Спорная тема: царь Иоанн Грозный

61525366_1279106301_Ioann4_Portret
Коряжемский монастырь – это место достойно, чтобы стать известным всем Русским людям, желающим знать свою историю.

В книге П. П. Сойкина «Православныя Русския обители» издания 1910 года читаем: «Коряжемский Николаевский монастырь находится в 15 верстах от уездного города Сольвычегодска и в 558 верстах от города Вологды.

Он расположен на высоком берегу близ устья реки Коряжемки, впадающей в р. Вычегду.

Вид монастыря на этом возвышении, среди сосновых и кедровых лесов, с противоположнаго низкаго берега Вычегды очень красив и живописен.

Основателем монастыря был препод. Логгин Коряжемский (сконч. в 1540 г.) вместе со своим спутником и сотрудником Симоном Сойгинским (сконч. в 1561 г.).

В 1535 году эти иноки пришли в Коряжемские леса, поставили здесь келию для пустынножительства, а немного спустя соорудили небольшую церковь во имя св. чудотворца Николая.

Так получила своё начало новая обитель, которая стала называться Коряжемской Николаевской.

Препод. Логгин до самой своей кончины был пер­вым игуменом созданной им обители.

Материальное благососто­я­ние монастыря стало быстро упрочиваться вскоре же после его ос­но­вания. Причиною этому были щедрыя пожертвования и энергичная поддержка со стороны московских Царей, а особенно со стороны Иоанна Грознаго.

Слух о новооснованной обители на Коряжме скоро достиг до него в Москву, и он вместе с своею кроткою, благочестивой Царицей Анастасией Романовной был первым и наиболее щедрым благотворителем монастыря, наделив его имениями, угодьями и вотчинами.

Про­цветанию и украшению обители много способствовали своими обильными пожертвованиями также и знаменитые колонизаторы северо-восточного края Строгоновы.

…Главный соборный храм обители в честь Благовещения Пресв. Бого­ро­дицы с приделом во имя чудотворца Николая.

В этом храме близ иконостаса, в углублении северной стены находится гробница (кенотафий) над мощами препод. Логгина, почивающими здесь под спудом.

Рака бронзовая, посеребренная; на пелене во весь рост вышито изображение преподобнаго…

…Второй храм – во имя Спаса Нерукотворенного Образа.

Здесь хранится местночтимая весьма древняя икона Николая Чудотворца.

За левым клиросом обращает на себя внимание своею древностью образ препод. Димитрия Прилуцкого»

Преподобный Димитрий Прилуцкий был одним из самых любимых свя­тых Царя Иоанна Васильевича Грозного.

В 1552 году он брал его чудо­твор­ную икону из Спасо-Прилуцкого монастыря в Вологде с собой в поход на Казань.

Благочестие Царя – всем пример.

Не удивительно, что в самом удалённом северо-восточном конце вологодского края тоже почитали великого Вологодского святого.

Удивительно другое, что в самом удалённом конце, в 558 вёрстах от города Вологды и в 15 вёрстах от города Сольвычегодска, в страшной глуши, среди сосновой и кедровой тайги, в местном ряду иконостаса церкви вдруг появляется образ такого достоинства, что его бережно хранят веками, что и в начале XX века он обращает на себя внимание своею древностью.

Уж и церковь наверно неоднократно менялась, во всяком случае с деревянной на каменную точно, а образ всё хранят!

Откуда в этой тайге такой шедевр?

Да из того же источника, откуда щедрые благотворения, имения, угодья и вотчины, и все первые строгановские иконы – царские иконописцы постарались!

Увы, где сейчас эта икона?

Думаю, что и весь монастырь давно сровняли с землёй.

В глуши поработали гораздо сильнее, чем в центральной России.

Но монахи, которые так бережно хранили свои древние иконы, сохранили и другой

Лонгинуникальный памятник – опубликованные в ноябре 2002 года «Святцы Коряжемского Николаевского монастыря Вологодской губ. Сольвычегодского уезда от 1624 года»

Это древний подлинный документ, свидетельствующий о факте прославления Церковью святого благоверного Царя Иоанна Васильевича Грозного – обретение его святых мощей.

В святцах на обороте 205 листа, за июнь месяц, 10 дня имеется такая надпись: «… В той же день обретение святаго телеси Великомученика Царя Иванна».

«Факт насильственной смерти (отравления) Царя Иоанна Васильевича Грозного абсолютно неизвестен большинству русских людей.

Это было отравление сулемой (хлоридом ртути Hgcl2).

В 1963-1964 гг. проводилось судебно-медицинское изследование останков Ивана Грозного, его сыновей и князя Скопина-Шуйского.

Хрущёву необходим был компромат на Сталина.

Сталин уважал и любил Ивана Грозного. Опорочить Грозного – означало опорочить Сталина.

Целью изследования было подтверждение или опровержение сюжета известной картины И. Репина.

Выводы комиссии не были утешительными для заказчиков: “Механических повреждений на сохранившихся костях скелетов Ивана Грозного, его сыновей – Ивана Ивановича, Фёдора Ивановича, а также Скопина-Шуйского не обнаружено…

В связи с изложенным нельзя решить вопрос о достоверности сюжета картины художника И. Е. Репина”, – указано в экспертной справке, подписанной Директором НИИ Судебной медицины Минздрава СССР, Главным судебно-медицинским экспертом, заслуженным деятелем науки РСФСР, доктором медицинских наук, профессором В. И. Прозоровским.

Но комиссия наткнулась на другой факт.

“Пятикратное превышение количества ртути, обнаруженное в останках Царя Ивана Грозного и Царевича Ивана, в сравнении с количеством ртути, содержащейся в останках Царя Феодора и князя Скопина-Шуйского, с учётом означенных условий захоронения, позволило говорить об отравлении ртутью” – пишет один из экспертов, принимавших участие в проведении экспертизы В. Алисиевич.

Из материалов изследования останков следует, что максимальное превышение ртути в них составило 15 крат, а в официальном отчёте комиссии по вскрытию останков – 5 крат»

Архиепископ Сергий (Спасский), приведший запись: «… В той же день обретение святаго телеси Великомученика Царя Иванна» в своём труде «Полный месяцеслов Востока», в первом томе, в отделе «ж» «Святцы» на­зывает её «удивительной», а сами Святцы Никольского Коряжемского мо­настыря «Замечательнейшими по полноте и особенностям».

Другой иссле­до­ва­тель XIX века, историк Русской Церкви, заслуженный ординарный про­фес­сор Московской Духовной Академии, академик Евгений Евстигнеевич Го­лубинский (1834-1912) тоже удивлялся этой записи.

В своей книге «История канонизации святых в Русской Церкви» он пишет:

«Иван Царь. Обретение телеси Царя Ивана, 10 июня» (у преосв. Сергия, 1, изд. 1, с. 295, изд. 2, с. 357). Под Царём Иваном, – комментирует Е. Голубинский, – конечно, разумеется, Грозный, умерший 18 марта 1584 года.

Какое разумеется обретение его тела, не знаем; во всяком случае не совсем ожиданно, что Грозный внесён в каталог святых»

Не удивляет то, чему удивлялись архиепископ и академик.

Конечно, Коряжемский монах не своевольничал, а записал то, что определила Церковь, славящая своего Святого.

Удивляет другое, как этот величайший документ уцелел в страшной 4-х вековой информационной войне, развязанной против Царя?

Сначала по злой воле патриарха Никона все святцы, содержащие дни памяти Великомученика благоверного Царя Иоанна, тщательно разыскивались, и эти надписи в них уничтожались.

Царь Иоанн Грозный был идеологическим противником патриарха Никона, который насаждал «папизм» в Русской Православной Церкви, за что по заслугам был низложен собором Восточных Патриархов, а Царём Алексеем Михайловичем сослан.

Но «терние», посеянное Никоном, взошло и целое столетие душило «пшеницу» в Церкви, пока зарево крестьянских бунтов против монахов и архиереев не взбудоражило всю страну.

Все Цари видели ненормальность положения и пытались бороться с тем, когда на каждого архиерея трудились тысячи, а на каждого монаха – десятки (а в элитных монастырях сотни) крепостных рабов.

Архиерейские дома и богатые монастыри утопали в роскоши, а монастырских крестьян забивали насмерть и эксплуатировали так, что часто вспыхивали крестьянские восстания против монастырей на протяжении второй половины XVII – первой по­ло­вины XVIII веков.

Заповедь Христова попиралась, смысл монашества полностью уничтожался, отчего в эти 100 лет почти нет святых в чине преподобных.

Мало кто знает, что такое ненормальное состояние Церкви возникло в результате деятельности патриарха Никона, который не дозволил осуществиться тому положению Великого Уложения 1648 года, которое не допускало монастырям и архиерейским домам владеть крепостными крестьянами.

Специальное государственное учреждение – «монастырский приказ» – должно было ведать всеми монастырскими землями и крестьянами, т. е. взять все хозяйственные заботы на себя, а монастырям и архиереям должна была идти «руга», то есть всё необходимое довольствие с этих земель.

Но такое положение резко противоречило политическим амбициям патриарха Никона, и он ввёл в Великое Уложение те уродливые изменения, по которым архиереи и монастыри стали самыми большими крепостниками в стране.

Сначала это привело к невероятному обогащению монастырей, архиереев и, в первую очередь, самого патриарха и к возрастанию его политической власти так, что в стране на какое-то время фактически установилось двоевластие Царя и патриарха.

Но положение крепостных крестьян быстро превратилось в положение рабов, и самыми безправными и угнетёнными были монастырские крестьяне.

А то, что это противоречило заповедям Христа и учению святых отцов, патриарха и архиереев как-то не смущало.

Вот, кстати, истинная почва для «мнимостарообрядческого» раскола, а какие-то неточности в переводах, которых во все века было немало, лишь повод.

Но мина, подложенная под Церковь патриархом Никоном, в конце концов страшно взорвалась.

Это случилось при самом восшествии на Престол молодой Императрицы Екатерины II, когда при подавлении правительственными войсками охватившего всю страну возстания монастырских крестьян против своих рабовладельцев – монахов и архиереев, из миллиона монастырских крестьян сто тысяч находилось «под караулом» (под арестом)!

Напуганная этим страшным положением дел, в высшей степени человеколюбивая, по-настоящему православная Императрица повелела созвать комиссию для поиска выхода из создавшейся ситуации.

