Царская присяга

1394217_214475208730623_1333798874_n

Из поколения в поколение, со дня Соборного обета верности 1613 года, измена Царям из рода Романовых “росла и умножалась”.

Ко времени царствования Государя Николая Второго чаша Божьего долготерпения разнообразными грехами неверности народа наполнилась до краев.

2 марта 1917 года Господь взял от среды (христиан) Удерживающего (2Фес. 2,7), т.е. Православного Самодержца вместе с благодатью Соборности, подаваемой народу через его Главу.

Утеряв эту благодать Святого Духа, народ от Соборной жизни перешел к Соборной смерти, умер как Соборная личность.

Во исполнение воли Божьей, “Христу в уподобление”, святой Царь Николай Второй Своей добровольной смертью искупил Соборный грех народа, чтобы открыть ему возможность Соборного покаяния.

Началом же Соборного покаяния народа явится Соборное прославление святого Царя Николая за Его искупительный подвиг, плод Соборного покаяния – возвращение на престол Богоизбранного Самодержца вместе с благодатью Святого Духа, воскрешающей народ к Соборным добродетелям.

Душеспасительно для каждого христианина духовно готовиться к грядущему Соборному покаянию народа.

Этим приготовлением должно быть правильное исповедание Царского служения и правильное почитание святого Царя Николая Второго, как искупителя греха неверности Своего народа.

Исповедание грехов:

СОГРЕШИЛ подпаданием под 1-ю анафему в неделю Торжества Православия тем, что отвергал особый Промысел Божий о Своих Помазанниках, приписывал восхождение на Престол и действия Помазанников Божьих людской воле или “случайным” обстоятельствам, но не Всепремудрому и Всемогущему Богу. Отвергал, что Боговластие и Боговодительство над Церковью Христовой и Народом Божиим Господь осуществляет посредством Своего Помазанника. Считал, что Божий Избранник-Царь есть “угнетатель”, “эксплуататор”, “враг″ Церкви Христовой и Народа Божьего.

СОГРЕШИЛ подпаданием под 2-ю анафему в неделю Торжества Православия тем, что хулил Праведность, Милосердие, Премудрость и Всеведение Божие, Который избирает, поставляет и действует через Своих Помазанников.

СОГРЕШИЛ подпаданием под 4-ю анафему в неделю Торжества Православия тем, что отвергал необходимость для Спасения России от Соборной смерти сошествие с Престола Императора Николая Александровича и Его вольные Христоподобные искупительные страдания на Екатеринбургской Голгофе.

СОГРЕШИЛ подпаданием под 5-ю анафему в неделю Торжества Православия тем, что отвергал Христоподобную искупительную жертву Святого Царя Николая – единственное наше средство для оправдания пред Богом в Соборном грехе.

СОГРЕШИЛ подпаданием под 7-ю анафему в неделю Торжества Православия тем, что не веровал, яко Дух Святой обитает в сердце Помазанника Божия, умудряет, наставляет Его на всякую Истину и через Него возвещает Церкви Христовой и Народу Божию Истинный Путь к Вечному Спасению.

СОГРЕШИЛ подпаданием под 8-ю анафему в неделю Торжества Православия тем, что отвергал Суд будущий и праведное Воздаяние Вечное за почитание Помазанников Божиих и осуждение – за не почитание, злословие и хулу на Них.

СОГРЕШИЛ подпадением под 9-ю анафему в неделю Торжества Православия, тем, что:

а) отвергал (либо хулил) Священное Таинство Брака, совершаемое во время коронации между Помазанником Божиим и Церковью Христовой, когда отридцал, что Помазанник Божий является Главой Земной Воинствующей Церкви. Муж есть глава жены (Еф.5:23) Во врема этого Таинства христос земной (Помазанник Божий) выступает женихом, а Земная Воинствующая Церковь – невестой.

б) отвергал (или хулил) Таинство Рукоположения, совершаемое над Помазанником Божиим во время коронации, когда отрицал, что Богопомазанник поставлен Господом быть Епископом Епископов и Епископом внешних дел Земной Воинствующей Церкви.

в) отвергал (или хулил) Таинство Миропомазания, совершаемое над Божиим Избранником, когда отрицал, что Бог изливает на Своего Помазанника особую Благодать для прохождения Великого Царского Служения и дает Ему иное сердце (1Цар.10:9), которое всегда находится в Руке Господа, и которое Господь направляет куда Ему угодно. (Притч.21:1)

СОГРЕШИЛ подпаданием под 10-ю анафему в неделю Торжества Православия, тем, что:

а) отвергал постановления Благочестивых Соборов Православной Церкви и, в первую очередь, постановление Благочестивого Земско-Поместного Собора 1613 года, на котором вся Россия дала Богу Соборный Обет верно служить Его Помазанникам – Самодержавным Царям из Дома Романовых – вплоть до Второго Пришествия Христа. Признавал законность власти самозванцев, т.е. не принадлежащих к Царствующему Роду Романовых, утвержденному навеки Собором 1613 года. Участвовал в выборах, голосовал за самозванцев, вместо того, чтобы молитвенно просить Бога возвратить на Святое Место – на Царский Престол – Своего Избранника-Царя, Который бы уже назначил и утвердил все власти на местах.

б) отвергал учение Православной Церкви о Царской Власти Помазанника Божия, т.е. то, что Бог поставил Своего Помазанника быть Царем (Главою) над Сионом, (т.е. Земной Воинствующей Церковью) (Пс.2:6) для того, чтобы пасти Народ Свой, Иаков (Богоизбранный Народ), Наследие Свое, Израиля (Православную Церковь) (Пс.77:71), и возвещать [для Церкви Христовой и Богоизбранного Народа] повеления Господня. (Пс.2:7).

в) отвергал Боговдохновенные писания Святых Угодников Божии, через которых Господь говорил о Богоустановленности Православного Царского Самодержавия, его необходимости и благотворности для мира и благоденствия Церкви Христовой, Русского Богоизбранного Народа и Государства Российского. Пренебрегал наставлениями Святых Угодников Божиих Православной Церкви, которые учат, что “верным служением Царю земному, мы верно служим Царю Небесному” (Свят. Филарет Дроздов), “что Бог положит не сердце Государю – тому и надобно повиноваться”, “Царь, не идущий против Своей Облагодатствованной совести, не погрешает” (Св. Прав. Иоанн Кронштадский), “нет греха большего на земле, чем противление воле Помазанника Божьего” (Преп. Анатолий Оптинский).

г) отвержением Соборного Постановления Великого Московского Земско-Поместного Собора 1666 – 1667 года, согласно которому, все Царские изменники лишаются Христианского звания, так как звание “Христианин” означает не только последователя Христа Господа, но и верноподданного христа Господня – Помазанника Божия.

д) отвержением учения Православной Церкви об ответственности Помазанников Божьих только лишь “Единым Небесным Царем”, и не подотчетности Их даже перед Вселенскими Соборами. Позволял себе давать оценку решениям и действиям Царей. Верил клевете на Помазанников Божьих, сам распространял ее и не препятствовал ее распространению.

СОГРЕШИЛ подпаданием под 11-ю анафему в неделю Торжества Православия, тем, что помышлял, яко Помазанники Божии возводятся на Престол не по особливому о Них Божьему Благоволению, и при Миропомазании Даров Святого Духа к прохождению Великого Царского Служения в Них не изливается, и тако дерзал против Избранников Божиих на бунт (например не почитание, осуждение, злословие, хулу) и измену (например тем, что не молился в положенных местах за законного Божьего Избранника и усопших Помазанников Божиих, ходил на выборы, голосовал за самозванцев).

СОГРЕШИЛ подпаданием под 12-ю анафему в неделю Торжества Православия тем, что ругал и хулил Помазанников Божиих, Которые Своим Лицом и Саном Царским суть иконы Господа нашего Иисуса Христа. Тем, что отвергал Православно Учение о Царском Самодержавии, согласно которому царство земное должно быть устроено по образу Царства Небесного, поэтому если на Небе – Вседержитель Бог (а не демократия), то на земле должен быть Самодержавный Царь. Тем, что называл Помазанников Божиих идолами, а не живыми иконами Христа Господа.

СОГРЕШИЛ извращением многовековых Священных Богослужебных Текстов тем, что на Святом Месте Главы Земной Воинствующей Церкви не молился о законном Божьем Избраннике, а молился по изуродованным текстам. Либо сам уродовал дореволюционные Священные Богослужебные, вымарывая из них молитву о Царе-Богопомазаннике и, тем самым, водворяя на Святом Месте Помазанника Божия – Удерживающего міровое зло – мерзость запустения.

СОГРЕШИЛ тем, что в уподобление еретикам-папистам усвоял в молитве Епископу (Патриарху) титул “Великого Господина и Отца нашего”, который Господь усвояет только Своему Помазаннику. У Патриарха свой особый титул – Святейший.

СОГРЕШИЛ отвержением Православно-Монархического мировоззрения, при котором исповедуется нераздельность, единство Народа Божьего, а, напротив, приверженностью к партийно-сектантской идеологии, ведущей к расчленению, противоборству, самоуничтожению народного организма.

СОГРЕШИЛ отвержением, попиранием и хулою Государственного Флага Российской Империи (черно-желто-белого) и Государственного Герба, который есть символ Земной Воинствующей Церкви. Две главы и два крыла орла великого (Откр.12:14) – это Священство и Міряне, Духовная (Священническая) Власть и Гражданская (Государственная) Власть. Третья большая корона – Помазанник Божий, Который, как Глава Земной Воинствующей Церкви, обеспечивает симфонию (слаженную, координированную работу) двух “крыльев″ Церкви Христовой, направляя Церковь к исполнения Божьего Замысла. Всадник на белом коне (Откр.6:2;9:11) на груди орла суть грядущий Русский Царь-победитель антихриста.

