного царю Евреев? И желают они, чтобы первым удалился из Иерусалима Адонирам, а за ним, обманув бдительность Соломона, тайно уйдет и Балкида, чтобы уже навеки соединиться в Аравии с возлюбленным своим супругом.

Но бодрствует предательская злоба и следит неусыпно за Адонирамом, чтобы отомстить ему за посрамление своих коварных замыслов: она подстерегла и тайну царицы и Адонирама. И бегут три “товарища” к царю Соломону. И говорит Амру царю:

— Царь! Адонирам перестал ходить на постройки: не видно его ни в мастерских, ни на заводах.

— Человек, — говорит царю Фанор, — прошел мимо меня в третьем часу ночи; я видел, как он прошел тайком к ставке царицы. В человеке том узнал я Адонирама.

И сказал Мафусаил:

— Царь! Удали моих “товарищей”, ибо только ты один можешь слышать слово, которое я скажу тебе.

И когда остался Мафусаил наедине с царем, то сказал Мафусаил царю:

— Я прикрылся темнотою ночи и вмешался в толпу евнухов царицы Савской. И видел я, что к ней прокрался Адонирам в опочивальню. И был Адонирам наедине с нею до восхода зари, и тогда я тайно удалился.

И Соломон призвал к себе Садока, первосвященника Евреев, и совещался с ним, как отмстить Адонираму.

И пришел наутро Адонирам к царю и стал проситься отпустить его с миром. А царь вопросил его, в какую страну пойдет он из Иерусалима.

— Хочу я вновь вернуться в Тир, — ответил Адонирам Соломону, — к доброму царю Хираму, что дал меня тебе для построения храма. Окончен храм, — теперь иду к нему.

И объявил ему Соломон, что он свободен, но отпуская от себя, спросил его:

— А кто такие у тебя “товарищи”, — Амру, Фанор и Мафусаил?

— Это, — ответил Адонирам, — бездарные мастеровые. Они домогались от меня получить звание и плату мастера, но я отверг их незаконное домогательство.

И отпустил от себя Соломон Адонирама, торжественно уверив его в неизменности своей к нему любви и признательности. А между тем, призвал к себе Соломон тех трех “товарищей” и сказал им:

— Адонирам уходит и сегодня будет производить плату жалованья рабочим. Умерло несколько мастеров, и нужно их заместить. Вечером сегодня, после платежа пойдите а Адонираму и потребуйте от него, чтобы он посвящением даровал вам звание мастера. Если он даст вам это звание, то вы приобретете и мое доверие. Если же он вам откажет в посвящении, то явитесь завтра ко мне с ним вместе, и я произнесу суд свой, только бы Бог не оставил его и не положил бы на него печати Своего отвержения.

А тем временем у Адонирама уже происходит прощание с царицею пред соединением с нею навеки. И говорит царица своему супругу:

— Дважды счастлив будь, господин мой многолюбимый и владыка! Служанка твоя ждет не дождется навсегда соединиться с тобою. С нею вместе под небом Аравии обретешь ты и плод любви твоей, который я, слуга твоя, ношу под сердцем.

И простились влюбленные, едва оторвавшись от взаимных объятий.

Соломон же между тем, получив донос “товарищей”, спешит и торопит царицу скорее заключить обещанный брак свой с нею. И в тот же вечер, когда должно было Адонираму производить расчет рабочим, Соломон за ужином под действием неумеренных возлияний убеждает царицу немедленно уступить желаниям любви его. И настал час, которого ждала Балкида. Она побуждает царя продолжать упиваться вином и, надеясь в вине обрести смелость, чтоб совершить насилие над нею, склоняется Соломон на ее уговоры и пьет без меры. И видит Соломон, что и сама царица осушает кубок, но не видит того, что вино не в уста ее льется, а на землю. И упивается Соломон вином до потери сознания, и впадает в беспробудный сон упившегося вином человека. И снимает с руки царя Балкида обручальный перстень, данный ему в залог верности ее обещания, и быстрый конь Аравии мчит Балкиду далеко от Иерусалима, в страну Савскую, где, думает она, уже ждет ее благословенная гениями Огня любовь Адонирама.

Когда же, произведя расчет рабочим, стал выходить Адонирам из западных врат храма, он встретил стоящего у них с угрозой Мафусаила; повернул к северным, а там уже ждал его злобный Фанор; кинулся Адонирам к восточным, но там стоял, поджидая его, чтобы убить, Амру; и все три “товарища” потребовали от него пароль мастера.