Эта комиссия, в которую впоследствии вхо­дило одинаковое количество архиереев и высших светских чиновников, на­чала работать в 1764 году и проработала свыше 30 лет!

Если вы где-нибудь прочтёте, что такой-то монастырь был закрыт по указу Императрицы в 1764 году (а только так и пишут), знайте, что тут сразу три клеветы: «по указу Императрицы», а не по решению комиссии, «в 1764 году» тогда, как монастырь был не «закрыт», а обращён в приход и скорее всего во вторую половину этого 30-летия.

Ещё одна клевета – часто приводят статистику, у всех авторов разную, но одинаково лживую, что до реформы 1764 года в России было 600 с чем-то монастырей – после реформы стало 240 с чем-то монастырей, дескать немка-протестантка нанесла удар по монашеству.

Откуда взялась эта статистика?

Привожу пример: в одном только Пскове было 30 монастырей.

Но (!) «Наиболее подходящими оказались келиотские, особножительные монастыри, очень небольшие, от 2 до 7 человек (последние счи­тались большими); имущественные вклады, делаемые при поступлении, возвращались при выходе из монастыря.

Отдельный быт и отдельное питание («особь койждо себе в келиях ядяху») – и совместное присутствие лишь в церкви», – пишет известный историк архитектуры Алексей Ильич Комеч в своей книге «каменная летопись Пскова», ссылаясь на «Очерк внутренней истории Пскова» Никитского А. И.

Вот за счёт обращения таких номинальных монастырей в приходы и перевода их монахов в большие монастыри и образовалась эта статистика, которую широко используют в целях оклеветания Императрицы.

Но что же она сделала, в чём её реформа?

Императрица Екатерина II освободила миллион монастырских крестьян (христиан) из ужасающего рабства, сделала их государственными, так называемыми «экономическими» кре­сть­янами, положение их при этом несказанно улучшилось, волнения сразу прекратились, и специальным своим указом она строжайше запретила под каким бы то ни было предлогом отдавать этих крестьян обратно в крепость любому лицу в Государстве.

Известно насколько строга была Царица в исполнении собственных законов.

Так что, когда прочтёте (а это вдалбливается в головы семинаристам во всех семинариях), что Екатерина II раздаривала монастырских крестьян своим «фаворитам», то знайте, что это бездоказательная жидовская клевета на Царицу из той же серии, что в Иерусалиме на площадях безстыдные блудницы плясали в священнических облачениях, которые святитель Кирилл Иерусалимский будто бы продавал направо и налево (клевета на святителя, о которой повествуется в его житии).

И в той, и в другой клевете для придания большей выразительности святотатство соединяется с плотским грехом: принадлежащее Церкви попадает в нечистые руки.

Что же стало с монастырями, лишёнными своих рабов?

Императрица взяла их на полное государственное обезпечение.

«Неслыханное вмешательство Государства в дела Церкви!» – опять кри­чат фарисеи. «Да» – соглашаемся мы – к чему же привело это вмешате­ль­ство? К небывалому духовному взлёту во всех Российских монастырях, к новой волне «умного делания» – Иисусовой молитвы, к расцвету старчества, к воспитанию в очищенных от рабовладения монастырях сотен преподобных, которые до этого уже сто лет отсутствовали на Руси. Множество старцев из Саровской, Оптиной, Санаксарской, Глинской пустыней, Валаамского монастыря, Александро-Невской, Троице-Сергиевой, Киево-Печерской Лавр, и других Киевских монастырей, и по всей стране, и нет конца этому перечислению – всё это «птенцы гнезда Екатерины»!

Вот чем велика эта Царица! Воистину великая реформа Екатерины Великой!

Но изощрённая злоба силится всё извратить, признать белое чёрным. Для этого великая реформа обзывается сатанинским термином – «секуляризация Церковного имущества». Миллион православных христиан (крестьян) называется Церковным имуществом, а жалкая кучка архиереев и монахов называется Церковью. Вот они, которые пьянствуют и роскошествуют, – Церковь, а вот их церковное имущество – рабы, которые пашут на них в поле. Это то, против чего боролся Царь Иван Грозный. В его царствование монастырские крестьяне были свободны, они могли в Юрьев день, как и любые другие крестьяне, перейти с земли своих монастырей к любым другим землевладельцам. Понятно, почему патриарх Никон так противился факту прославления Царя Иоанна Васильевича.

Это длинное отступление от нашей главной темы с показом последующих событий понадобилось нам для выявления несовместимости их идейных платформ.

Но монахи Никольского Коряжемского монастыря, где всё было пропитано благодарностью к благодеяниям Царя Иоанна, не спешили выполнять греховное и антицерковное требование патриарха Никона о непочитании святого Царя, потому что «повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком» (Деян. 5:29). Тем более, что ктиторами монастыря были Строгановы, которые через века благоговейно хранили всё, что связано с памятью Иоанна Грозного и его Царского рода вплоть до того, что называли своих детей теми же именами. Даже моленное ктиторское место Строгановых, устроенное в 1693 году у южного столба Благовещенского собора, неподалёку от Царских врат, сделано по образцу Царского тронного места Иоанна Грозного из Успенского собора Московского Кремля – всё должно было напоминать о святом Царе.

Дальше следовало бы сказать о проклятии Царя Иоанна Гроз­­ного, об оголтелой пропаганде о зверствах, якобы совершённых им, никогда не бывших в действительности: убийстве свт. Филиппа, преп. Корнилия, своего сына Царевича Ивана и т. п., о том, что весь XIX век целое лобби из историков, писателей, поэтов, драматургов, художников, актёров, композиторов работало над оклеветанием святого Царя, и весь XX век продолжалось то же самое.

Скажу только, что в XIX – XX веках из архивов и библиотек выкрадывались документы, касающиеся святого Царя, и уничтожались. Это называется – информационная война.

Потому-то я удивляюсь, как сохранились Коряжемские святцы. Это про­мысел Божий.

Благодаря этим святцам и сам город Коряжма будет оставаться славен во всей Русской земле.

Бог хранит это место:

Коряжме повезло значительно больше, чем вымирающему Сольвычегодску с его выдающимися соборами и музеем федерального значения.

Помогли те самые сосновые и кедровые леса, занимающие здесь обширные территории.

В Коряжме находится крупнейший в России целлюлозно-бумажный комбинат, который, несмотря на загрязнение окружающей среды, олицетворяет собой экономическую мощь региона. Верю, что когда-нибудь возродится и былое благочестие этой опричной земли.

Следует сказать ещё об одной здешней обители, основанной преп. Христофором Сольвычегодским (память – 25 июля/7 августа), и облагодетельствованной Строгановыми.

Преподобный был «родом или из Сольвычегодска, или из ближайших его окрестностей», и был одним из первых учеников и постриженников преподобного Лонгина Коряжемского, но недолго пользовался наставлениями своего учителя.

Ибо к тому времени, когда преп. Лонгин основал Коряжемскую обитель, он был уже стар и скоро преставился.

В течение десяти лет Христофор ежедневно бывал на могиле духовного отца своего, где вспоминал наставления старца и спрашивал себя: так ли он живёт и подвизается, как тот учил его?

Преп. Лонгин навсегда остался для него примером святости и мудрости духовной, которому он стремился подражать.

Через десять лет уже приобретший значительный опыт монашеского де­лания преп. Христофор, испросив благословения настоятеля обители преп. Симона, оставил стены Коряжемского монастыря для уединённой жизни сре­ди лесной «пустыни».

Преп. Симон в качестве благословения на уход в «пустыню» дал ему икону Божией Матери «Одигитрии» (Путеводительницы).

Преподобный Христофор поселился в 27 вёрстах от Сольвычегодска и в 20 вёрстах южнее от Коряжемского монастыря, «в вершине речки малой Коряжемки», среди лесной чащи.

Он сам выстроил себе келью и часовню, куда поместил образ Божией Матери, перед которым молился дни и ночи.

Этот образ Царицы Небесной впоследствии прославился чудотворениями. Молясь перед ним, выздоравливали даже неизлечимо больные люди.

Узнав о подвижнике, одиноко живущем среди леса, к нему стали приходить люди, которые, как и он сам когда-то, желали посвятить свою жизнь служению Богу.

В 1555 году преп. Христофор принял начальство над составившейся обителью. Монастырь стал разрастаться.

Вместо маленькой часовни среди леса уже появился храм в честь иконы Божией Матери Одигитрии.

Рядом с ним был обнаружен источник, вода которого оказалась целебной.

Множество чудес, совершавшихся от чудотворной иконы Богородицы и воды, взятой из источника, впрочем, как и строгое житие её насельников, сделали обитель, основанную преподобным Христофором, известной даже в Москве.

В это самое время тяжело заболела жена благоверного Царя Иоанна Васильевича, Царица Анастасия.

С нею Царь прожил с 1547 по 1560 год, вспоминая затем эти годы, как счастливейшие.

Узнав откуда-то о чудо­творном источнике, открывшемся на Севере, Анастасия поверила, что его вода поможет ей поправиться.

По царскому повелению Христофор лично доставил воду больной Царице.

Выпив её, она «получила облегчение от своей болезни».

Царь пожертвовал Христофору большую сумму денег на монастырское строительство и, как всегда, «имения, угодья и вотчины».

Сразу же по возвращении в свою обитель преп. Христофор распорядился начать работы по возведению нового храма в честь Божией Матери и других монастырских построек. Благодаря этому монастырь приобрёл ещё большую известность и на доходы от пожалованных вотчин был богато и благолепно обустроен.

Но преподобный скорбел о своём утраченном пустынножительстве, и окончив все постройки, прожив в монастыре ещё много лет, и наладив в нём духовную жизнь, он в 1572 году тайно покинул обитель. «Куда он скрылся, когда и как скончался, осталось никому неизвестным». Предполагают, что он скончался до 1582 года.

Когда прочтёшь не одно-два описания монашеских обителей XVI века, а много, то видишь, как Царь Иоанн заботился о процветании монастырей и Православной Веры, и в центре, и на окраинах по всей Руси, не однажды сделанным благодеянием, а следя за каждым монастырём на протяжении всей своей благочестивой жизни, входя во все мелочи быта монахов, посылая грамоты о том, что нужно сделать, чего исправить в каждом монастыре, называя в этих грамотах на память по именам не только монахов, но и монастырских служек, немедленно посылая помощь туда, где возникла нужда, – когда прочтёшь множество дореволюционных описаний монастырей, – эти убедительные свидетельства, которые не все ещё успели уничтожить в библиотеках закрытых учебных заведений, то становится страшно за мой Русский народ.