СОГРЕШИЛ тем, что, поддавшись сатанинской пропаганде, допустил в душу нравственную порчу: враждебно относился к Государственному Гимну “Боже, Царя храни”; одобрял свержение и убиение Царей; отрицал взаимосвязь судьбы Царя с судьбой Народа; употреблял презрительные прозвища применительно к Царям и Их верным слугам; сам читал и давал читать другим ложь против Царей.

Господи, прости и помилуй меня грешного!

#ПРИСЯГА ПРОИЗВОДИМОМУ ВО СВЯЩЕННИКА

Аз, нижеименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред Святым Его Евангелием в том, что хощу и должен ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, своему истинному и природному ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕМУ ВЕЛИКОМУ ГОСУДАРЮ, ИМПЕРАТОРУ НИКОЛАЮ АЛЕКСАНДРОВИЧУ, САМОДЕРЖЦУ ВСЕРОССИЙСКОМУ, и законному ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ВСЕРОССИЙСКОГО ПРЕСТОЛА НАСЛЕДНИКУ, верно и нелицемерно служить, и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови, и все к высокому ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА самодержавству, силе и власти принадлежащыя права и преимущества узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности, предостерегать и оборонять, и притом по крайней мере стараться споспешествовать все, что к ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может: о ущербе же ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатися, и всякую мне вверенную тайность крепко хранить буду, и поверенный и положенный на мне чин, как по сей (генеральной), так и по особливой, определенной, и от времени до времени ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА именем от предуставленных надо мною начальников определяемым инструкциям и регламентам и указам, надлежащим образом по совести своей исправлять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды противно должности своей и присяги не поступать, и таким образом себя весть и поступать, как верному ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА подданному благопристойно есть и надлежит и, как я пред Богом и судом Его страшным к том всегда ответ дать могу; как суще мне Господь Бог душевно и телесно да поможет.

К тому ж аз, нижеименованный, призываемый ныне к служению иерейскому, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред Святым Его Евангелием в том, что желаю и, при помощи Божией, всемерно потщуся проходить служение сие согласно с словом Божиим, с правилами церковными и указаниями начальства; богослужение и таинства совершать со тщанием и благоговением по чиноположению церковному, ничтоже произвольно изменяя; учение веры содержать и другим преподавать по руководству Святыя Православныя Церкви и Святых отец; вверяемые попечению моему души охранять от всех ересей и расколов, и заблуждших вразумлять и обращать на путь истины; провождать жизнь благочестивую, трезвенную, от суетных мiрских обычаев устраненную, в духе смиренномудрия и кротости, и благим примером руководствовать других ко благочестию; во всяком деле служения моего иметь в мыслях моих не свою честь или выгоды, но славу Божию, благо Святыя Церкви и спасение ближних, в чем да поможет мне Господь Бог благодатию Своею, молитв ради Пресвятыя Богородицы и всех святых. В заключение сего клятвенного обещания моего целую слова и Крест Спасителя моего. Аминь.[2]

[1] Практически на все вопросы, которые могут возникнуть по приведенному перечню грехов против Царской власти, ответы могут быть найдены в заметках автора-составителя Христианское Учение о Царской Властии об обязанностях верноподданных.

[2] Царский сборник. С. 633-634.

 

 


На краю пропасти. Заговор против Царя

194433e0611c

Вопрос о насильственном устранении Царя в 1915-1917 годах был краеугольным камнем конспирации в России. В тайных кругах постоянно вынашивались планы цареубийства.

«В 1915 году, — рассказывает в своих воспоминаниях масон А.Ф. Керенский, — выступая на тайном собрании представителей либерального и умеренного консервативного большинства в Думе и Государственном Совете, обсуждавшем политику, проводимую царем, в высшей степени консервативный либерал В.А. Маклаков сказал, что предотвратить катастрофу и спасти Россию можно, лишь повторив события 11 марта 1801 года (убийство Павла I)».

Керенский рассуждает о том, что различие во взглядах между ним и Маклаковым сводилось лишь ко времени, ибо сам Керенский пришел к выводу о «необходимости» убийства Царя на 10 лет раньше.

«И кроме того, — продолжает Керенский, — Маклаков и его единомышленники хотели бы, чтобы за них это сделали другие. Я же полагал, что, приняв идею, должно принять на себя и всю ответственность за нее, самочинно пойдя на ее выполнение».

Призывы убить Царя со стороны Керенского продолжались и позже. В речи на заседании Государственной Думы в феврале 1917 года он призывает к «физическому устранению Царя», поясняя, что с Царем надо сделать то же, «что совершил Брут во времена Древнего Рима».

Уже осенью 1915 года на собрании одной из лож масон Мстиславский (Масловский) заявил, что считает необходимым организовать заговор с целью покушения на жизнь Царя, что для такого заговора имеется возможность найти нужных людей среди молодого офицерства. Однако в то время это предложение было расценено как провокация и вызвало подозрение у многих членов ложи, что Масловский сотрудничает с полицией.

Однако на самом деле это был масонский камуфляж, ибо по свидетельству лиц, близко стоявших к Верховному Совету российских масонов, в нем постоянно обсуждались вопросы, связанные с разработкой разных вариантов заговора против Царя. Как вспоминает масон А.Я. Гальперн:

«Разные члены Верховного Совета, главным образом Некрасов, делали целый ряд сообщений — о переговорах Г.Е. Львова с генералом Алексеевым относительно ареста Царя, о переговорах Маклакова по поводу какого-то дворцового заговора. Был ряд сообщений о разговорах и даже заговорщических планах различных офицерских групп».

Ведущая роль в подготовке заговора против Царя принадлежала таким высокопоставленным масонам, как А.И. Гучков, Г.Е. Львов, Н.В. Некрасов, М.И. Терещенко. «С самого начала, — вспоминает масон А.И. Гучков, — было ясно, что только ценой отречения Государя возможно получить известные шансы успеха в создании новой власти».

Хотя заговорщики и не хотят думать о последствиях такого шага, но все же для успокоения своих собратьев, заявлявших о своем монархизме, берут свод законов Российской империи (этим занимается масон М.М. Федоров). Находят там закон, который, по их мнению, предусматривает отстранение носителя верховной власти и установление регентства.

Но по всему было видно, что заговорщикам был нужен только благовидный повод для захвата власти, последствия же его они никак не рассматривали, хотя и очень боялись, как бы власть не захватила «улица». Возбужденная под влиянием их пропаганды «улица» становилась опасным явлением, неуправляемым как взрыв. Подлая дискредитация Царя, его правительства и окружения, проводимая как масонскими и революционными кругами, так и агентами германской разведки, связанными и с теми, и с другими, сделала свое дело.

По рассказу самого Гучкова, заговорщики прорабатывали несколько вариантов захвата власти.

Первый вариант предусматривал захват Царя в Царском Селе или Петергофе. Этот вариант вызвал у заговорщиков сомнения, так как, если даже на их стороне будут какие-то воинские части, расположенные в Царской резиденции, все равно произойдет большое кровопролитие при столкновении с верными Государю частями.

Второй вариант рассматривал возможность произвести эту операцию в Ставке, но для этого заговорщики должны были привлечь к делу членов военной масонской ложи, в частности генералов Алексеева и Рузского. Однако Гучков и его соратники понимали, что участие высшего генералитета в акте государственной измены вызовет раскол в армии и приведет к потере ее боеспособности.

Решено было держать высших военных изменников в тени, чтобы не возбуждать общественное мнение. В конце концов они больше могли сделать для заговора, влияя на события косвенным путем, не давая возможности верным военным частям прийти на помощь Государю (что в дальнейшем и произошло).

С генералом Алексеевым, сыгравшим роковую роль в отречении государя, Гучков был хорошо знаком с русско-японской войны, еще ближе они сошлись, когда генерал командовал Северо-Западным фронтом. Сам Гучков считал Алексеева человеком большого ума, но недостаточно развитой воли, разменивающего свой ум и талант на мелочную канцелярскую работу.

В этой оценке Гучков был безусловно прав, она подтверждается воспоминаниями сотрудников генерала. Именно Гучков ввел Алексеева в военную масонскую ложу. Через Алексеева Гучков пытается оказывать и оказывает влияние на военные действия.

Он пишет письма со своими советами и тайно передает их Алексееву. Некоторые из этих писем становятся достоянием гласности и приобретают скандальную известность. В них Гучков клеветнически фальсифицирует события.

Алексеев получал также письма от Г.Е. Львова  и встречался с ним. Князь Львов рассказывал Милюкову, что вел переговоры с Алексеевым осенью 1916 года. У Алексеева был план ареста Царицы в Ставке и заточения ее в монастырь. План не был осуществлен, потому что Алексеев заболел и уехал в Крым.

Тот факт, что офицеры Генерального штаба участвовали в заговоре, подтверждал сам Гучков. «Нужно признать, — сразу же после февральского переворота говорил он, — что тому положению, которое создалось теперь, когда власть все-таки в руках благомыслящих людей, мы обязаны, между прочим, тем, что нашлась группа офицеров Генерального штаба, которая взяла на себя ответственность в трудную минуту и организовала отпор правительственным войскам, надвигавшимся на Питер, — она-то и помогла Государственной Думе овладеть положением».