И пал Адонирам за отказ в пароле от руки убийц-предателей. И чтобы скрыть следы преступления, спрятали убийцы труп Адонирама, великого мастера, на одиноком кургане, а Мафусаил на свежевзрытой земле кургана посадил ветку акации.[17]

Когда же рассеялись винные пары из головы Соломона и увидел он, что остался один, покинутый Балкидой, он распалился яростию и вознес, было, в гневе своем страшную угрозу на Бога своего Адонаи и на Его первосвященника Садока. Но предстал пред ним пророк Ахия Силомлянин и укротил ярость его словами:

— Знай, царь, что тому, кто убил бы Каина, должно было быть отмщено всемеро, за Ламеха же — семьдесят раз всемеро. Тот же, кто дерзнет пролить соединенную кровь Каина и Ламеха в лице Адонирама, наказан будет семьсот раз всемеро.

И чтобы не понести на себе последствий такого приговора, Соломон повелевает найти тело Адонирама. Десять избранных мастеров находят место, где тремя “товарищами” было сокрыто тело Адонирама, и Соломон предает его погребению под жертвенником храма.

И с того дня на троне из золота и слоновой кости преследует Соломона ужас и страх, и тщетно заклинает он силы мировой души оказать ему пощаду и милость. Но нет Соломону пощады и величию созданного им царского трона грозит гибель от малейшего из насекомых — древесного клеща, — и клещ этот, терпеливый и упорный, в течение двухсот двадцати четырех лет точит трон царя Соломона, и трон этот, под которым, казалось, гнулась вся земля, рушится наконец с грохотом, наводящим страх и трепет на всю вселенную”.

***

Такова в сокращении, но без существенных пропусков, “великая Легенда об Адонираме”, отрывок из “книги бытия” масонской библии, корень веры учителей Израиля, осудивших на пропятие Богочеловека, Истинного Мессию, Спасителя и Бога вселенной. Пароль и лозунг веры этих детей дьявола:

“Месть Богу”.

“Месть сынам Божиим”.[18]

Это вопль из преисподней самого Денницы-Люцифера, в безумии своем ополчившегося на Творца своего и Творца всего невидимого и видимого мира.

Сыны ветхозаветного Израиля! Вы, именующие себя исповедниками закона Моисеева, услышите ли вы и уразумеете ли вскоре вопль этот, поймете ли, в какую погибель он зовет вас?

Такова «тайна беззакония», тайна — «Вавилона блудницы великой, сидящей на водах многих» (Ап. 17 гл.), т. е. массоно-еврейства, отступившего от Бога и поклонившегося дьяволу как богу.


КОММЕНТАРИИ

 

[1] «Les sectes et societes secretes politiques et religieuses» — Comte Le Couteuix de Canteleu.

[2] Louis Blanc Histoire de la Revolution francaise. t. V, p.78.

[3] Из книги: «Les sectes et societes secretes»…Comte Le Couteuix de Canteleu.

[4] Под словами: Осквернила Соломонова гордость» — легендой разумеется сооружение храма Богу Вышнему.

[5] Имеющий уши слышати да слышит!

[6] Сравни пророка Иезекииля о сатане, именуемом царем Тирским. (Иезек. XXVII, 12-20).

[7] Не отсюда ли понятие о «сверхчеловеке» Ницше и его последователей?

[8] Эблис — испорченное ??? — дьявол.

[9] В распоряжении составителя настоящей книги имеется образец еврейской «священной» графики, изображающий в лицах кощунственное извращение истинной Библии. Образец этот столь порнографичен, что не мог иметь места в христианской книге, несмотря на заключающуюся в нем документально-доказательную силу признания самим еврейством происхождения масонства от еврейства и своего по кощунственному суеверию — от дьявола.

[10] Вот она хула на Духа Святого, которая по словам Спасителя не простится ни в сем веке, ни в будущем. В дальнейшем развитие легенды все направлено к развитию этой хулы, с дьявольским искажением некоторых священных сказаний Библии в обратную сторону их смысла.

[11] Ограждай себя знамением крестным, читатель!

[12] Т. к. поистине, все потомки Каина были уничтожены потопом, то легенде пришлось этим измышлением прицепить к сыну Хама потерянных сынов Каина. Стало быть, вся последующая их родословная идет от Хама. Масоны — хамиты, семья проклятая Богом.

[13] «Великий мастер», это сан главы масонской ложи.

[14] «Сознательным товарищам-рабочим» да будет известно, откуда ведет начало их революционная кличка.

[15] Как много пишут теперь о «душе мира». Вот, стало быть, что разумеется под этим словом.

[16] Да простит мне Господь, что для открытия тайны беззакония повторяю эти хульные слова, эти безумные, кощунственные речи!

[17] Такова была сила и власть Адонирама. Стоило для такого бесславного конца от руки «бездарных» сходить в преисподнюю! Лгал «отец лжи» и против воли должен сознаться в своем бессилии.

[18] Этим восклицанием, по обмене между собою установленных масонским ритуалом знаков, приветствуют друг друга высшие посвященные — люцифериане «Кадош», что с еврейского значит — «святой».

 

Читать в библиотеке сайта