Как Русские люди могли поверить клевете на такого Великого Святого? Кому поверить? Своим лютым врагам! Впрочем, поверили клевете не только на Царя Иоанна Грозного – на всех Царей, а святого Императора Николая II и его семью даже позволили жестоко убить.

Когда-то один художник сказал мне: «Вот вы расскажете правду десяти человекам за свою жизнь. За это время миллионам по телевизору покажут противоположное. Что толку от того, что вы расскажете правду этим десяти человекам?» Ведь и я когда-то верил клевете на Царя Иоанна Грозного, пока не прочёл про него в трудах митрополита Иоанна (Снычёва).

Эта краткая современная обработка жития преп. Христофора взята из интернета. Конечно, я убрал оттуда стандартные хулы на Иоанна Грозного, которые там, к сожалению, были.

Обратите внимание, только появился подвижник в глухомани за 20-27 вёрст от всякого жилья и за тысячу вёрст от Москвы, а Царь Иоанн уже знает.

Это не Царь Ирод, у которого всё его государство три версты в длину, которое Иисус Христос за три с половиной года исходил вдоль и поперёк, а он всё путает Его с Иоанном Крестителем.

Царь Иоанн хочет иметь не просто какой-то очажок, а серьёзный оплот Православия на севере Руси в виде монастыря.

Для этого под предлогом болезни Царицы вызывает подвижника, чтобы лично убедиться: не в прелести ли он, можно ли ему доверять деньги на строительство.

Подвижник явился – Царь увидел: доверять можно. Всё. Твоя вода помогла – на тебе денег, сколько нужно, изволь построить монастырь, и – на тебе землю, чтоб пришли крестьяне, и монахи были обезпечены, и земля бы осваивалась. Там вода помогла, не помогла – это только предлог: всё равно подвижник получил бы ту же сумму денег на монастырь.

Подвижник ещё не приехал – Иоанн уже решил, сколько ему даст.

То есть Царь мыслит по государственному, чтобы всему краю было хорошо, а не просто один пустынник в тайге спасался.

Теперь припомним наивную фразу из жития: Царица узнала откуда-то о чудотворном источнике.

Откуда это Царица узнала?

Источник в 20 верстах от новооснованной пустыни и в 27 верстах от новооснованного городка Соли Вычегодской!

Переведите вёрсты в километры.

Не иначе, как по спутниковой связи сообщили. Или таёжные охотники приехали больше, чем за 1000 вёрст в Москву, и сразу к Царице в палаты, только унты возле дворца поскидывали, чтоб ковры не запачкать, чтобы поскорее поделиться свежей информацией с Царицей, что на случай болезни тут недалеко, за 1000 вёрст, хорошая вода есть – помогает!

Да и Царица, как только заболела, сразу послала за таёжной водицей, но ведь к источнику в тайге из Москвы правительственная трасса не проложена и на «мерседесе» за неделю туда-сюда не сгоняешь и вер­толётов ещё тогда не было.

А если на лошадях по бездорожью, так это несколько месяцев надо!

Нигде в летописях нет, чтобы Царица Анастасия Романовна столько болела.

Так откуда же Царица узнала о целебной воде?

Да от Иоанникия Строганова, будущего опричника и монаха, который соль в Москву возит и дружит с Царём.

На стругах по рекам петлять – не перепетлять, много месяцев надо, а прямой дороги вообще нет – ни на каких лошадях не проедешь.

Иоанникий ставит соляные варницы на Вычегде и подумывает о каменном соборе, и, может быть, уже подумывает о монашестве и будущем Борисоглебском монастыре, ему очень нужны люди, а люди любят селиться там, где есть монастырь: люди-то ещё свободные при Царе Иоанне, где хотят, там и селятся.

Да и знает Иоанникий Царскую любовь к монастырям, и знает, чем привлечь Царскую милость к себе и щедрые Царские вклады.

Да и любит Иоанникий Царя не для приобретения себе богатства и славы, а глубоко религиозно, как любит Царя весь Русский народ, так, что и детям, и внукам, и правнукам, и всему своему роду привьёт любовь к Царю на века.

И род его будет служить Царю верой и правдой, а в трудных обстоятельствах для Царя и страны – и деньгами, и имуществом, и твёрдым исповеданием любви к Царю, когда Его славное имя будут поносить и память унижать.

Недаром в Коряжме сохранятся великие Святцы с дивной записью о святости Великомученика Царя Иоанна.

Вот от кого Царица узнала о целебном источнике.

А простых охотников во дворец не пускают по соображениям государственной безопасности…

Далее 


Историческое значение прославления Царской Семьи





i5208015

Господь был милостив к Своим Угодникам: Царская Семья была взята из земной жизни вся вместе, одновременно. 



И в этом чудесном явлении нельзя не видеть действия Промысла Божьего. 



Как бы в награду за Их безграничную взаимную любовь, крепко связывавшую всех Членов Царской Семьи в одно, единое, нераздельное целое, момент разлучения души и тела наступил для Них одновременно.

Наследник, как мы знаем, жил под постоянной угрозой смертельной опасности и неоднократно был на краю смерти, но каждый раз Господь спасал Его, как будто желая сохранить единство Семьи.

Истинный смысл событий, совершающихся по Промыслу Божьему, часто остается сокровенным для современников и становится понятным лишь много лет спустя. 





Когда страшная правда о трагической гибели всей Царской Семьи стала известна, многие современники особенно сокрушались о жестокой судьбе Великой Княжны Ольги Николаевны; вспоминали недавнее сватовство Наследного Принца Румынского Карола и решительный отказ юной Великой Княжны, заявившей, что Она никогда не выйдет замуж за иностранца и никогда не покинет пределы России; и вот, как казалось тогда, вместо того, чтобы стать Королевой Румынской и начать молодую счастливую жизнь, Она погибла мученической смертью в страшном застенке.



И только теперь, после многих десятилетий, истинный смысл всего совершившегося по воле и по величайшему милосердию Божьему раскрылся перед нами, и стало ясным, что если бы Великая Княжна Ольга Николаевна приняла предложение Принца Карола, Ее жизнь была бы преисполнена великих скорбей: 

Несчастный брак с безнравственным человеком; разбитая семейная жизнь; королевский престол на короткое время, а затем революция и беженское существование в изгнании.



Но самым тяжелым испытанием были бы для Нее нестерпимые нравственные страдания от сознания, что из всей Ее горячо любимой Семьи Она одна осталась в живых, и от мучительных переживаний и неотвязчивых мыслей, которые преследовали бы Ее до последнего дня, о трагической судьбе Ее Державных Родителей и Августейших Брата и Сестер.



Вот, что ждало Ее на этом пути. 



Тогда как теперь, вместе со всей Царской Семьей, Она навсегда вошла не только в русскую историю, но и в историю Российской Православной Церкви, как святая царевна – св. Мученица Благоверная Великая Княжна Ольга, и память о Ней будет свято храниться из рода в род до скончания века.

Царская Семья была призвана предстать перед Престолом Божиим вся вместе, и это великое знамение Божие само по себе указывает на то, что Царственные Страстотерпцы, как и первые христианские мученики, были прославлены Самим Господом с самого момента принятия Ими мученических венцов.

В 1981 году Русская Православная Церковь заграницей канонизировала Царскую Семью вместе с сонмом других Новомучеников от безбожной власти убиенных. 



Торжества канонизации имели место в Нью-Йорке 31 октября/1 ноября, при участии 15 архиереев, во главе с Митрополитом Филаретом, и многочисленного духовенства и в присутствии всех здравствующих Членов Дома Романовых и огромного числа молящихся, съехавшихся со всех стран русского рассеяния.

 В 2000 произошла канонизация в Русской Православной Церкви.

Мы закончим наш скромный труд несколькими выдержками из замечательного доклада Епископа Нектария Сеаттлийского (Епископ Нектарий (Концевич) Сеаттлийский, в Бозе почил 6 февраля н. с. 1983 г., погребен в Свято-Троицком Монастыре, на братском кладбище), посвященного прославлению Царской Семьи и всех Новомучеников Российских, прочитанного им на Съезде Русской Православной Молодежи, состоявшемся в гор. Сан-Франциско (Калифорния) в августе 1981 года, незадолго до канонизации.

“Предстоящее прославление может иметь величайшее духовное и историческое значение, так как оно может открыть путь к возрождению России и спасти ее от окончательной гибели в тисках богоборческой власти.

Конечно, все это будет зависеть от того, как воспримут это событие оставшиеся еще верующими православные люди на Родине и как воспримем его мы, находящиеся в рассеянии на чужбине”.

“Особенно важно отметить мученическую кончину нашего Государя, Императора Николая Александровича, и Его Семьи. 

Он был последним монархом, помазанным святым миром на царство”.

“Государь-Помазанник Божий, священное лицо, носитель особой силы благодати Духа Святого.



Эта божественная сила, действующая через Помазанника Божия, удерживала распространение зла, тайны беззакония. 



Апостол Павел во Втором послании к Фессалоникийцам пишет: 



“Тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды Удерживающий теперь”.



Диавол уже как бы давно рвется и силится явить миру Антихриста, но не может, потому что еще в наше время Божественная благодать, сугубо действующая через Помазанника Божия, удерживала и не давала этой возможности. 



Тайне беззакония необходимо было, чтобы получить свободу действия, взять от среды Удерживающего, что и произошло по попущению Божию за грехи всего русского народа. 



Итак, Удерживающий взят от среды, и с этого момента все мы являемся свидетелями безудержного разгула и распространения зла во всем мире.



Совершилось страшное злодеяние – цареубийство. 

Убит Государь, Помазанник Божий, Покровитель Православной Церкви, Глава православного государства, убит Удерживающий.

Из сказанного абсолютно ясно, что это злодеяние было ритуальным, а не политическим убийством, о чем свидетельствует также и кабалистическая надпись на стене Ипатьевского дома, где было совершено это поистине сатанинское злодеяние.



Подобно тому, как Христос был распят за грехи всего мира на Голгофе, всеми оставленный, так и Государь принесен в жертву за грехи всей России, также всеми оставленный. 

Никто не оказал помощи своему Государю в дни Его тяжких испытаний, когда Он был узником богоборческой сатанинской власти. 



Поэтому, смертный грех цареубийства тяготеет над всем русским народом, а в особенности над теми, кто принимал участие в этом злодеянии, а в какой-то степени над каждым из нас. 