Начальником штаба военной экспедиции генерала Иванова, направленного на подавление беспорядков в Петербурге, был подполковник Капустин, стоявший на стороне заговорщиков.

Да и сам генерал Иванов, хотя и не был масоном (?), принадлежал к кругу друзей начальника штаба Алексеева и находился в личном знакомстве с Гучковым.

Наиболее реальным заговорщики все же посчитали вариант с захватом царского поезда на пути из Петербурга в Ставку и обратно. Были изучены маршруты, выяснено, какие воинские части расположены вблизи этих путей, и остановились на некоторых железнодорожных участках по соседству с расположением гвардейских кавалерийских частей в Новгородской губернии, так называемых Аракчеевских казармах.

Заговорщики верили в то, что гвардейские офицеры, усвоившие отрицательное, критическое отношение к правительственной политике, к правительственной власти, гораздо болезненнее и острее, чем в простых армейских частях, станут их естественными единомышленниками.

В целях исполнения третьего варианта к заговору был привлечен еще один масон князь Д.Л. Вяземский, сын члена Государственного Совета, камер-юнкер, возглавлявший санитарный отряд Великого Князя Николая Николаевича. Через Вяземского заговорщики привлекли к делу ряд гвардейских офицеров. Захват мыслился как боевая акция воинской части фронтового поезда. Схватив Царя, заговорщики надеялись выудить у него отречение с назначением Наследника в качестве преемника.

Готовились соответствующие манифесты, предполагалось все это выполнить в ночное время, а утром Россия и армия должны были узнать о двух актах, исходящих якобы от самой Верховной власти, — отречение и назначение Наследника. Хотя Гучков в тридцатые годы и утверждал, что речь о цареубийстве не шла, но трудно себе представить, что Государь мог добровольно отказаться от престола.

По-видимому, предусматривались еще какие-то методы воздействия на Царя, с помощью которых заговорщики хотели получить отречение. Скорее всего предполагался заурядный рэкет — угроза жизни жены и детей, — негодяям было хорошо известно, как любил свою семью Царь! Как показали дальнейшие события, этот метод тоже был использован.

Предполагалась еще и высылка Царя за границу. Тот же Гучков откровенничал в узком кругу сразу же после событий: «На 1 марта был назначен внутренний дворцовый переворот. Группа твердых людей должна была собраться в Питере и на перегоне между Царским Селом и столицей проникнуть в царский поезд, арестовать Царя и выслать его немедленно за границу. Согласие некоторых иностранных правительств было получено».

Таким образом, в заговоре были замешаны и представители других государств, по-видимому, прежде всего Франции, и несомненно через масонские связи. О том, что готовится такая операция, знала также и германская сторона. Незадолго до февраля 1917 года болгарский посланник пытался выйти на контакт с русским правительством, чтобы предупредить его о готовящихся событиях. Со стороны германцев выход виделся в сепаратном мире. Однако для Царя, который держал свои обещания перед союзниками (не зная о той подлой игре, которую они вели с ним), сепаратный мир с Германией был неприемлем.

Существовал и еще один план заговора против Царя. Его разрабатывал масон Г.Е. Львов. Предполагалось добиться отречения Царя и посадить на Его трон Великого Князя Николая Николаевича, а при нем сформировать правительство, в котором главную роль будут играть Львов и Гучков. Переговоры об этом с Великим Князем вел его друг-масон А.И. Хатисов. Причем при переговорах присутствовали жена Великого Князя известная интриганка Анастасия Николаевна и генерал Янушкевич.

К плану такого переворота княжеская чета отнеслась сочувственно, а если и были сомнения, то только в технике его осуществления — последует ли за заговорщиками армия и ее вожди, не вызовет ли это мятеж на фронте.

Об этом заговоре сохранились воспоминания одного из его участников, высокопоставленного масона тридцатого градуса С.А. Смирнова:

В начале зимы 1916 в Петербурге, в среде, окружавшей князя Г.Е. Львова, будущего главу Временного правительства, возник проект дворцового переворота. Предполагалось убрать Николая II и посадить на трон Великого Князя Николая Николаевича…

…В начале декабря часов в 10 вечера князь Львов срочно пригласил себе в особняк Долгорукова, Челнокова, Федорова и Хатисова. Все четверо принадлежали в одному Уставу и были близкие друзья, братья высоких степеней.

Львов познакомил их со своим проектом дворцового переворота: после того, как Царю предложено будет отказаться от престола и Великий Князь Николай Николаевич будет объявлен царем, правительство Николая II будет немедленно разогнано и на его место назначено ответственное министерство.

Львов добавил к этому, что 1) у него имеется 29 подписей председателей губернских земских управ и городских голов, поддерживающих его план, 2) Великий Князь Николай Николаевич знает об этом проекте и 3) сам Львов будет назначен председателем Совета Министров в будущем министерстве.

А.И. Хатисову было предложено выехать в Тифлис с миссией: переговорить с Великим Князем, с которым он состоял в дружеских отношениях. (…) 30 декабря 1916 г. Хатисов приехал в Тифлис. В тот же день он получил аудиенцию у Великого Князя. (…) Выслушав его, Великий Князь задал ему два вопроса: 1) не будет ли русский народ оскорблен в своих монархических чувствах? и 2) как отнесется к отречению Царя армия?

(…) В тот же самый день рано утром приехал в Тифлис Великий Князь Николай Михайлович (историк и масон), чтобы сообщить Николаю Николаевичу важную новость: «16 Великих Князей договорились о том, чтобы свести Николая II с его трона».

Они обещали полную поддержку, считая (как и сам Николай Николаевич), что Николай II должен быть убран. Важно заметить, что разговор Николая Михайловича с Николаем Николаевичем был до разговора этого последнего с Хатисовым. Конечно, самое постыдное в этой истории было участие 16 Великих Князей.

И хотя Николай Николаевич в конце концов отказался от участия в заговоре, но решение это принял не как верноподданный Государя, а сомневаясь в надежности своих масонских «братьев».

Самым кровожадным был так называемый «крымовский заговор». Генерал Крымов А.М., активный масон, предлагал осуществить убийство Царя на военном смотре в марте 1917 года.

Генералу Крымову, пользующемуся репутацией решительного человека, отводилась большая роль и еще в одном варианте заговора. Как рассказывал масон Н.Д. Соколов, в феврале 1917 года в Петербурге в кабинете Родзянко было совещание лидеров Государственной Думы с генералами, на котором присутствовали генералы Рузский и Крымов.

На совещании приняли решение, что откладывать больше нельзя, что в апреле, когда Царь будет ехать из Ставки, его в районе, контролируемом командующим фронтом Рузским, задержат и заставят отречься. Генералу Крымову отводилась в этом заговоре решающая роль, он был намечен в генерал-губернаторы Петербурга, чтобы решительно подавить всякое сопротивление со стороны верноподданных Царя.

Заговор этот не был чисто масонским, ибо в нем участвовали не только масоны (например, Родзянко), хотя организующая роль здесь принадлежала тому же Гучкову. По сведениям Соколова, во главе этого варианта заговора стояли Гучков и Родзянко, с ними был связан Родзянко-сын, полковник(?) Преображенского полка, который создал целую организацию из крупных офицеров, куда по некоторым данным входил даже Великий Князь Дмитрий Павлович.

Наконец существовал еще так называемый морской план. О нем говорил, в частности, Шульгин. Предполагалось пригласить Царицу на броненосец и увезти ее в Англию. Возможно, что заодно намечалось увезти туда и Царя.

Готовясь устранить Царя, либерально-масонское подполье прорабатывает разные варианты его замены. Прежде всего велась речь о передаче власти Наследнику при регентстве Великого Князя Михаила Александровича.

Для некоторой части масонов была предпочтительней фигура Великого Князя Николая Николаевича. Существовал даже вариант установления новой династии — предлагаются и первые претенденты на престол — Павел и Петр Долгоруковы-Рюриковичи, состоявшие в масонских ложах. Однако окончательно победила основная масонская точка зрения — полная ликвидация русского исторического строя и ликвидация монархии.

Обсуждение вопроса о захвате власти в 1915…1916 годы прошло во всех масонских ложах. Как пишет масон Кандауров,

«перед февральской революцией Верховный Совет поручил ложам составить список лиц, годных для новой администрации, и назначить в Петрограде, на случай народных волнений, сборные места для членов лож. Все было в точности исполнено, и революционным движением без ведома руководимых руководили в значительной степени члены лож или им сочувствующие».

Активная роль в подготовке «правительства новой России» принадлежала видному сионисту А.И.Браудо.

16 апреля 1916 на тайном совещании на квартире масонов Е.Д. Кусковой и С.Н. Прокоповича представители прогрессистов, левых кадетов и правосоциалистических партий, тоже из числа масонов, еще раз обсудили опубликованные в газете «Утро России» списки кандидатов в министры. На этом совещании в качестве премьера был предложен все тот же руководитель Земгора масон князь Г.Е. Львов.

В конечном итоге новый состав правительства складывается в тайной конспирации либерально-масонского подполья, из заговорщиков — руководителей масонских лож, одновременно возглавлявших видные общественные организации — Земгор, Военно-промышленный комитет (ВПК), Прогрессивный блок Государственной Думы.

Все было решено и оговорено заранее, хотя широкая общественность ничего не знала. Сговор прошел за ее спиной. Кандидатуры были готовы и предложены с подачи руководителей «общественных организаций» — масонов. «Не то чтобы составлялись списки будущего правительства, — проговаривается видный кадет масон Н.И. Астров, но неоднократно перебирались имена, назывались разные комбинации имен.