И если это так, то для того, чтобы иметь хотя бы маленькую надежду на снятие греха с совести России, необходимо, помимо нашего сугубого покаяния, прославить Государя во главе всех русских новомучеников. 



Ведь, принял Он мученическую кончину за Православную Веру, Святую Церковь, за Отчизну”. 



“Трагедия Царской Семьи как бы заклятием легла на Русскую Землю, став символом, пророком длинного крестного пути России, гибели десятков миллионов ее сынов и дочерей. Канонизация Царственных Мучеников явится для России снятием с нее греха цареубийства и окончательно освободит ее от злых чар”.

“У нас теплится надежда, что когда весть о прославлении Государя, во главе всех Новомучеников Российских, достигнет еще верующего православного русского люда на Родине, который вместе с нами осознал тяготеющий над Россией грех цареубийства, он с покаянными слезами будет молить Господа о прощении и в молебном пении всем сердцем будет призывать помощь Царя-Мученика: “Святый Царю-Мучениче и Страстотерпче Николае, со всеми Новомучениками Земли Русской, молите о нас грешных!”, – тогда верим, что Государь, печальник страждущей России, поклонится Престолу Божию и сотворит сугубую молитву о спасении России и нас грешных. 

Кровь мучеников вопиет к небу, и Господь, внемля нашему покаянному воплю и услышав святую молитву Своего смиреннейшего раба, нашего Царя-Мученика, в силе сотворить чудо и, сняв с совести русского народа тяжкий грех цареубийства дыханием уст Своих, может сдунуть с лица Русской Земли коммунистическое иго и всю нечистоту богоборческой власти.



У Господа все возможно, в силе Он печаль на радость преложить и воскресить Святую Православную Русь”.

У читателя может возникнуть вопрос: если Император Николай II действительно был человеком сильной воли, каким образом объяснить некоторые Его поступки, которые обыкновенно свойственны людям слабохарактерным?

Это объясняется многими особенностями сложного духовного склада Государя и прежде всего редким сочетанием непреклонной воли и мягкосердечия, при наличии большого и тонкого ума.



У Него совершенно отсутствовали такие черты, как властность, высокомерие, резкость, напористость, которые часто ошибочно принимаются за проявление твердости воли. 

Напротив, Он отличался крайней скромностью, душевной мягкостью, чрезвычайной добротой, природным благородством, верностью Своему слову, исключительной душевной деликатностью, бережным отношением к чужому самолюбию, сердечностью и отзывчивостью. 

Будучи скромным и мягкосердечным, Он умел, однако, когда это требовалось обстоятельствами, держать Себя властно, повелевать или прямо и смело выражать Свое неудовольствие в строгих и решительных словах, но всегда в спокойной и корректной форме. 

В обращении с людьми Он был прост и приветлив, но не допускал переступать границу, определяемую Его царским саном. 



Постоянной упорной работой над Собой Он развил в Себе сверхчеловеческое самообладание и никогда не выражал сколько-нибудь явно Своих переживаний. 

Под покровом этих и многих других положительных душевных качеств Императора Николая II скрывались Его упорная, настойчивая, пружинистая, но не ломающаяся, стойкая и спокойная непоколебимая воля, сильная душа и мужественное сердце. 



По Своей природе Государь был очень замкнут.

Он никогда никому не открывал до конца Своего сердца. 

Быть может, только одна Государыня действительно знала всю глубину Его души, сердца и мыслей. 

Даже многие из Его приближенных не знали своего Государя.



Незнание порождало непонимание, а непонимание часто приводило к ошибочному толкованию и даже к осуждению Его поступков, что в свою очередь служило источником ложных слухов и сплетен, повторяемых в обществе, а оттуда проникавших в более широкие круги. 

Здесь они перерабатывались уже в злонамеренную клевету, которая широко распространялась в целях революционной пропаганды.

Так родилась легенда о слабоволии Императора Николая II.

Что касается конкретного серьезного вопроса о том, почему Император Николай II, обладая сильной волей, не сумел подавить февральский бунт, выросший в революцию, то мы достаточно подробно рассмотрели на основании достоверных фактов те события, которые зависели или могли зависеть от Его волевой характеристики, и нам остается лишь снова напомнить исторические, записанные в день отречения, чеканные слова Государя: “кругом измена, и трусость, и обман”, добавив к ним, что эта измена была для Него неожиданным предательским ударом в спину со стороны людей, пользовавшихся Его безграничным доверием, – страшным ударом, которого Он не мог ни предвидеть, ни предотвратить, ни устранить.

Далее 


Церковная деятельность императора Николая 2

6271c933c171

Святая Русь – апостольский “Удерживающий” оплот добра в мире.

Среди огромных заслуг Императора Николая II-го в самых различных областях государственной жизни, видное место занимают Его исключительные заслуги в церковной деятельности.



Если бы тому не помешала революция, Его царствование вошло бы в историю Русской Православной Церкви, как самое светлое со времен Московской Руси и воссоединило бы Россию ХХ-го века с благочестивой Святой Русью наших предков.



И, если бы не оскудела Русская Земля людьми высокого калибра, достойными своего Государя, Помазанника Божьего, то, как мы увидим ниже, Он явил бы миру небывалый пример монаршего подвига необыкновенной духовной красоты.

“Какое, братие, великое, какое неизъяснимое утешение знать и видеть, что Державный Вождь русского народа, коему вверены Богом судьбы отечества нашего, в основание всего в своем царстве полагает не иное что, как благочестие, сам лично давая пример глубокого, чисто древле-русского благочестия, любви к благолепию служб церковных, почитания святынь русских, забот и усердия к прославлению великих подвижников святой богоугодной жизни” – говорил перед мировой войной в Екатеринбургском соборе его настоятель, о. Иоанн Сторожев, которому волею Божиею, уготовано было в воскресенье 1/14 июля 1918 г. служить в Екатеринбурге же, в Ипатьевском доме, обедницу и давать святой Крест для целования, так верно им обрисованному, Государю Императору и Его Августейшей Семье (Н. Тальберг. “К роковой дате. Церковная деятельность Царя-Мученика”. Православная Жизнь, № 3, 1952 г.).

То же самое говорил, обращаясь к Государю непосредственно, 3-го сентября 1912 года, Преосвященный Антоний (Храповицкий), архиепископ Волынский, приветствуя Царя, присутствовавшего на освящении возобновленного древнего храма Златоверхо-Васильевского собора в Овруче, сооруженного впервые св. Вел. Кн. Владимиром в 997 году: 

“В сердце народном у Тебя, Государь, нет на земле соперников, а есть они только на небе. 

Православный народ Твой никого так на земле не любит, как своего Царя. 

Но он любит на небе святых Божьих угодников, тех которые, будучи в теле, жили на земле жизнью блаженных Ангелов. 

Какова же бывает радость народа, когда он своими глазами видит, что эти две его основные привязанности не противопоставляются одна другой, но, напротив, совпадают: когда он, собираясь на поклонение святым Угодникам, видит среди себя Государя своего, покидающего Свои столицы и дворцы и поспешающего в глухой угол Своей необъятной страны для поклонения православной святыне.

И такие радости для народа русского не на сегодня только. 

В черные дни своей трудовой жизни он припомнит, что могущественный Самодержец, его Православный Государь, стремится разделить молитвенные подвиги Своего народа, что и Он услаждает душу Свою созерцанием Божественной святыни, что Ему, как и деревенскому простецу-крестоносцу, более всего дороги и любезны Божие святые, их помощь и слава” (Н. Тальберг. Op. cit., Православная Жизнь, № 3, 1952 г.).

Приведенные выше выдержки из проповедей двух выдающихся пастырей нашей Церкви показывают, как верно они понимали духовную настроенность своего Царя и Его влечение к идеалам Святой Руси, которую созидали, строили и защищали, не щадя живота своего, наши благочестивые предки.

Эти святые идеалы продолжают до сего дня жить в сердце каждого человека, воспитанного в святом Православии и оставшегося верным и преданным сыном своей великой Родины. 

Они охватывают необыкновенно глубокое и широкое понятие, которое познается не только разумом, сколько ощущается сердцем.

Для большинства наших современников оно стало мало понятным, а для иностранцев, за редкими исключениями, оно остается вовсе недоступным.

Мы попытаемся в кратких словах разъяснить, что представляла собой Святая Русь. 



В отличие от других народов, русская нация есть порождение ее Церкви.

Другие народы, до перехода в христианство, имели богатое языческое наследие. 

Русские славяне, напротив, до принятия святого Православия, не имели совершенно ничего: ни собственной государственности, ни развитого национального сознания, ни самобытной культуры. 

Благодатное семя христианского учения упало на девственно чистую почву восточно-славянских язычников и принесло наиболее богатые плоды чистой христианской веры, не засоренной ересями и какими-либо другими лжеучениями.

Русский народ отдал христианству свою душу нетронутой. 

Церковь дала русским славянам все, начиная с письменности.

Русскую азбуку изобрели свв. Кирилл и Мефодий, в первую очередь для перевода богослужебных и других церковных книг. 

Таким образом, был создан, так называемый, церковнославянский язык, на основе которого происходило дальнейшее развитие русской словесности, т. е. русского устного языка и письменного слова. 

Крещение Руси стало началом ее быстрого расцвета.

Уже через одно поколение, при Великом Князе Ярославе Мудром, Киев стал одним из культурнейших центров Европы, и мы были в культурном отношении богаче большинства своих соседей.

После падения Киевской Руси, Церковь возродила русское государство, помогая небольшому Московскому княжеству объединить Русскую Землю в могущественную державу. 



Для этого требовалось полное напряжение всех народных сил.

В XIV-XVI веках русские люди служили своему Государю и государству “от младых ногтей”, т. е. с юных лет, с 16-летнего возраста (“новики”) до глубокой старости, “елика сил хватит”. 

Они служили с религиозным сознанием того, что их служба государству есть служение Богу, ибо сама государственная власть считала единственной целью своего существования служение Богу, Божией Правде и Божией Церкви. 



Русские люди той эпохи были убеждены в том, что они обязаны так самозабвенно, почти не имея личной жизни, служить Государю и своему государству, чтобы оградить свою страну от опасности захвата иноверцами или подчинения равнодушной к добру и злу государственной власти.

Превыше всего, они считали своим долгом обеспечить себе и своему потомству возможность свободного исповедания святого Православия с соблюдением православных законов и обычаев. 

Никаких других, внецерковных, целей в государственной жизни наши предки того времени себе не ставили. 



Достижение славы, удовлетворение национальной гордости, расширение государственных границ, обеспечение привольной, легкой жизни и пр. – все эти стремления, свойственные человеку, были им чужды. 



Духовная жизнь и стремление к подражанию своим общепризнанным духовным вождям стояли на первом плане, а этими вождями были святые, и среди них особенно почитались преп. Сергий Радонежский и Кирилл Белозерский и митрополиты всея Руси святители Петр и Алексий. 

Неразрывное, тесное единство с ними всего русского народа XIV-XVI веков – ключ к понимание формулы “Святая Русь”. 



Это наименование нашей Родины никогда не подразумевало, что русский народ был свят. 



Но святость была единственным идеалом для всех, и других идеалов русский народ того времени не знал. Все прочие добродетели – просвещение, героизм, культурность и пр. – охватывались для него одним всеобъемлющим идеалом святости и имели ценность лишь при условии, что они освящались святостью.



Сознавая свою греховность, русские люди той эпохи каялись в своих грехах, исповедуя свое единство со своими святыми, современными и прошлыми, признавая их безграничное над собой превосходство и прося их молитв и заступничества. 



Среди лучших представителей московского боярства и служебной знати Древней Руси было принято, по окончании многолетней государевой службы, на старости лет принимать монашеский постриг и кончать свои дни в монастырском уединении. 



Этот красивый благочестивый обычай показывает, насколько бескорыстно было их служение государству и как безгранично они были преданы святому Православию, своему Государю и Родине. 



Вот, в кратких словах, что представляла собой “Святая Русь”.



И своим единством, монолитностью, тем что весь русской народ, от Государя до последнего крестьянина и бедняка, жил одной жизнью, одними устремлениями, она была безмерно сильна (см. Епископ Нафанаил, О Пеmpе Великом. Русское Воз-рождение, № 2, сто. 165-185, Париж-Москва-Нью-Йорк, 1978 г.).

Между тем, на девятом веке своего существования, после блестящего расцвета на протяжении XIV-XVI веков, духовный рост Святой Руси остановился с наступлением Смутного Времени.

В связи с этим отметим глубоко правильное наблюдение, сделанное Епископом Нафанаилом, что наивернейшим признаком процветания или, наоборот, падения духовного уровня общества, народа или государства является наличие или отсутствие святых в течение данного исторического отрезка времени (lbidem, стр. 181).

Это наблюдение находит интересное подтверждение в редкой иконе “Русские Святые Жены”, написанной на стене храма Женского Богоявленского Монастыря в Костроме. 

На этой иконе изображена процессия 33 русских святых жен, возглавляемая святой Равноапостольной Княгиней Ольгой, из которых 29 принадлежали к Дому Рюрика. 

Вся история Киевской и Московской Руси нашла отражение в этой иконе. 

Замыкают шествие св. бл. Вел. Кн. Ксения и св. бл. Кн. Анастасия.

Последним годом, указанным на этой иконе, является 1604 год, когда была прославлена преп. Иулиания Муромская, изображенная третьей с конца.

После трехсотлетнего периода духовного процветания, который дал великий сонм святых русского народа, XVII век оказался изумительно беден святыми. 

Во второй половине этого века нет святых на Руси. 



Затем наступил период пагубных и бессмысленных реформ Петра Великого, сокрушивших Святую Русь. 



Но здесь надо оговориться, что она была так легко сломлена Петром, потому что еще с самого начала Смутного Времени высшие московские круги уже изменили ее идеалам. 



Тем не менее, он первый поднял руку на “святое святых” русского народа, первый стал подкапывать его духовные корни и расшатывать могучие восьмисотлетние устои, на которых созидалась и процветала Святая Русь, уничтожив единство между Государем и народом, которое никогда более не удалось восстановить. 



Национальное духовное богатство накопляется веками, тогда как материальные достижения осуществляются в короткий срок. 

Подчинив духовный прогресс стремлениям к материализму и широко раскрыв двери тлетворному западному влиянию, Царь Петр построил “гиганта на глиняных ногах”, рухнувшего менее чем через 200 лет.

Еще менее благостным для Церкви был сумбурный XVIII век.



В 1721 году указом Петра I было упразднено патриаршество и учрежден Святейший Правительствующий Синод. 

Из всех автокефальных Православных Церквей, Русская Церковь стала единственной Поместной Православной Церковью, которая не возглавлялась более первоиерархом.



Занесенные к нам с Запада ядовитые семена стали вскоре давать на Русской Земле свои всходы.

Здесь надо искать корни немецкого засилья в правящих кругах, проникновения и расширения масонского влияния, революционного движения декабрьского восстания, нигилизма, террора и других бедствий нашей Родины в этом и последующем столетиях.

Однако, уже в XIX веке в жизни Русской Церкви наступает заметное оздоровление, которое некоторые историки называют даже расцветом церковной жизни в России (Н. Тальберг. История Русской Церкви, Свято-Троицкий Монастырь, Джорданвилль, США, 1959 г.).

За четыре царствования девятнадцатого столетия были прославлены семь святых и установлено празднование свв. Угодникам Волынским.

И это радостное явление не только не угасало, но еще более возрастало в последующие годы. 



С 1896 года по 1916 год, т. е. за двадцать лет царствования Императора Николая II, Русская Православная Церковь обогатилась большим числом новых святых и новых церковных торжеств, чем за весь XIX век.



Первым был прославлен в 1896 г. святитель Феодосий Углицкий.



В 1897 г. было установлено местное празднование свмуч. Исидора и с ним 72 мучеников в г. Юрьеве Ливонском, латинянами утопленных (1472 г.), а в начале XX века – празднование преп. Иова Почаевского.

1903 год ознаменовался великими церковными торжествами по случаю прославления преп. Серафима Саровского Чудотворца, состоявшегося в присутствии Государя и Царской Семьи, вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны, а также многих других Членов Императорской Фамилии, при участии многочисленного духовенства и при огромном стечении паломников.

В Саровскую Пустынь, расположенную среди густых лесов Тамбовской губернии, в сотне верст от ближайшей железной дороги, собралось со всех концов России не менее трехсот тысяч человек, главным образом крестьяне, громко приветствовавшие Царя. 



Перенесение мощей преп. Серафима из Зосимо-Савватиевской церкви в Успенский собор состоялось 18 июля, на второй день торжеств прославления.

Гроб несли Государь, Великие Князья и архиереи. 

Это было уже вечером; по обе стороны шествия стояли густые ряды молящихся с зажженными свечами.

“Выйдя из церкви – пишет участник торжеств – мы очутились, поистине, в другом храме. 

Наполнивший монастырскую ограду народ стоял в благоговейном молчании; у всех в руках горящие свечи. 

Многие, стоя на коленях, молились по направлению к собору. 

Вышли за монастырскую ограду, – там та же картина, но еще величественнее, еще грандиознее: там стоят еще большие толпы народа и также со свечами, иные держат целые пуки их. 

Было так тихо, что пламя свечей не колыхалось.

Тут был в буквальном смысле стан паломников. Из разных мест доносилось пение. 

То кружки богомольцев и богомолок пели разные церковные песнопения. 

Не видя поющих, можно было подумать, что звуки пения несутся с самого неба… Минула полночь, а пение не умолкало”.

На третий день торжеств, после литургии, говорил проповедь Архиепископ Казанский Димитрий. “Уединенная подвижническая обитель превратилась в многолюдный город”, говорил он. “Всегда пустынный, молчаливый лес Саровский полон ныне волнения и говора, движения и шума. Но это – не шум житейской суеты… Это могучий подъем, неудержимо-сильное проявление сильного и здорового духа благочестия, которым живет и дышит православная Русь” (С. С. Ольденбург, op. cit.).

Саровские торжества укрепили в Государе веру в Его народ. 



Он видел вокруг Себя, совсем близко, несчетные толпы, охваченные теми же чувствами, как и Он, трогательно выражавшие Ему свою преданность. 

Он видел и крестьянство, и духовенство, и дворянство, и Ему не могло не казаться, что та смута, которая тревожила Его за последний год, – это всего лишь наносное, внешнее, чисто городское явление, тогда как сердце России еще здорово и бьется за одно с сердцем своего Государя.

Еще более сильное впечатление произвели Саровские дни на Государыню Императрицу Александру Феодоровну. 

Она никогда не видела ничего подобного, никогда не была свидетельницей такой горячей, пламенной веры, никогда не участвовала в таких грандиозных народных церковных торжествах, никогда не испытывала и не переживала такого высокого духовного подъема. 

Здесь подтвердились незабвенные слова и доводы, которые Она слышала от Цесаревича незадолго до Своей помолвки, – слова и доводы, которые устранили все Ее колебания в вопросе перемены религии и присоединения к святому Православию и преобразили весь Ее духовный мир.

В дни прославления преп. Серафима Саровского Царь и Царица воочию убедились в том, что Они составляют одно неразрывное целое с толщей великого русского народа и что, если на пути их общих стремлений к тесному сотрудничеству в деле устроения государственной жизни встречаются помехи, то вызываются они искусственно созданным средостением, состоящим из чуждых элементов. 

В Саровской Пустыне перед Ними раскрылась наяву, дивная своей духовной красотой, картина подлинной Святой Руси.

+++

12 июня 1909 г. состоялось восстановление празднества св. Княгини Анны Кашинской (супруги св. Вел. Кн. Михаила Ярославича Тверского, замученного в Орде 22 ноября 1318 года, правнука Всеволода Большого Гнезда). 







В Высочайше утвержденном 7 ноября 1908 г. докладе о вторичном прославлении Ее св. мощей говорилось: “В течение своей жизни быв образцом христианской супруги и матери, отличаясь христианской любовью к бедным и несчастным, проявляла искреннее благочестие, мужественно перенося всевозможные испытания” (Н. Тальберг. Церковная деятельность Царя-Мученика, Православная Жизнь, № 3, 1952 года).

Государь живо интересовался этим делом, принимая в нем горячее участие.

История этого необычного события такова. 

Обретение мощей св. Княгини Анны Кашинской произошло 28 июля 1649 года.

12 июня 1650 г. мощи святой были перенесены, в присутствии Царя Алексея Михайловича, в Кашинский Вознесенский собор. 

Однако, по почину Патриарха Иоакима, третьего преемника Патриарха Никона, Соборы 1677 и 1678 гг. постановили “празднования Ей не творити”. 