Словом, тут работала общественная мысль: в результате этой работы слагалось общественное мнение. Получалось любопытное явление. Повсюду назывались одни и те же имена.

9…10 декабря 1916 года в Москве на квартире масона Коновалова в который раз собрались представители Союза городов, на котором были вынесены важные политические резолюции. Смысл их был один: низвержение правительства и установление правительства из числа «общественных деятелей».

Резолюция содержала обычную леволиберальную риторику и была практически направлена на захват власти в стране лицами, принадлежавшими в своем большинстве к масонским ложам. Почти одновременно похожая резолюция выносится представителями общественных организаций, собравшихся на квартире фабриканта-масона Третьякова. Обе резолюции были подготовлены на квартире масона Коновалова при участии масонов М.М. Федорова, Астрова, Челнокова, Третьякова, Прокоповича. За день до этого близкая по смыслу резолюция была вынесена Земским съездом в Москве и зачитана в помещении Земского союза.

На квартире Коновалова также обсуждался и состав будущего правительства. В качестве кандидатур на должность председателя Совета Министров наметили А.И. Гучкова и князя Львова, а в министры Л.М. Федорова, Коновалова, Кутлера (все масоны).

Все резолюции было предложено размножить в возможно большем количестве и широко распространить по всей России, а также на фронте в войсках, «дабы создать в массах оппозиционное и даже революционное направление».

На заседании Центрального военно-промышленного комитета открыто говорилось (об этом сообщали секретные агенты), что если будет подходящее настроение в массах, которое должно быть подготовлено резолюциями, то Государственная Дума должна провозгласить, что нынешний состав министров низвергнут, а затем составить временное правительство.

При обсуждении масон Казакевич возразил, что для разрешения подобных задач потребуется помощь армии, и потому необходимо к ней обратиться. На что масон Терещенко ответил, что «обращаться к армии не надо, а достаточно два-три полка, с которыми и можно будет все выполнить».

Либерально-масонское подполье использует все возможные способы, чтобы склонить Царя на создание угодного ему правительства. В 1916…1917 годах орудием масонской интриги становится некто А.А. Клопов, чиновник министерства финансов, на которого еще в 1898 году Николай II случайно обратил внимание и разрешил писать ему лично, сделав его как бы информатором о настроении в стране.

Остается открытым вопрос, был ли Клопов сам масон или только подпал под их невидимое влияние. Однако достоверно ясно, что в 1916…1917 годах он был тесно связан с масонами Г.Е. Львовым и генералом Алексеевым. Как справедливо отмечалось исследователями, в письмах, которые Клопов писал Царю, чувствовалось влияние масонов Коновалова, Некрасова и Керенского.

За монархическо-верноподданнической словесной оболочкой протаскивались требования либерально-масонских кругов о создании подконтрольного им правительства, руководимого князем Львовым. К одному из писем Клопова о создании правительства во главе с Львовым прилагалась чудовищная по своей лживости справка о нем. Злейший враг Царя представлялся в ней как Его друг.

В конце 1916 года механизм антирусской революции был полностью подготовлен к решительным действиям. Либерально-масонским подпольем разработаны планы устранения Царя, создано отрицательное общественное мнение о законной русской власти как неспособной и преступной, подготовлены люди для будущего революционного правительства.

Заговорщики торопились, ибо предстоящее весной наступление по всем прогнозам должно было закончиться окончательной победой русского оружия, а следовательно еще большей славой Русского Царя. Для них это означало крушение планов захвата власти. Более того, глубина измены и предательства пугала и самих заговорщиков.

Как Гучков, они понимали, что ими сделано достаточно, чтобы быть повешенными за государственную измену, что рано или поздно их планы будут раскрыты, что им придется понести заслуженное наказание.

Многим деятелям либерально-масонского подполья, кроме ответственности за государственную измену, грозило уголовное преследование за разные постыдные поступки.

Ожидались серьезные судебные разбирательства по делам о денежных махинациях и взяточничестве в Земгоре и военно-промышленных комитетах, в которых была замешаны Г.Е. Львов, А.И. Гучков, А.И. Коновалов, П.П. Рябушинский и множество других крупных «общественных деятелей». Судебная ответственность за клевету ожидала и П. Милюкова.

Торопились и представители германо-большевистского альянса, одним из главных координаторов которого был немецкий агент российский социал-демократ родом из Одессы, масон Парвус-Гельфанд.

Для Германии антиправительственное восстание в России было единственным шансом остановить победоносное наступление русских. Германская разведка, посылая инструкции большевистским лидерам, настаивает на немедленной организации всеобщей политической забастовки, германский генштаб выделяет на нее огромные средства для раздачи рабочим бастующих предприятий, содержание большевистских функционеров и ведение подрывной агитации.

И либерально-масонское подполье, и германо-большевистский альянс как бы наперегонки стремятся к исполнению своих преступных планов.

Первым решительным шагом против Царя становится убийство друга Царской семьи Г.Е. Распутина. Зная его близость к Царской чете, заговорщики таким образом хотели деморализовать Царя.

Последний раз Царь встретился с Распутиным 2 декабря. Как рассказывает Вырубова, Григорий Ефимович ободрил Царя, сказав, что главное — не надо заключать мира, так как та страна победит, которая покажет больше стойкости и терпения. Когда Царская чета собралась уходить, Царь сказал, как всегда:

— Григорий, перекрести нас всех».

— «Сегодня Ты благослови меня», — ответил Григорий Ефимович, что Государь и сделал.

Идейным руководителем и организатором убийства был масон, кадет В.А. Маклаков. Заранее был разработан план и выбрано место ликвидации трупа и уничтожения вещей жертвы. В преступлении принимали участие представители всех общественных слоев, пораженных болезнью отторжения от России.

Представитель аристократической черни, высших правящих слоев общества в силу западного воспитания и жизненной ориентации безнадежно оторванных от русского народа, — князь Ф.Ф. Юсупов, по характеру слабонервный неженка, хлыщ и фат, которого Распутин лечил от психических расстройств.(Этот преступник, хотя и не участвовал в работе масонских лож, состоял членом масонского общества «Маяк»).

Представитель выродившейся части династии Романовых — Великий Князь Дмитрий Павлович, двуличный, подлый, раздираемый политическими амбициями гомосексуалист, принимавший участие в масонских сборищах.

Правый радикал, экстремист, позер и краснобай, один из тех, кто своей неумной, самодовольной деятельностью дискредитировал русское патриотическое движение, — В.М. Пуришкевич (кстати, в молодости тоже состоял в масонской ложе).

Преступники заманили Распутина во дворец Юсупова, неудачно пытались отравить, потом застрелили из пистолета, сначала в спину, а затем куда попало, а потом еще добивали гирей по голове. Зверски замученный Распутин был брошен в прорубь возле Крестовского острова.

Похороны Распутина состоялись утром 21 декабря в полной тайне. Никто, кроме Царской четы с дочерьми, Вырубовой и еще двух-трех человек, на них не был. Почитателям Распутина прийти не разрешили.

Царская семья тяжело переживала случившееся. Особенно удручало, что многие из ее окружения, даже близкие люди, радовались убийству. Особенно Царскую чету поразили перехваченные полицией телеграммы, которые родная сестра Царицы, Великая Княгиня Елизавета Федоровна послала убийцам Дмитрию Павловичу и Юсупову, поздравляя их с убийством и благодаря за него.

«Эти постыдные телеграммы, — пишет Вырубова, — совсем убили Государыню — „она плакала горько и безутешно, и я ничем не могла успокоить ее“.

Благословляя „патриотический акт“ убийц, Елизавета Федоровна поддалась общей социальной истерии, которая и опрокинула общество в 1917 году.

Рукоплеща убийцам Распутина, Елизавета, по сути, рукоплескала убийцам своего мужа и своим будущим убийцам. Поддаваясь общему настроению нетерпимости, признавая убийство как способ решения социальных проблем, она, как и многие тогда, отступила от идеалов православия.

Да что говорить, если Царь и Царица в известном смысле тоже поддались этому настроению! Ведь убийцы остались без возмездия. Против них не было возбуждено дело, не было справедливого разбирательства. Царь ограничился высылкой Юсупова в свое имение и переводом Дмитрия Павловича на Кавказ. Даже малолетний царевич Алексей был удивлен, почему Царь справедливо не наказал убийц. Вырубова пишет:

Их Величество не сразу решили сказать ему об убийстве Распутина, когда же потихоньку ему сообщили, Алексей Николаевич расплакался, уткнув голову в руки. Затем, повернувшись к отцу, он воскликнул гневно: «Неужели, папа, ты их хорошенько не накажешь? Ведь убийцу Столыпина повесили!» Государь ничего не ответил ему.

На российское общество это произвело огромное впечатление — в общественном сознании возникло «право» на безвозмездное убийство — главный двигатель будущей революции.

После убийства Распутина в масонских ложах проходят заседания, на которых обсуждаются направления антиправительственной агитации. Новая волна клеветнических слухов, распускаемых либерально-масонским подпольем, еще более усиливает обвинение против Царицы в связи ее с германскими шпионами, «передаче» немцам военных планов. Само убийство Распутина объявляется «справедливым актом русских патриотов» против «шпионского гнезда темных сил». Центром распространения этих слухов становятся квартиры масонов Коновалова и Керенского.

Германо-большевистский альянс начал свое наступление 9 января 1917 года новой попыткой организации всеобщей забастовки. Полностью были мобилизованы большевики и эсеры-интернационалисты. На забастовку в Петрограде удалось поднять 138 тысяч рабочих,  что было явно недостаточно для выполнения директив германского командования.

Конечно, сказался тот факт, что в первых числах января русская полиция арестовала Петербургский комитет большевиков и захватила их подпольную типографию, в которой они собрались печатать листовки и брошюры. Тем не менее на ряде заводов прошли политические митинги, где заранее заготовленные пропагандисты вели пораженческую агитацию. В общем же выступление 9 января большого успеха не имело.

Либерально-масонское подполье пытается взять инициативу в рабочем движении в свои руки. На день открытия заседания Государственной Думы 14 февраля 1917 года по инициативе руководителя Рабочей группы гучковского ВПК масона Гвоздева, членов Думы масонов Н.С. Чхеидзе и А.Ф. Керенского, а также при поддержке Прогрессивного блока планируется проведение «мирной» рабочей демонстрации к Таврическому дворцу.

В ночь на 27 января 1917 года наряд полиции во главе с жандармским полковником произвел обыск в помещении Рабочей группы Центрального Военно-промышленного комитета, где обнаружен целый ряд документов, подтверждающих подрывной характер предстоящей рабочей демонстрации как подготовки к государственному перевороту. В ту же ночь были арестованы руководители Рабочей группы К.А. Гвоздев, Г.Е. Брейдо, Е.А. Гудков, Д.И. Емельянов, И.Т. Качалов, В.М. Шилин, Н.Я. Яковлев, Ф.Я. Яковлев и секретарь группы Б.О. Богданов.

В масонских кругах подполья переполох. 29 января с соблюдением предосторожностей собралось масонское совещание «общественных деятелей», на котором присутствовали многие видные представители (около 35 человек): А.И. Гучков, Коновалов, Изнар, Кутлер, Казакевич — Центральный ВПК; Переверзев, Девяткин, Черегородцев — московский ВПК; Керенский, Чхеидзе, Аджемов, Караулов, Милюков, Бубликов — Государственная Дума; некто князь Друцкий — представитель Земгора.

В результате совещания было решено «избрать из своей среды особо законспирированный и замкнутый кружок, который мог бы играть роль руководящего центра для всей общественности» и провести «мирную» рабочую демонстрацию.

Естественно, германо-большевистский альянс пытается использовать подготавливаемую масонами рабочую демонстрацию в собственных интересах, протаскивая при организации свои пораженческие лозунги. Однако совместное масонско-большевистское мероприятие проходит «вяло и неэффективно». Хотя 14 февраля 1916 года в Петрограде бастовало почти 90 тысяч человек на 58 предприятиях, особого подъема н энтузиазма не чувствовалось.

С утра забастовали рабочие Обуховского завода. Выйдя из цехов, они пытались устроить демонстрации, но были рассеяны полицией. Тогда они пошли на императорскую карточную фабрику и чугунолитейный завод подбивать на забастовку их рабочих.

К полудню на Петергофском шоссе собралась толпа человек в 150 со знаменами и лозунгами «Да здравствует демократическая республика!», «Долой войну!» и пыталась организовать демонстрацию, но была разогнана полицией. Еще несколько попыток предпринято у Литейного моста и на Невском проспекте, но каждый раз все заканчивалось решительными действиями полиции.

Неспокойно было и в Петроградском университете, где собралась толпа студентов человек в 300, один из которых призывал присутствующих поддержать рабочих. Часть студентов поддержала предложение и начала собираться на демонстрацию на Университетскую набережную, но была разогнана.

На день раньше состоялась сходка 300 студентов Политехнического института, которая вынесла резолюцию: в знак сочувствия движению рабочих объявить трехдневную забастовку 13, 14, 15 февраля. 14 февраля студенты пытались вновь устроить сходку, но из-за отсутствия желающих говорить сходка не состоялась. Вместе с тем лекции в институте шли своим чередом.

Вместе с выступлениями рабочих и студентов 14 февраля были отмечены беспорядки, которые произвели толпы новобранцев на Порховском шоссе и на Загородном проспекте. В первом случае они разбросали продукты из овощной лавки, в другом — разбили стекла в трех часовых магазинах и похитили оттуда часы.

В общем, массовую демонстрацию у Государственной Думы либерально-масонскому подполью провести не удалось. Собралась небольшая толпа в несколько сот человек, которые тотчас же были разогнаны полицией. Неудачу демонстрации Керенский объяснил происками большевиков.

Из книги Олега Платонова

 

 

 

 


Павел Первый: “Быть ненавидимым за правое дело”

m_aa3a5f9c679cdf96

“Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, 
чем любимым за дело неправое”. 

“Я надеюсь, что потомство отнесется ко мне 
беспристрастнее”. 
Император Павел.

Только в свободной России, когда станет возможно использовать архивные данные, историки, не загипнотизированные масонскими мифами, смогут сказать, наконец, правду о личности Павла I.

До той же поры в массах будет по-прежнему бытовать миф о Павле I как о безумном деспоте. Постараемся все же подойти к исторической истине объективно, проанализировав те исторические данные, которые нам известны сейчас о Павле I.

Павел первый из царей пытался сойти с ложного пути, проложенного Петром I и вернуться к политическим идеям Московской Руси.

Личная жизнь Императора Павла сложилась весьма несчастливо. После своего рождения он был взят у Екатерины и воспитывался Елизаветой. Воспитателем Павла был известный масон Н. И. Панин.

После смерти Императрицы Елизаветы и убийства Петра III мало что изменилось в положении впечатлительного, даровитого ребенка. Он по-прежнему жил отдельно от матери. Екатерина не любила сына от ненавистного мужа. Павел это чувствовал и сторонился матери, когда его изредка приводили к ней. Ребенок замкнулся в себе и с годами все больше и больше стал чуждаться матери. Когда же Павел узнал, что желание матери стать императрицей послужило причиной гибели его отца, а потом понял, что мать не только свергла с престола его отца, но намерена лишить законных прав на русский престол и его, отчужденность переросла в неприязнь. Виновата в этом Екатерина, никогда не любившая сына. Когда Павел достиг совершеннолетия, Екатерина не передала ему власть, на которую он имел законные права. Она всегда подозревала Павла, окружала его своими соглядатаями, всегда подозревала, что он хочет поступить так же, как и она, что он организует заговор против нее и отнимет у нее принадлежащую ему власть.

“Положение Павла, – указывает Платонов, – становилось хуже год от года. Удаленный от всяких дел, видя постоянную неприязнь и обиды от матери, Павел уединился со своей семьей в Гатчине и Павловске – имениях, подаренных ему Екатериной. Он жил там тихой семейной жизнью…”

Ложное, двусмысленное положение, если оно продолжается слишком долго, любого человека может лишить душевного равновесия. А ведь Павел I в таком положении находился с дней своей юности, когда он осознал двусмысленность своего положения. И это положение продолжалось бесконечно долго. Его оборвала только внезапная смерть Екатерины, когда Павлу шел уже 42 год.

Необходимо подойти с очень большой осторожностью к мнению тех современников Павла, которые стремятся изобразить его сумасбродным деспотом, почти сумасшедшим человеком, унаследовавшим эти черты своей натуры от своего отца. Мы знаем, как произвольно русские историки обращались с нравственным обликом русских царей. Основным мерилом личности русских царей им служит не объективные свидетельства современников и факты их государственной деятельности, а политическая позиция историка. Именно от нее зависит характер оценок, даваемых тому или иному историческому лицу потомками.

Цари, деятельность которых приносила благо русскому народу, клеймятся обычно “деспотами”, “сумасшедшими”, “Николаями Палкиными”, или “Николаями Кровавыми”. Положительную оценку от русской интеллигенции получают только правители, которые, как Петр I и Екатерина II, вели Россию по чуждому ей историческому пути, разрушая устои самобытной русской государственности. Поэтому надо с большой осторожностью разобраться в правильности установившегося взгляда, что Павел с детства обладал деспотическим характером и признаками душевной неуравновешенности.

Многие из знавших близко Павла I лиц, единодушно отмечают рыцарские черты его характера. Княгиня Ливен утверждает, что:

“В основе его характера лежало величие и благородство – великодушный враг, чудный друг, он умел прощать с величием, а свою вину или несправедливость исправлял с большой искренностью”.

Отданный матерью в полное распоряжение главного воспитателя графа Никиты Панина, Павел с раннего детства оказался среди видных русских масонов. Люди, с которыми чаще всего встречался Павел в дни своего детства, в дни юности и позже, которым он доверял, с которыми дружил, которые высказывали ему свое сочувствие, были все масоны высоких степеней. Это был Никита Панин, вовлекший Павла в члены масонского братства. Брат Никиты Панина Петр Панин. Родственники графов Паниных, князья А. Б. Куракин и Н. В. Репнин. Князь Куракин был одно время русским послом во Франции. В Париже его завербовал в ряды ордена Мартинистов сам Сент-Мартен. Вернувшись в Россию, Куракин завербовал в члены ордена Новикова. После И. П. Елагина Куракин стал главой русских масонов. Князь Н. В. Репнин, по свидетельству современников, был предан идеям масонства “до глупости”.

Никите Панину в воспитании Павла помогал масон Т. И. Остервальд. Капитан флота Сергей Иванович Плещеев, с которым подружился Павел и которого очень любил, был тоже масон, вступивший в масонскую ложу во время пребывания в Италии. С Плещеевым Павла свел князь Репнин, надо думать, не без тайного умысла.
Русские масоны решили сделать Павла масоном и всячески старались, чтобы он стал членом ордена.