Это постановление было принято на том основании, что пальцы святой были сложены для совершения двуперстного, а не троеперстного крестного знамения, что было вполне естественно, так как троеперстие было окончательно утверждено лишь на Соборе 1656 года при Патриархе Никоне, а до этого на Руси, в отличие от Восточных Церквей, всегда крестились двумя перстами. 



В таком случае Русская Церковь должна была бы лишиться всех своих святых, так как они жили до проведения злосчастных реформ, приведших к расколу, вызвавшему впоследствии великие – и, быть может, роковые – потрясения в церковной и государственной жизни нашей Родины.

Так или иначе, эта нелепая ошибка, которую можно объяснить лишь фанатизмом реформаторов и разгоревшимися страстями, была исправлена ровно через 260 лет, в царствование Императора Николая II. Т

оржество восстановления празднования св. Анны Кашинской происходило в г. Кашине в православном Успенском соборе по единоверческому чину.

Это событие имело также большое значение для привлечения к Православно старообрядцев, так как оно устраняло с их стороны укоризны в том, что в Православной Церкви не прославляются святые, имеющие двуперстное сложение для крестного знамения (Н. Тальберг, История Русской Церкви, op. cit.; и др.).

+++

23 мая 1910 г. древний Полоцк торжественно встречал, вместе с Королевой Эллинов Ольгой Константиновной, Ее Августейшим братом Вел. Кн. Константином Константиновичем, Вел. Кн. Елизаветой Феодоровной и Е. В. Князем Игорем Константиновичем, святые мощи преп. Евфросинии Княжны Полоцкой, преставившейся в Иерусалиме в 1173 г. и почивавшей в Киеве.

Крестный ход из матери городов русских вышел 19 апреля.

От Киева до Орши св. мощи были перевезены по Днепру, а от Орши до Витебска – пешим путем.

По обеим сторонам дороги стояли тысячи народа с зажженными свечами.

В Киеве и Полоцке число богомольцев доходило до 20. 000 человек.

По этому поводу Государь обратился к Киевскому Митрополиту Флавиану со следуюшим рескриптом: 

“Свято прошедшая поприще, указанное Ей Божественным Промыслом, да пребудет Святая Княжна для всего Белорусского народа навеки яркою путеводительною звездою, указующую правду Православия. 

Проявившийся же в незабвенные дни перенесения честных мощей Ее дух благочестия в народе, притекавшем в великом множестве на поклонение Преподобной, да послужит в назидание и тем, кто, в житейской суете и душевном смятении, готовы покинуть спасительный путь истинной Православной веры” (Н. Тальберг. Церковная деятельность Царя-Мученика, ор. cit.).

Этот рескрипт, получивший широкое распространение, встретил живой отклик среди населения.

4 сентября 1911 г., в присутствии Вел. Кн. Елисаветы Феодоровны и Вел. Кн. Константина Константиновича, совершено было прославление мощей святителя Иоасафа Белгородского. 

На торжество собралось 150. 000 паломников. 

Государыня Императрица Александра Феодоровна и Вел. Кн. Елисавета Феодоровна пожертвовали к раке лампады художественной работы.

На всеподданнейшем докладе Обер-Прокурора Св. Синода о сем прославлении Государь 10 декабря 1910 г. начертал: “Благодатным предстательством Святителя Иоасафа да укрепляется в Державе Российской преданность праотеческому Православию ко благу всего народа Русского. Приемлю предложение Св. Синода с искренним умилением и полным сочувствием” (Н. Тальберг, Церковная деятельность Царя-Мученика, ор. cit.).

Вскоре после открытия мощей свят. Иоасафа Белгородского Государь Император прибыл поклониться Его св. мощам (Н. Тальберг, История Русской Церкви, op. cit.).

В 1911 г. было восстановлено церковное почитание преп. Евфросина Синозерского. 

Это был в царствование Императора Николая II второй случай – после св. Кн. Анны Кашинской – вторичного прославления святого, ошибочно исключенного из сонма Русских Святых во время реформ, предпринятых Патриархом Никоном в XVII веке.

17 февраля 1913 г. в Москве были торжественно прославлены мощи святителя Гермогена, Патриарха Московского и всея России. 







По этому случаю Государь телеграфировал Вел. Кн. Елисавете Феодоровне: “Благодарю собравшихся в стенах Кремля на молитвенное поминовение Патриарха Гермогена, пример коего да светит в настоящие и будущие времена”.

28 июля 1914 г. состоялось прославление мощей святителя Питирима, Епископа Тамбовского.

Во время Великой Войны, 10 июня 1916 года, Митрополит Макарий Московский совершил прославление мощей святителя Иоанна, Митрополита Тобольского и Сибирского. 

На всеподданнейшем докладе Государем, который в то время был Верховным Главнокомандующим русской армией, было начертано: “Приемлю предложение Святейшего Синода с умилением и с тем большим чувством радости, что верю в предстательство Святителя Иоанна Максимовича (Святитель Иоанн Максимович происходил из дворянского рода Максимовичей, к которому принадлежал также глубоко почитаемый в Зарубежьи Архиепископ Иоанн Западно-Американский и Сан-Францисский, бывший Епископ Шанхайский) в эту годину испытаний за Русь Православную” (Н. Тальберг. Церковная деятельность Царя-Мученика, op. cit.).

+++

 Основной чертой характера Императора Николая II, служившей источником Его духовной и волевой силы, была Его религиозная сущность, нашедшая яркое выражение в следующих двух актах.

Первый из них был дан Государем 12 января 1909 г. по случаю кончины приснопамятного прот. о. Иоанна Кронштадтского, который еще при жизни признавался святым не только всем русским церковным народом, но и заграницей (Св. праведный о. Иоанн Кронштадтский Чудотворец был канонизирован Русской Православной Церковью Заграницей в 1964 году).

“Неисповедимому Промыслу Божию было угодно, чтобы угас великий светильник Церкви Христовой и молитвенник Земли Русской, всенародно чтимый пастырь и праведник о. Иоанн Кронштадтский. 

Всем сердцем разделяя великую скорбь народную о кончине любвеобильного пастыря и благотворителя, Мы с особым чувством обновляем в памяти Нашей скорбные дни предсмертного недуга в Бозе почившего Родителя Нашего, Императора Александра III, когда угасающий Царь пожелал молитв любимого народом молитвенника за Царя и Отечество. 

Ныне вместе с народом Нашим, утратив возлюбленного молитвенника Нашего, Мы проникаемся желанием дать достойное выражение сей совместной скорби Нашей с народом молитвенным поминовением почившего, ежегодно ознаменовывая им день кончины отца Иоанна, а в нынешнем году приурочив оное к сороковому дню оплакиваемого события. 

Будучи и по собственному духовному влечению Нашему и по силе Основных Законов первым блюстителем в Отечестве Нашем интересов и нужд Церкви Христовой, Мы со всеми верными и любящими Сынами ее ожидаем, что Св. Синод, став во главе сего начинания, внесет свет утешения в горе народное и зародит на вечные времена живой источник вдохновения будущих служителей и предстоятелей Алтаря Христова на святые подвиги пастырского делания”.

Прот. о. Иоанн Кронштадтский не только присутствовал при кончине Императора Александра III, но, по желанию Государя Николая Александровича, он также сослужил при Его бракосочетании в церкви Зимнего Дворца 14 ноября 1894 г. и при коронации в Успенском соборе 14 мая 1896 года.

В втором рескрипте, данном по случаю столетней годовщины Отечественной войны, Государь писал:

“Сто лет назад, когда первопрестольная столица, а с нею и вся Святая Русь, переживала тяжкую годину нашествия двадесяти язык, православное духовенство, перенося вместе со всем русским народом лишения и невзгоды, оказало Отечеству великую заслугу. 

Будя в сердцах народа и доблестного воинства пламенную веру в Бога, беззаветную преданность своему Царю и любовь к Церкви и Родине, врагами униженным и поруганным, духовенство, среди ужасов смерти, пожаров и разорения, поддерживало мужество и крепкое стояние за Святую Русь возгреванием надежды на скорое заступление и помощь Божию. Вечно памятными останутся слова, вдохновенно сказанные Преосвященным Августином при встрече в Москве блаженной памяти Императора Александра Благословенного: “С нами Бог! Разумейте, языки, и покоряйтесь, яко с нами Бог! Господь сил с Тобою, Царь!” (Н. Тальберг. Церковная деятельность Царя-Мученика, ор. cit.).

+++

Церковная деятельность Императора Николая II была весьма широкой и охватывала все стороны церковной жизни.

В Его царствование Россия продолжала украшаться обителями и церквами.





Сравнение статистических данных за 1894 г. и за 1912 г. показывает, что за эти восемнадцать лет было открыто 211 новых мужских и женских монастырей и 7546 новых церквей, не считая большого числа новых часовен и молитвенных домов. 



Среди новых храмов нельзя не отметить великолепный Феодоровский Государев собор в Царском Селе, воздвигнутый на выбранном Государем месте на поляне, прилегающей к парку, вблизи Александровского дворца, законченный и освященный в 1912 году.

Помимо главного – верхнего храма, собор имел нижний храм, называвшийся Пещерным храмом во имя преподобного Серафима Саровского Чудотворца.

Феодоровский Государев собор, сооруженный при ближайшем участии Их Величеств на предоставленные Ими крупные средства, был замечателен высокохудожественным внутренним убранством, а Пещерный храм отличался находившемся в нем собранием подлинных святых предметов старины (он был уничтожен безбожной коммунистической властью так же, как бесчисленное множество других православных святынь, исторических памятников и древностей российских).

Кроме того, благодаря щедрым пожертвованиям Государя, в эти же годы во многих европейских городах были сооружены 17 новых русских храмов, выделявшихся своей красотой и ставших достопримечательностями тех городов, в которых они были построены.

В церковных делах Государь Николай Александрович, следуя примеру Своего Державного Отца, особенно заботился об улучшении материального положения духовенства и о духовном просвещении. 



В связи с Высочайше утвержденным в 1892 г. мнением Государственного Совета относительно назначения всем без исключения причтам жалования, Император Александр III писал обер-прокурору Св. Синода К. П. Победоносцеву: 

“Давно это была моя мечта, мое глубокое убеждение, что необходимо придти на помощь и обеспечить сельское духовенство, и теперь, слава Богу, мне это наконец удалось.

Дед мой Николай Павлович начал это в сороковых годах, а я его только продолжаю” (Н. Тальберг. История Русской Церкви, op. cit.).



При Императоре Николае II был проведен целый ряд других мероприятий в этом направлении.

Так, например, в 1902 г. Им был утвержден устав о пенсиях и единовременных пособиях священнослужителям и псаломщикам. 

“Убежден”, – начертал Государь при утверждении устава, – “что епархиальное духовенство с углубленным рвением будет нести свое пастырское служение в истинно христианском духе” (Н. Тальберг. Церковная деятельность Царя-Мученика, ор. cit.).

Не меньше внимания обращал Император Николай II на улучшения в области духовного просвещения. 



Как и Его Державный Родитель, Он ревностно заботился о церковно-приходских школах, против которых позднее вела кампанию вновь учрежденная Государственная Дума.Тем не менее, в 1913 г. в России насчитывалось 37. 641 церковно-приходская школа, а число учащихся в них достигло двух миллионов детей.



В этой области незаменимым помощником Государя был Его бывший преподаватель вероучения и богословских предметов К. П. Победоносцев, занимавши в течение 25 лет пост Обер-прокурора Св. Синода.

Епископ Волынский Антоний (Храповицкий) в своем пространном письме, написанном ему в 1905 году в связи с его уходом в отставку, писал, помимо прочего, следующее: 

“Просвещение народа в единении с Церковью, начатое в 1884 г. исключительно благодаря Вам и Вами усиленно поддерживавшегося до последнего дня Вашей службы, есть дело великое, святое, вечное, тем более возвышающее Вашу заслугу Церкви, престолу и отечеству, что в этом деле Вы были нравственно почти одиноким.

Вы не были продолжателем административной рутины, как желают представить Вас жалкие, бездарные критики. 

Напротив, Вы подымали целину жизни и быта, брались за дела, нужные для России, но до Вас администрации неведомые… 



Первое – дело церковно-приходских школ Вы таким образом подняли и вынесли на своих плечах.

Второе – приближение духовной школы к нуждам народа, к жизни Церкви – Вы старались выполнить… и успели внести в нее несколько сильных оздоровляющих лучей церковного и народного духа”.

Духовные учебные заведения делились, в зависимости от уровня образования, на низшие, средние и высшие, которые назывались, соответственно, духовными училищами, духовными семинариями и духовными академиями.

В 1913 году, по случаю празднования 300-летия Дома Романовых, Государь, чтобы подчеркнуть важность высшего духовного образования, наименовал духовные академии Императорскими.

+++

 Будучи глубоко верующим церковным человеком, Благочестивый Император поощрял и поддерживал развитие всех видов искусства, способствующих художественному внутреннему убранству храмов и красоте и благолепию совершаемых богослужений.



В этом деле Он нашел ревностную помощницу в лице не менее Благочестивой Царицы Александры Феодоровны.

Государь понимал значение исторической древности в церковной области, и при нем это дело быстро развивалось. 



В 1901 г. был Высочайше утвержден Комитет попечительства о русской иконописи, и в Его царствование все более и более усиливался интерес к ней.

В 1913 г. в Москве была устроена выставка древних икон, приуроченная к празднованию 300-летия Дома Романовых.



Один из крупнейших знатоков этого искусства, П. П. Муратов, писал:

“Казалось, этот интерес достиг своего апогея весной 1914 года. Ведь, не было никаких сомнений, что при религиозности Государя и Государыни и при большом их внимании к русской старине, особенно пробужденном юбилейным 1913-м годом, древняя русская религиозная живопись заинтересует Их и найдет в Них своих покровителей. Так это и случилось” (Возрождение, 9 февраля 1933 г.).Со своей стороны, С. С. Ольденбург отметил: 

“Организованная в 1913 г. в Москве Романовская церковно-археологическая выставка, устроенная в Чудовом монастыре, и выставка древне-русского искусства Императорского Археологического института дали возможность широким русским кру-гам познакомиться с русским искусством XIV-XVII веков, которое так ценил Государь. Художественное значение русской иконописи впервые получило должную оценку” (С. С. Ольденбург, op. cit.).

Государь, отлично знавший церковный устав, хорошо знал, понимал и любил церковное пение.







Согласно отзыву известного регента П. А. Александрова, все царствование Императора Николая II “можно назвать последним этапом извилистого пути русского церковного пения; этот этап характерен сильным развитием художественной церковной музыки, становлением ее на свой собственный национальный путь” (Н. Тальберг, op. cit. ). 

Прекращение преследования старообрядцев при Императоре Николае II расширило возможности изучения древнего русского церковного пения и его памятников – крюковых рукописей, ставших теперь доступными более широкому кругу ученых. 

После одного духовного концерта Синодального хора, имевшего место в Москве в Высочайшем присутствии, Государь сказал, что “хор достиг самой высшей степени совершенства, дальше которой трудно себе представить, что можно пойти” (Прот. В. М. Металлов. Синодальное Училище в его прошлом и настоящем).

Чтобы лучше понять огромное значение церковного пения и интерес, проявляемый к нему Государем, приведем выдержку из замечательного слова, обращенного Архиепископом Арсением Новгородским к участникам съезда учителей пения духовно-учебных заведений его епархии, состоявшемся в 1911 году:

“Вы, конечно, знаете, почему так нужно дорожить нашим древним церковным пением. Оно есть выражение духа нашего народа, воспитавшего и возросшего под влиянием Церкви, которая была пестуном его, чадолюбивою матерью. 

Но если Церковь оказывала религиозно нравственное влияние на народ, то и народ вносил многое от своего природного богатства и дарования в недра Православной Церкви, в виде мелодий, в которых отражаются глубина и сила его религиозного чувства и вообще его душевные качества.

Эти мелодии, то возвышенно-простые, строгие и важные, то нежные, трогательные и умилительные, народ, как лучшее достояние свое, от чистого сердца отдает своей матери – Церкви. 

Вот почему эти родные звуки дороги ему, как передуманные, пережитые перечувствованные им.

О многом они говорят русскому человеку: и о былом, и о настоящем, и об ожидаемом в будущем; будят в нем лучшие, благороднейшие порывы, святые чувства любви к Вере, Царю-Отцу и родному Отечеству. 

Вот почему нужно дорожить этими родными мелодиями, как памятниками религиозно-народного творчества. 

К сожалению, мы не дорожим им. 

Отсюда истинное церковное пение забывается, измышляется новое, чуждое духу нашего народа. Забота о сохранении и восстановлении древнего церковного пения является одною из главных забот тех, кому дороги интересы Церкви и народа” (Н. Тальберг, op. cit.).

В нашем кратком обзоре не представляется возможным перечислить все отрасли художественной работы, которые были обязаны своим процветанием личному участию Государя, как, например, изготовление церковной утвари по старинным образцам, великолепное изготовление священных одежд, высокохудожественное рукоделие для церковных нужд и многое другое.

Все виды искусства, возвышающие душу православного христианина и приближающие ее к Богу, которыми так богата наша Церковь, начиная с церковной архитектуры и кончая угасавшим, а ныне и вовсе забытым, искусством православного церковного колокольного звона, столь близкого сердцу русского человека, интересовали Государя и встречали с Его стороны поддержку.

+++

Заботы Императора Николая II о Церкви Божией простирались далеко за пределы России.





Во многих церквах Греции, Болгарии, Сербии, Румынии, Черногории, Турции, Египта, Сирии, Ливии, Абиссинии, Палестины имеется тот или иной дар Царя-Мученика.

Целые комплекты сребропозлащенных облачений, икон и богослужебных книг посылались в епархии Сербской, Греческой, Болгарской, Черногорской, Антиохийской, Константинопольской и Иерусалимской Православных автокефальных Церквей, не говоря уже о щедрых денежных субсидиях на их поддержание.

Он, и только Он во всем мире, выступал на защиту православной веры и Церкви и оберегал церковный мир по всему миру. Воистину, Он был ктитором всей Православной Вселенской Церкви.



Он, и только Он, вставал на защиту, когда турки вырезывали армян-христиан, притесняли и угнетали славян, и широко открывал границы России беженцам этих стран (Е. Махараблидзе. Царственные Мученики. Православная июль 1948 г.).

Вопреки широко распространенному мнению, в особенности среди иностранцев, Русский Император не был ни главой, ни духовным главой Русской Поместной Православной Церкви, но, как носитель верховной власти величайшего православного государства, Помазанник Божий, Он нес священные обязанности Вселенского Покровителя и Защитника Православия и, в этом качестве, занимал в православном мире самое высокое место.

Но наиболее важной была великая общечеловеческая миссия, возложенная Божественным Промыслом на Императора Всероссийского. 



Тем, кто знает Священное Писание, известны слова Апостола Павла из его Второго послания к Фессалоникийцам: “Тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят из среды Удерживающий теперь”. 

“Удерживающим” здесь называется Глава величайшего христианского государства, каковым была в то время Римская Империя. 



Русская Православная Церковь с полным правом и основанием относит эти слова св. Апостола к Русскому Царю, Наследнику православных христианских императоров Рима и Византии, Возглавителю Третьего Рима – Православного Самодержавного Царства. Он был священным лицом, преемственным носителем особой силы благодати Святого Духа, которая действовала через Него и удерживала распространение зла. 



Император Николай II был глубоко проникнут сознанием этой лежащей на Нем религиозно-мистической миссии.

Как справедливо отмечает Епископ Нафанаил, “утверждение, что при наличии Православного ЦарстваИмператорской России – не могло бы совершиться того страшного всемирного разлива зла, которое мы наблюдаем в настоящее время, это не наша своевольная претензия” (Русское Возрождение, № 2, 1978, стр. 170).



И, действительно, Фридрих Энгельс, – ближайший сподвижник Карла Маркса, его соплеменник и соучастник, – еще в прошлом веке писал: 

“Ни одна революция в Европе и во всем мире не может достигнуть окончательной победы, пока существует теперешнее русское государство” (Карл Маркс и революционное движение в России. Москва, 1933 г., стр. 15).



Такое свидетельство со стороны одного из главных основателей советского коммунизма, этой кровавейшей формы современного богоборчества, нельзя не признать серьезным доказательством правильности толкования нашей Церковью пророческих слов Апостола Павла, как относящихся к Русскому Императору, как Удерживающему, являющемуся оплотом добра против все возрастающего в мире зла.

+++

 Мы подробно рассказали о церковной деятельности Императора Николая II и сделали пространный экскурс в историю Московской Руси, чтобы разъяснить те побуждения, под влиянием которых Государь был готов предпринять небывалый в истории шаг, характеризующий Его как человека исключительной силы воли и необыкновенного величия духа.