Начиная с 1769 года, между Павлом и Паниным возникает оживленная переписка
Чтобы привлечь на свою сторону Павла, масоны дают ему понять, что они хотят видеть на престоле его, а не узурпирующую его права Екатерину. В исследовании Вернадского “Русское масонство в царствование Екатерины II”, читаем следующее:

“Отрицательное отношение значительной части масонов к Екатерине и симпатии к Павлу Петровичу выясняются вполне определенно в конце 1770 годов.

3 сентября 1776 г., при соединении Елагина с Рейхелем, великим поместным мастером был сделан граф Н. И. Панин. Не прошло двух месяцев после того, как и внучатый племянник Панина и близкий друг Павла кн. А. В. Куракин был отправлен в любимую Паниным Швецию составлять истинную масонскую партию”.

Связи Павла с масонами, расположение масонов к Павлу и связи русских масонов со шведскими масонами, конечно, стали известны Екатерине и вызвали у нее большое беспокойство. Она ошибочно решила, что Павел, опираясь на масонов, хочет силой взять то, что принадлежит ему по праву.

Стремление группы масонов, окружавших Павла, связаться со шведскими масонами было вызвано тем, что русские масоны хотели приобщиться к высшим ступеням масонства.

“Возникновение новой шведской системы масонства, – по свидетельству Вернадского, – вызвало острые опасения Императрицы. Об этом свидетельствует и комедия Императрицы – первая из целой серии, направленных против масонов “Тайна против нелепого общества”, появившаяся в 1780 году. Одновременно с литературными мерами, Екатерина приняла и административные. В Национальной ложе два раза был Петербургский полицмейстер П. В. Лопухин”.

Желая, вероятно, прервать связи Павла с масонами, Екатерина II настаивает, чтобы Павел предпринял путешествие по Европе. Осенью 1781 года Павел с женой, под именем графа Северного, уезжает в Европу. Заграницей связи Павла с масонами продолжаются. В числе его спутников находятся его близкие друзья С. И. Плещеев и А. В. Куракин, будущий глава русских масонов.

Весной 1782 года Павел участвовал на собрании членов масонской ложи в Вене.

Когда Павел вернулся из Европы, к нему из Москвы приезжал его друг, знаменитый архитектор Баженов, член ордена Розенкрейцеров, который старался вероятно склонить Павла к вступлению в франкмасонство.

Многолетняя обработка дала, наконец, свои плоды, и в 1784 году Павел вступил в одну из масонских лож, подчинявшихся И. Елагину. Павла торжественно принимал в члены братства вольных каменщиков сенатор И. Елагин. При приеме присутствовал и главный воспитатель Павла, гр. Н. И. Панин, которому масоны воздавали хвалу за то, что он:

“В храм дружбы сердце царское ввел”.

Вступление Павла в масонскую ложу возбудило у Екатерины подозрение, что за просветительной деятельностью масонов скрываются какие-то тайные цели и что масоны, вовлекая Павла I в свои сети, хотят организовать заговор против нее.
В 1785 году она отдает приказ Московскому полицмейстеру и Московскому Митрополиту произвести проверку содержания книг и журналов, издаваемых в Москве “Дружеским ученым обществом”, во главе которого стоял розенкрейцер и мартинист Новиков.

Но благодаря Митрополиту Платону, покровительствовавшему “Дружескому обществу” и давшему отзыв о Новикове как о примерном христианине и благожелательный отзыв о большинстве просмотренных книг, проверка не принесла никакого вреда деятельности московских розенкрейцеров. Екатерина успокоилась. И еще несколько лет московские розенкрейцеры и масоны, принадлежавшие к другим орденам, беспрепятственно продолжали свою деятельность в Москве, Петербурге и других городах.

Как же относился к масонам сам Павел? По благородству своего характера. Павел, с детства окруженный масонами, не догадывался об истинных тайнах целях мирового масонства, считал, что масоны – добродетельные люди, желающие добра людям. Но потом у Павла, видимо, зародились какие-то подозрения. Известно, что когда к нему однажды опять приехал Баженов, он расспрашивал его, а не имеют ли масоны каких-нибудь тайных целей.

Баженову удалось убедить Павла, что масоны не имеют никаких дурных замыслов, что их цель высока и благородна – братство всех живущих на земле людей.

Но когда разразилась Великая французская революция и Павлу стало известно об участии в ней масонов, он резко изменил свое отношение к масонам. Зимой 1791-1792 года, когда Баженов снова приехал к нему и заговорил снова о масонстве, Павел резко заявил ему:

“Я тебя люблю и принимаю, как художника, а не как масона: о них я слышать не хочу, и ты рта не разевай о них”.

Арест Новикова был первым решительным мероприятием Екатерины против масонов. Новиков и наиболее активные члены “Ученого дружеского общества” были арестованы: кто посажен в тюрьму, кто выслан. Все масонские ложи в России были закрыты. Все масоны, находившиеся в близких отношениях с Павлом, по приказанию Екатерины, были удалены от него. При дворе Павла остался только один Плещеев. Графу Панину и кн. Гагарину было запрещено общение с Павлом. Князя Куракина выслали в его имение.

В 1796 году, уже сорока двух лет, после внезапной смерти Екатерины, Павел вступил, наконец, на отнятый у него матерью трон.

На этом кончает свое существование нелепый закон, введенный Петром I, согласно которому монарх может назначить своим наследником кого хочет.

Сам всю жизнь страдавший от последствий антимонархического принципа передачи монархической власти “согласно воле Государя”, Павел немедленно восстанавливает древний порядок наследования царской власти.

Как известно, после восшествия на престол, Павел Первый распорядился, чтобы прах убитого заговорщиками отца его, Петра III, был похоронен рядом с прахом Екатерины II. Этот поступок всегда выдавался историками за яркое доказательство ненормальности Павла Первого, что он будто бы желал таким способом отомстить своей матери. Это ложь!

Вводя основные законы, Павел I хорошо понимал, что нужно оздоровить моральную и политическую атмосферу в России, загрязненную после смерти Петра I постоянными дворцовыми переворотами. Ведь дошло до того, что убийцы Петра III кичились своим участием в цареубийстве и считали себя героями.

Павел I приказал главному убийце Петра III Алексею Орлову во время торжественного переноса праха Петра III идти впереди гроба своей жертвы и нести царскую корону.

“И вот на глазах всего петербургского общества матерый цареубийца, мужчина исполинского роста со страшным, иссеченным саблей по пьяному делу лицом, который мог ударом кулака раздавить череп, как фисташковый орех, которого все боялись, – этот Орлов несет в дрожащих руках корону и испуганно озирается на нового императора”.

Сразу после похорон Орлов бежит за границу, но государь и не думает его преследовать. Преследовался здесь вовсе не физический цареубийца, а само цареубийство.

То есть Павел попытался преподнести нравственный урок цареубийцам.
Поняла ли это столичная знать? Целиком, конечно, не поняла. Остались те “екатерининские змеи”, как их называет Старый Кирибей, которые и самому Павлу I-му уготовили участь его отца.

Оказался неспособным понять данный ему моральный урок и Алексей Орлов.
Огромное значение царствования Павла состоит в том, что после Тишайшего Царя (отец Петра Первого – В.Р.) он первый решил быть снова не дворянским, а народным царем. А внутренней политикой, которую вел Павел, была борьба с привилегиями. Также его внешняя политика была довольно разумной и никоем образом не устраивала масонов, поскольку он был недоволен союзниками России за их интриги против государства.

“Все сознавали, однако, – пишет Шумигорский в своем исследовании “Император Павел I”, – что государственный корабль идет по новому руслу, и все напряженно старались угадать его направление”.

“Крестьянство и низшие сословия, то есть большинство народа, смотрели на этот новый курс с надеждой и радостью, дворянство – с тревогой и недоброжелательством”.

“Люди знатные, – пишет полковник Саблуков, – конечно, тщательно скрывали свое неудовольствие, но чувство это иногда прорывалось наружу и во все время коронации в Москве Император не мог этого не заметить. Зато низшие сословия с таким восторгом приветствовали Императора при всяком представлявшемся случае, что он приписывал холодность и видимое отсутствие привязанности к себе дворянства лишь нравственной испорченностью его и якобинскими наклонностями”.

Павел понял, что революционным идеям надо противопоставить распространение религиозных и политических идей, а революционным партиям – силу религиозно-светских орденов.

“Павел I, – пишет Н. Былов, – берет на себя правление католическим орденом с титулом великого магистра”.

Орден мальтийских рыцарей, который также привлек его внимание, был в ту пору подходящим как для индивидуально-духовной закалки, так и для просветления Европы. Мальтийцы, ведущие свой род от иоаннитов – рыцарей-монахов – ставили своей целью дела помощи ближним, но вместе с тем и с оружием в руках защищали христианский мир от неверных. И в этом глубочайший смысл такого светского религиозного ордена: он может выступать как действенная вооруженная сила, тогда как Церкви, по сути своей, лишены этой возможности. Павел всячески способствовал деятельности этого ордена как силы, способной, по его мнению, противостоять масонству.

Умер Павел I – умерла вместе с ним и идея создания в России духовного рыцарства – религиозного ордена, возглавляющего борьбу против масонских орденов, активно боровшихся с религией и монархиями.

Преемник Павла I, Император Александр I лично отклонил от себя управление Орденом.