Всеми силами души Император Николай II стремился вернуть Россию на спасительный самобытный путь Святой Руси, возродить ее идеалы, восстановить ее монолитность, воссоздать и укрепить существовавшее в прошлом единство между Церковью, Царем и народом, которое лежало в основе ее могущества. 



Он ясно понимал роковые ошибки Великого Преобразователя, ослепленного материальными достижениями Запада и поставившего, по западному образцу, материальное начало впереди духовного.

Надо было круто поворачивать государственный корабль к родным берегам, в сторону от Запада, давно отступившего от истинной христианской веры. 

А для этого надо было, прежде всего, восстановить Патриаршество.

Государь давно интересовался этим вопросом, тщательно изучил его и искал наилучшие пути к его разрешению.



Если бы дело ограничивалось только переменой в церковном управлении, т.е. упразднением Синода и передачей высшей церковной власти в руки Патриарха, то это не могло бы вызвать никаких затруднений. 

Но проведение реформ в том грандиозном масштабе, в каком они были задуманы Государем, было делом чрезвычайно сложным. 

Ведь, речь шла о перестройке всего государственного здания на духовных началах, причем успех намеченного плана всецело зависел от удачного выбора Патриарха, так как, помимо своих прямых обязанностей по возглавлению Церкви, он привлекался также, вместе с лучшими выборными людьми Русской Земли, в лице Земского Собора, и к участию в управлении государственными делами, как это было в старину. 



Особенно важным должен был быть, конечно, трудный переходный период. 



После глубоких размышлений, Государь принял мужественное решение: возложить, если Господу будет угодно, это тяжелое бремя на себя.



Никакие трудности этой задачи, не говоря уже о тяжком монашеском подвиге, Его не пугали и не смущали. 



Не было той жертвы, которую Он не принес бы с радостью ради интересов Своего народа и блага Родины.



И Он стал терпеливо ждать удобного случая, чтобы объявить о Своей готовности отказаться от Монаршего служения, с тем, чтобы занять патриарший престол.

И вот, в ближайшее время, в марте 1905 года, наступил момент, когда Государь сообщил членам Святейшего Синода о Своем намерении.

Известный церковный деятель и серьезный писатель С. Нилус, в своем замечательном труде “На берегу Божией Реки”, написанном в Оптиной Пустыни, рассказывает следующее об этой попытке Императора Николая II осуществить Свою заветную мечту:

“Было это во дни тяжелого испытания сердца России огнем Японской войны.



В это несчастное время Господь верных сынов ее утешил дарованием Царскому престолу, молитвами преподобного Серафима, Наследника, а Царственной Чете – Сына-Царевича – Великого Князя Алексия Николаевича.

Государю тогда пошел только что 35-й год, Государыне-супруге 31-ый.

Оба были в полном расцвете сил, красоты и молодости.

Бедствия войны, начавшиеся нестроения в государственном строительстве, потрясенным тайным, а где уже и явным, брожением внутренней смуты – все это тяжелым бременем скорбных забот налегло на Царское сердце.

Тяжелое было время, а Цусима была еще впереди.

В те дни и на верхах государственного управления, и в печати, и в обществе заговорили о необходимости возглавления вдовствующей Церкви общим для всей России Главою-Патриархом.



Кто следил в то время за внутренней жизнью России, тому, вероятно, еще памятна та агитация, которую вели тогда в пользу восстановления патриаршества во всех слоях интеллигентного общества.

Был у меня среди духовного мира молодой друг, годами много меня моложе, но устроением своей милой христианской души близкий и родной моему сердцу человек.

В указанное выше время он в сане иеродиакона доучивался в одной из древних академий, куда поступил из среды состоятельной южно-русской дворянской семьи по настоянию весьма тогда популярного архиерея одной из епархий юга России.



Вот какое сказание слыхал я из уст его:

Во дни высокой духовной настроенности Государя Николая Александровича, – так сказывал он мне, – когда под свежим еще впечатлением великих Саровских торжеств и радостного исполнения связанного с ними обетования о рождении Ему Наследника, Он объезжал места внутренних стоянок наших войск, благословляя их части на ратный подвиг, – в эти дни кончалась зимняя сессия Св. Синода, в числе членов которой состоял и наш Владыка.

Кончилась сессия.

Владыка вернулся в свой град чернее тучи.

Зная его характер и впечатлительность, а также и великую его несдержанность, мы, его приближенные, поопасались на первых порах вопросить его о причинах его мрачного настроения, в полной уверенности, что пройдет день-другой, и он не вытерпит – сам все нам расскажет.

Так оно и вышло.

Сидим мы у него как-то вскоре после его возвращения из Петербурга, беседуем, а он, вдруг, сам заговорил о том, что нас более всего интересовало. 



Вот, что поведал он тогда:

– Когда кончилась наша зимняя сессия, мы – синодалы, во главе с первенствующим Петербургским Митрополитом Антонием (Вадковским), как по обычаю полагается при окончании сессии, отправились прощаться с Государем и преподать Ему на дальнейшие труды благословение, то мы, по общему совету, решили намекнуть Ему в беседе о том, что нехудо было бы в церковном управлении поставить на очереди вопрос о восстановлении патриаршества в России.



Каково же было удивление наше, когда, встретив нас чрезвычайно радушно и ласково, Государь с места Сам поставил нам этот вопрос в такой форме:

– Мне, – сказал Он, – стало известно, что теперь и между вами в Синоде и в обществе много толкуют о восстановлении патриаршества в России. 

Вопрос этот нашел отклик и в моем сердце и крайне заинтересовал и меня. 

Я много о нем думал, ознакомился с текущей литературой этого вопроса, с историей патриаршества на Руси и его значения во дни великой смуты междуцарствия и пришел к заключению, что время назрело и что для России, переживающей новые смутные дни, патриарх и для Церкви, и для государства необходим. Думается мне, что и вы в Синоде не менее моего были заинтересованы этим вопросом. 

Если так, то каково ваше об этом мнение?

Мы, конечно, поспешили ответить Государю, что наше мнение вполне совпадает со всем тем, что Он только что перед нами высказал.

– А если так, – продолжал Государь, – то вы, вероятно, уже между собой и кандидата себе в патриархи наметили?

Мы замялись и на вопрос Государя ответили молчанием.

Подождав ответа и видя наше замешательство, он сказал:

– А что, если я, – как вижу, вы кандидата еще не успели себе наметить или затрудняетесь в выборе, – что если я сам его вам предложу – что вы на это скажете?

– Кто же он? – спросили мы Государя.

Кандидат этот, – ответил Он, – я. 

По соглашению с Императрицей я оставляю престол моему сыну и учреждаю при нем регентство из Государыни Императрицы и брата моего Михаила, а сам принимаю монашество и священный сан, с ним вместе предлагая себя вам в патриархи. Угоден ли я вам, и что вы на это скажете?

Это было так неожиданно, так далеко от всех наших предположений, что мы не нашлись что ответить и… промолчали. 



Тогда, подождав несколько мгновений нашего ответа, Государь окинул нас пристальным и негодующим взглядом: встал молча, поклонился нам и вышел, а мы остались, как пришибленные, готовые, кажется, волосы на себе рвать за то, что не нашли в себе и не сумели дать достойного ответа.Нам нужно было бы Ему в ноги поклониться, преклоняясь пред величием принимаемого Им для спасения России подвига, а мы… промолчали.

– И когда Владыка нам это рассказывал, так говорил мне молодой друг мой, – то было видно, что он, действительно, готов был рвать на себе волосы, но было поздно и непоправимо: великий момент был не понят и навеки упущен – “Иерусалим не познал времени посещения своего… ” (Лк.19:44).

С той поры никому из членов тогдашнего высшего церковного управления доступа к сердцу Цареву уже не было. 



Он, по обязанностям их служения, продолжал, по мере надобности, принимать их у себя, давал им награды, знаки отличия, но между ними и Его сердцем утвердилась непроходимая стена, и веры им в сердце Его уже не стало, оттого, что сердце царево, истинно, в руце Божией, и благодаря происшедшему въяве открылось, что иерархи своих си искали в патриаршестве, а не яже Божиих, и дом их оставлен был им пуст.

Это и было Богом показано во дни испытания их и России огнем революции. Чтый да разумеет (Лк. 13: 35)” (Сергей Нилус. На берегу Божьей реки. Записки православного, т. II (“IV. Сердце Царево в руце Божией”), стр. 181-183. Изд. Братства преп. Германа Аляскинского, Сан-Франциско. Калифорния, 1969 г.).

+++

 Много лет спустя Государь поделился Своими переживаниями и мыслями по этому вопросу с двумя из своих приближенных, одним из которых был Его любимый флигель-адъютант гр. Д. С. Шереметев.

На заседании 22 марта Синод единогласно высказался за восстановление патриаршества и за созыв в Москве Всероссийского церковного собора для выбора патриарха.





Однако, поспешность этого решения встретила возражения со стороны видных богословов, и вследствие возникших разногласий, Государь 31 марта начертал на докладе Синода следующую резолюцию: 



“Признаю невозможным совершить в переживаемое ныне тревожное время столь великое дело, требующее и спокойствия и обдуманности, каково созвание поместного собора. 

Предоставляю Себе, когда наступит благоприятное для сего время, по древним примерам православных Императоров, дать сему делу движение и созвать собор Всероссийской Церкви для канонического обсуждены предметов веры и церковного управления” (С. С. Ольденбург, op. cit., стр. 276).

Но уже в конце того же года, 27 декабря, Он обратился с рескриптом на имя Митрополита Антония С. -Петербургского, в котором писал: “Ныне я признаю вполне благовременным произвести некоторые преобразования в строе нашей отечественной Церкви… Предлагаю Вам определить время созвания этого собора” (Ibidem, стр. 337).

На основании этого рескрипта было образовано Предсоборное Совещание для подготовки созыва собора, которое вскоре приступило к своим занятиям. Совещание выполнило чрезвычайно важную и ценную работу, потребовавшую много времени и труда, но вспыхнувшая Мировая война помешала созыву собора в царствование Императора Николая II.Вместо спокойной обстановки, которую Государь считал необходимой для проведения столь важных реформ, он был созван в самых неблагоприятных условиях, во время страшной войны, после свержения исторического государственного строя России, когда страна была охвачена революционным безумием, и наиболее важные решения были приняты под грохот пушек в дни начавшейся гражданской войны.

Далее