Кроме этого, Павел активно боролся за повышение боеспособности Российской армии. Тут, однако, он совершил ошибку, приняв за образец принципы прусского короля Фридриха, хотя принципы системы подготовки войск, разработанные Суворовым, были гораздо выше. И виноваты в этом опять же масоны, тайно поссорившие Суворова с Павлом. Суворов уволен Павлом в отставку вовсе не за отрицательные отзывы о военных реформах Павла, как это обычно изображается.

Были и другие причины постигнувшей Суворова опалы. Графиня В. Н. Головина в своих воспоминаниях сообщает, что одной из основных причин ссылки А. Е. Суворова в его имение была пущенная графом Михаилом Румянцевым клевета, что Суворов будто бы волнует умы и готовит бунт. Суворов был отправлен в отставку, в свое имение. Однако когда наступила необходимость в Суворове как в опытном полководце, Павел I немедленно вызвал его и поставил во главе русского экспедиционного корпуса в Европе.

За победы в Европе, как известно, Павел щедро наградил Суворова. Если Павел и не любил, может быть, Суворова как человека, то он высоко оценил его как полководца. Суворов получил титул князя Италийского, звание генералиссимуса, Павел приказал войскам отдавать ему такие же почести, как Императору.

Павел хотел устроить Суворову небывалую триумфальную встречу в Петербурге.
Но тут снова начинают свои козни враги Павла – его будущие убийцы. Главный организатор убийства Павла I “Пален разрушил в глазах Императора репутацию прибывшего в столицу одного из величайших русских героев″. Боясь, что возвращающийся из Европы Суворов может помешать цареубийству, Пален постарался представить поведение Суворова так, как будто он все время систематически нарушает распоряжения Императора. Пален докладывал Павлу I, что во время походов в Европе солдаты и офицеры неоднократно нарушали военные уставы: рубили на дрова алебарды, не носили ботинок, офицеры побросали понтоны и так далее. Я бы хотел, чтобы вы обратили внимание на деятельность еврея Палена, поскольку она является типичной и проследить ее бессовестные принципы важно.

Пален клеветал, что, став кузеном Сицилийского короля, Суворов зазнался и ни во что не ставит награды, которыми отличил его Император, и что при этом он намеренно не торопится в Петербург, где Павел хотел оказать ему триумфальную встречу и отвести покои в Зимнем Дворце. При каждом удобном случае Пален продолжал наговаривать Павлу о “вызывающем поведении” Суворова. Так, 19 марта, сделав скорбную физиономию, он доложил, что Суворов будто бы просит разрешения носить в Петербурге австрийский мундир.

Поведение австрийских генералов во время Итальянского похода Суворова глубоко возмутило Павла и он пошел на разрыв с Австрией. И вдруг, Суворов, по донесениям которого Павел принял столь решительные меры, хочет ходить в Петербурге в австрийском мундире. Это мнимое желание Суворова вызвало вспышку гнева у Павла. Пален подогрел ее, сообщив Павлу о других дерзких “нарушениях” Царской воли со стороны Суворова.

Павел, чувствовавший, что дни его близятся к концу, может быть, подозревал, что и Суворов состоит в числе тех, кто желает его лишить престола. 20 марта по совету Палена Павел издал приказ об отмене триумфальной встречи и потребовал от Суворова объяснений, почему он и его подчиненные нарушают военные уставы и приказы Царя.
Негодяй Пален и другие заговорщики торжествовали. Великому полководцу, недоумевавшему, чем он не угодил так обласкавшему недавно его Императору, не было устроено никакой встречи.

По приезде в Петербург Суворову было заявлено от имени Императора, что тот не желает встречаться с ним.

Но имеются свидетельства современников, что во время похорон Суворова Император поклонился его гробу, весь день был мрачен, а ночью плохо спал, часто повторяя: “Жаль, жаль”.

Такова истинная историческая подоплека “нелепого” отношения Павла I к Суворову. Все было подстроено заговорщиками так, что ни Суворов не мог понять “странного” поведения Императора, ни Император – не менее “странного” поведения знаменитого полководца.

Став Императором, Павел вернул из ссылки и тюрем Новикова и других масонов, наказанных Екатериной. Но это был акт скорее дружеского расположения к ним как людям, чем как к масонам.

Надежды масонов, что Павел будет послушным орудием масонства, не оправдались. Это-то и послужило впоследствии главной причиной его трагической гибели и клевете на него при жизни и после его смерти.

“Павел подражал, – пишет в своих воспоминаниях Саблуков, – Фридриху Прусскому и введенной им военной системе – кто этим не увлекался – но он сохранил полную самостоятельность своих взглядов и религиозных убеждений″.

Поняв, что Павел I не намерен делить свою власть с масонством и играть предназначенную ему роль Царя-масона, русские масоны стали во главе враждебно настроенных к Павлу кругов дворянства. Сделать это было русским масонам нетрудно. Ведь 95% русских масонов того времени были представителями аристократии и дворянства. Если не каждый дворянин был масоном, то почти каждый масон был дворянином. Корыстные интересы дворянства и политические вожделения масонства сошлись. И русское дворянство, и русские масоны приступили к организации очередного дворцового переворота.

Как яркое доказательство “ненормальности” Павла Первого, приводят, например, “факт”, что однажды на параде он скомандовал неугодившему ему плохой выправкой полку:
– Шагом марш… в Сибирь.

На самом деле это не исторический факт, а историческая ложь врагов Павла I. Ни один из историков не смог установить название полка, которому Павел I будто бы отдал такой приказ.

Врагами Павла распускаются слухи о том, что Павел сошел с ума. Всякий поступок Павла дополняется такими подробностями, ретушируется так, чтобы представить его полусумасшедшим. Кто из слушателей за пределами дворца может знать, как происходило дело в действительности. А, как известно, “добрая слава на печи лежит, а худая на тараканьих ножках по свету бежит”.

Побежала дурная слава на тараканьих ножках и про “ненормальные выходки” Императора Павла. А истина всегда отстает от клеветы и легенды. Даже сейчас, спустя сто пятьдесят лет после подлого убийства Павла, не только рядовые обыватели, но и историки плохо отличают клевету от истины и неверно судят о духовном облике Императора Павла I.

Его враги неоднократно намеренно старались вывести его из душевного равновесия и толкнуть на совершение поступков, которые они могли бы использовать для создания легенды о его ненормальности. Это несомненно.

Не могли же заговорщики мотивировать свое намерение убить Павла тем, что он хочет быть народным царем, а не дворянским, что дворяне хотят восстановить жалованную грамоту дворянству и отнять льготы, данные Павлом I крестьянству. У заговорщиков, как всегда в таких случаях, оставался только путь клеветы, провокации и самых безнравственных интриг. Другого пути устранить Павла не было и враги Павла пошли по этому единственному преступному пути.

Не будем опровергать всех других клеветнических измышлений по адресу Павла I. На опровержение их потребуется несколько огромных томов. Любой самый здравый приказ при желании можно извратить так, что автор его покажется ненормальным человеком.

По мнению масонов, Павел был невменяем и своим деспотическим характером вел государство к гибели.

“Панин, Пален, Бенигсен, непосредственные убийцы Павла и идейно с ними связанные Воронцовы, Кочубей, Новосильцевы – вот от кого шла мысль, что Павел ненормален и что на благо государства и народа необходимо устранить его от престола. Масонская камарилья пустила эту чудовищную клевету у себя дома и заграницей, чтобы оправдать свое гнусное злодейство. Это масоны Пален и Панин убедили Александра, что его государь отец ведет государство и народ к гибели.
Безусловно Павел имел вспыльчивый и раздражительный характер, допускал резкости в припадке гнева и раздражения, но он никогда не был ни деспотом, ни тираном, как его изображали масоны”.

В воспоминаниях современников Павла I и в хранящихся в архивах документах есть много материалов, опровергающих тенденциозную трактовку личности Павла I и его царствования. Но историки не желали пользоваться этими документами и свидетельствами очевидцев.

Клеветали на Императора Павла I при жизни, клевещут и до сих пор, сто пятьдесят лет спустя после его убийства. И, видимо, будут клеветать, пока масоны правят бал и пишут историю по своему усмотрению.

В 1800 году князь Чарторыйский писал, что высшие классы были более или менее убеждены, что Павел становится ненормальным. Первая половина задачи была выполнена. Версия о сумасшествии Павла получила широкое распространение. Теперь можно было приступить к выполнению второй части задачи – свержению Павла.
Кто организовал заговор и убийство Павла? На этот вопрос можно ответить определенно – масоны и аристократия.

Русским масонам и иностранным масонам, в первую очередь, английским, принадлежит руководящая роль в убийстве Павла, жестоко обманувшего их надежды на то, что он будет царем-масоном.

Раньше всего план свержения Павла возник не у кого-либо другого, а у племянника его воспитателя Н. И. Панина – у Никиты Петровича Панина. Панин проектировал ввести регентство над “сумасшедшим” Павлом, причем регентом над “помешавшимся” отцом должен был быть воспитанный швейцарским масоном Лагарпом в республиканском духе Александр. То есть дворянство и масоны не желали считаться с введенным Павлом I законом о престолонаследии и возвращались к утвердившейся после Петра практике возведения на престол государей, устраивающих дворянство.

Ну, а практически эту идею воплотил придворный еврей Пален.

Как все благородные люди, Павел был доверчив. На использовании этой черты характера Павла и построил свой план действия Пален. Он бесстыдно пользовался доверчивостью Павла, изображая действительно преданных ему лиц, как Аракчеева и Ростопчина и других преданных Павлу людей, как его тайных врагов, а настоящих тайных врагов Павла, участников заговора, изображал как самых преданных ему лиц.
Пален достиг высоких постов и заслужил доверие Павла в результате сложной интриги, проведенной заговорщиками против Аракчеева. Заговорщикам удалось оклеветать Аракчеева и добиться удаления его из Петербурга. На место Аракчеева заговорщиками единодушно был рекомендован Пален. Пален стал начальником полиции и тайной канцелярии. Пален рекомендовал Павлу уволить “ненадежных” лиц и заменить их участниками заговора.

… Масоны постепенно осуществляют план полного окружения Императора. Гр. Пален, оставаясь петербургским военным генерал-губернатором, сосредоточил в своих руках все нити государственного управления. Генерал-прокурором был назначен масон П. В. Лопухин. Были приближены ко двору масоны Голенищев-Кутузов, обер-гофмаршал Нарышкин и обер-камергер гр. Строганов.

Масон Кочубей, друг детства наследника Александра Павловича, в 1798 г. был назначен вице-канцлером и возведен в графское достоинство. В 1801 г., по удалении гр. Ростопчина, по-прежнему вице-канцлером стал кн. А. В. Куракин.
Генерал-прокурор Обольянинов, член масонской шайки, в 1800 г. был назначен заведующим Тайной Экспедицией. Это назначение было громадным завоеванием масонов. Рожерсон в письме к гр. Воронцову писал: “…теперь, слава Богу, у нас есть свой″.

Павлу Пален давал понять, что он не может надеяться на верность своей жены и своих сыновей. Сыновьям же Павла и Императрице Пален сообщал, что Император считает их участниками заговора против него и что он намеревается заключить Императрицу в монастырь, а сыновей – в крепость.

Великого Князя Александра Пален долго и искусно провоцировал, прежде чем получил от него согласие на свержение отца. Тут необходимо опять отметить, что первый, кто начал настраивать Александра против отца, был гр. Н. П. Панин.

Провоцируя Павла на невыгодные для него действия, восстанавливая его против семьи, а членов Императорской семьи против Императора, Пален продолжал стягивать заговорщиков в Петербург, используя отходчивое сердце Павла.

Видные заговорщики Зубовы и Беннингсен были по приказу Павла удалены из Петербурга. А Палену было необходимо, чтобы они могли жить в Петербурге.

“Тогда, – цинично повествует Пален, – я придумал следующее. Я решил возбудить сострадание Павла к печальной судьбе офицеров, исключенных со службы… Я бросился к его ногам. Он был не прочь от романтизма и через два часа двадцать курьеров были разосланы во все стороны, чтобы вернуть всех, кто был уволен или исключен со службы. Так были возвращены среди сотен других Беннингсен и Зубовы”.

Между тем,

“в Европе с растущим беспокойством следили за укреплением дружбы между французским властелином и русским императором. В случае укрепления союза между этими двумя державами, они вдвоем будут повелевать на всем континенте Европы – это было мнение не только Наполеона и Павла, но и всех европейских дипломатов того времени. Совершенно определенное беспокойство царило и в Англии. Правда, французский флот был гораздо слабее английского, а русский флот был и вовсе ничтожен, но замыслы Бонапарта относительно Индии и внезапная посылка каких-то русских войск по направлению к Индии тревожили и раздражали Вильяма Питта, первого министра Великобритании. С большим беспокойством ждали во всех европейских дипломатических канцеляриях и королевских дворцах наступления весны 1801 г., когда оба будущих могущественных союзника могли бы предпринять нечто решительное, но первый весенний день, 11 марта, принес совсем другое”.

Начавшееся сближение Бонапарта и Павла I, возможность превращения французской республики в монархию никак не устраивали ни масонов, ни Англию. Английский посол в Петербурге Уинтворт установил связи с масонами и предоставил им большие средства на организацию заговора против Павла.

Пален, уговаривая генерала Свечина вступить в число заговорщиков, говорил ему:

“Группа наиболее уважаемых людей страны, поддерживаемая Англией, поставила себе целью свергнуть жестокое и позорное правительство и возвести на престол наследника Великого Князя Александра, который по своему возрасту и чувствам подает надежды. План выработан, средства для исполнения обеспечены и заговорщиков много”.

Лопухин, сестра которого была замужем за сыном Ольги Александровны Жеребцовой, утвердительно говорил, что Жеребцова (любовница высланного Павлом I английского посла Уинтворта) получила из Англии уже после кончины Павла 2 миллиона рублей для раздачи заговорщикам, но присвоила их себе. Спрашивается, какие же суммы были переданы в Россию раньше? Питт, стоявший тогда во главе английского министерства, никогда не отказывал в субсидиях выгодным Англии целям на континенте, а Наполеон, имевший бесспорно хорошие сведения, успех заговора на жизнь Императора Павла прямо объяснял действием английского золота.

До Павла дошли, видимо, какие-то слухи о деятельности против него английского посла Уинтворта, который играл в совершении государственного переворота точно такую же предательскую роль, каковую в революции 1917 года играл английский посол Бьюкенен. В конце мая 1800 года Павел приказал Уинтворту выехать из Петербурга. Но было поздно. Император Павел был уже со всех сторон окружен масонами-заговорщиками.

Когда утром 7 марта, за несколько дней до убийства, Пален вошел в кабинет Императора Павла, он, по его словам, “застал его в размышлении и серьезным”.

“Вдруг он спрашивает меня:
– Господин фон Пален, вы были здесь в 1762 году?
– Был, Государь!
– Так вы были здесь?
– Да, Государь! Но что Ваше Величество хочет сказать?
– При вас ли произошел переворот, лишивший отца престола и жизни?
– Я был свидетелем этого, но не участвовал в этом, я был очень молодым унтер-офицером Кавалергардского полка, но почему Ваше Величество ставит мне этот вопрос?
– Почему, да потому, что хотят возобновить 1762 год.
Я затрепетал при этих словах, но тотчас овладел собой и сказал:
– Да, Государь, это хотят сделать: я это знаю, ибо сам принадлежу к заговору.
– Что вы говорите?
– Да, Государь, я принадлежу к этому заговору и должен делать вид, что принадлежу к нему: мог ли бы я иначе знать, что замышляется, если бы не делал вид, что принадлежу к заговору. Но будьте покойны. Вам нечего опасаться: я держу все нити заговора”.

Павел сделал вид, что поверил Палену, но известно, что им тайно были посланы верные лица к Аракчееву и Бринкеру.

Сообщив, с какой целью он состоит в заговоре, Пален посоветовал Павлу наложить домашний арест на сыновей и привести их к присяге. Павел поверил или сделал вид, что поверил Палену, чтобы не дать ему понять, что он подозревает его, и отдал приказ наложить домашний арест на Великих Князей.

Посоветовав эти меры Павлу, Пален немедленно же обратил их против него. Встретившись с Александром, хитрый еврей показал ему приказ об аресте и дал понять, что это еще не все худшее, что его ждет, и этим вынудил у него дать согласие на участие в заговоре. Александр снова потребовал у Палена, чтобы он дал честное слово, что никто не посягнет на жизнь его отца.

Пален, конечно, дал честное слово, что с Павлом ничего не случится, что его только арестуют. Но это была очередная грязная ложь.

“Я должен признаться, – говорил Пален Ланжерону, – что Великий Князь Александр сначала не соглашался ни на что, пока я не предложил дать ему честное слово, что никто не посягнет на жизнь его отца”. И цинично продолжает: “Я не был так безрассуден, чтобы ручаться за то, что невозможно. Но нужно было успокоить угрызения его совести: я наружно согласился с его намерением, хотя был убежден в его невыполнимости”.

Характеристика Ростопчина была абсолютно верна: Пален был настоящий сын Маккиавелли и настоящий демон интриги. Это был провокатор, настоящий и достойный сын своего племени.

Узнав, что Павел отправил курьера к Аракчееву, Пален задержал его на некоторое время. А когда Аракчеев прибыл в Петербург, его задержали на заставе, сообщив, что Император запретил кому-либо въезд в столицу.

Когда в Париж пришла весть, что Павел задушен в Михайловском дворце, Бонапарта охватил яростный гнев:

“Англичане промахнулись по мне в Париже 3 нивоза, но они не промахнулись по мне в Петербурге”, – гневно кричал он.

“Для него, – пишет Тарле, – никакого сомнения не было, что убийство Павла организовали англичане. Союз с Россией рухнул в ту мартовскую ночь, когда заговорщики вошли в спальню Павла”.

С помощью английского золота русские дворяне в союзе с масонами убили того, кто впервые после Тишайшего Царя снова хотел стать Царем всего русского народа. Только в лице Павла I вместо дворянских царей на троне впервые после Петра I появляется снова общенародный царь. Ключевский указывал, что если собрать все анекдоты о Павле I, выдуманные его врагами, то “подумаешь, что все это какая-то пестрая и довольно бессвязная сказка: между тем, в основе правительственной политики (Императора Павла), внешней и внутренней, лежали серьезные помыслы и начала, заслуживающие наше полное сочувствие”.

В. О. Ключевский так оценивал короткую государственную деятельность Павла I:

“Павел был первый противодворянский царь этой эпохи (…), а господство дворянства и господство, основанное на несправедливости, было больным местом русского общежития во вторую половину века”.

В планы масонов такой царь не вписывался. Возведенный на престол ими сын Павла – Александр I – опять принужден быть только дворянским царем.