ИВАН БУНИН. ОКАЯННЫЕ ДНИ

hqdefault
20 апреля 1919 года.
Как мы врали друг другу, что наши «чудо-богатыри» – лучшие в мире патриоты, храбрейшие в бою, нежнейшие с побежденным врагом! – Значит, ничего этого не было? Нет, было. Но у кого? Есть два типа в народе. В одном преобладает Русь, в другом – Чудь, Меря. Но и в том и в другом есть страшная переменчивость настроений, обликов, «шаткость», как говорили в старину. Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа, – и дубина, и икона», – в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев. Если бы я эту «икону», эту Русь не любил, не видал, из-за чего же бы я так сходил с ума все эти годы, из-за чего страдал так беспредельно, так люто? А ведь говорили, что я только ненавижу. И кто же? Те, которым, в сущности, было совершенно наплевать на народ, – если только он не был поводом для проявления их прекрасных чувств, – и которого они не только не знали и не желали знать, но даже просто не замечали лиц извозчиков, на которых ездили в какое-нибудь Вольно-экономическое общество.
Мне Скабичевский признался однажды: – Я никогда в жизни не видал, как растет рожь. То есть, может, и видел, да не обратил внимания. А мужика, как отдельного человека, он видел? Он знал только «народ», «человечество». Даже знаменитая «помощь голодающим» происходила у нас как-то литературно, только из жажды лишний раз лягнуть правительство, подвести под него лишний подкоп. Страшно сказать, но правда: не будь народных бедствий, тысячи интеллигентов были бы прямо несчастнейшие люди. Как же тогда заседать, протестовать, о чем кричать и писать? А без этого и жизнь не в жизнь была. То же и во время войны. Было, в сущности, все то же жесточайшее равнодушие к народу. «Солдатики» были объектом забавы. И как сюсюкали над ними в лазаретах, как
ублажали их конфетами, булками и даже балетными танцами! И сами солдатики тоже комедничали, прикидывались страшно благодарными, кроткими, страдающими покорно: «Что ж, сестрица, все Божья воля!» – и во всем поддакивали и сестрицам, и барыням с конфетами, и репортерам, врали, что они в восторге от танцев Гельцер (насмотревшись на которую однажды один солдатик на мой вопрос, что это такое по его мнению, ответил: «Да черт… Чертом представляется, козлекает…»). Страшно равнодушны были к народу во время войны, преступно врали об его патриотическом подъеме, даже тогда, когда уже и младенец не мог не видеть, что народу война осточертела. Откуда это равнодушие? Между прочим, и от ужасно присущей нам беспечности, легкомысленности, непривычки и нежелания быть серьезными в самые серьезные моменты.
Подумать только, до чего беспечно, спустя рукава, даже празднично отнеслась вся Россия к началу революции, к величайшему во всей ее истории событию, случившемуся во время величайшей в мире войны! Да, уж чересчур привольно, с деревенской вольготностью, жили мы все (в том числе и мужики), жили как бы в богатейшей усадьбе, где даже и тот, кто был обделен, у кого были лапти разбиты, лежал, задеря эти лапти, с полной беспечностью, благо потребности были дикарски ограничены. «Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь». Да и делали мы тоже только кое-что, что придется, иногда очень горячо и очень талантливо, а все-таки по большей части как Бог на душу положит – один Петербург подтягивал. Длительным будничным трудом мы брезговали, белоручки были, в сущности, страшные. А отсюда, между прочим, и идеализм наш, в сущности, очень барский, наша вечная оппозиционность, критика всего и всех: критиковать-то ведь гораздо легче, чем работать.
И вот: – Ах, я задыхаюсь среди этой Николаевщины, не могу быть чиновником, сидеть рядом с Акакием Акакиевичем, – карету мне, карету! Отсюда Герцены, Чацкие. Но отсюда же и Николка Серый из моей «Деревни», – сидит на лавке в темной, холодной избе и ждет, когда подпадет какая-то «настоящая» работа, – сидит, ждет и томится. Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность – вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко! Это род нервной болезни, а вовсе не знаменитые «запросы», будто бы происходящие от наших «глубин». «Я ничего не сделал, ибо всегда хотел сделать больше обыкновенного». Это признание Герцена. Вспоминаются и другие замечательные его строки: «Нами человечество протрезвляется, мы его похмелье… Мы канонизировали человечество… канонизировали революцию… Нашим разочарованием, нашим страданием мы избавляем от скорбей следующие поколения…» Нет, отрезвление еще далеко.
Закрою глаза и все вижу как живого: ленты сзади матросской бескозырки, штаны с огромными раструбами, на ногах бальные туфельки от Вейса, зубы крепко сжаты, играет желваками челюстей… Вовек теперь не забуду, в могиле буду переворачиваться!

РОЗАНОВ. АПОКАЛИПСИС НАШЕГО ВРЕМЕНИ

i

РАССЫПАННОЕ ЦАРСТВО

Филарет Святитель Московский был последний (не единственный ли?) великий иерарх Церкви Русской… “Был крестный ход в Москве. И вот все прошли, — архиереи, митрофорные иереи, купцы, народ; пронесли иконы, пронесли кресты, пронесли хоругви. Все кончилось, почти… И вот поодаль от последнего народа шел он. Это был Филарет”.

Так рассказывал мне один старый человек. И прибавил, указывая от полу — на крошечный рост Филарета:

— “И я всех забыл, все забыл: и как вижу сейчас — только его одного”.

Как и я “все забыл” в Московском университете. Но помню его глубокомысленную подпись под своим портретом в актовой зале.

Слова, выговоры его были разительны. Советы мудры (императору, властям). И весь он был великолепен.

Единственный…

Но что же “опреж того” и “потом”? — незаметное, дроби. “Мы их видели” (отчасти). Nota bene. Все сколько-нибудь выдающиеся были уже с “ересью потаенною”. Незаметно, безмолвно, но с ересью. Тогда — как Филарет был “во всем прав”.

Он даже Синод чтил. Был “сознательный синодал”. И Николая Павловича чтил — хотя от него же был “уволен в отпуск от Синода и не появлялся никогда там”. Тут — не в церкви, но в императорстве — уже совершился или совершался перелом, надлом. Как было великому Государю, и столь консервативному, не соделать себе ближним советником величайший и тоже консервативный ум первого церковного светила за всю судьбу Русской Церкви?

Разошлись по мелочам. Прав этот бес Гоголь.

Между тем Пушкин, Жуковский, Лермонтов, Гоголь, Филарет — какое осияние Царства. Но Николай хотел один сиять “со своим другом Вильгельмом-Фридрихом” которым-то. Это был плоский баран, запутавшийся в терновнике и уже приуготованный к закланию (династия).

И вот рушилось все, разом, царство и церковь. Попам лишь непонятно, что церковь разбилась еще ужаснее, чем царство. Царь выше духовенства. Он не ломался, не лгал. Но, видя, что народ и солдатчина так ужасно отреклись от него, так предали (ради гнусной распутинской истории), и тоже — дворянство (Родзянко), как и всегда фальшивое “представительство”, и тоже — и “господа купцы”, — написал просто, что, в сущности, он отрекается от такого подлого народа. И стал (в Царском) колоть лед. Это разумно, прекрасно и полномочно.

“Я человек хотя и маленький, но у меня тоже 32 ребра” (“Детский мир”).

Но Церковь? Этот-то Андрей Уфимский? Да и все. Раньше их было “32 иерея” с желанием “свободной церкви” “на канонах поставленной”. Но теперь все 33333… 2…2…2…2 иерея и под-иерея и сверх-иерея подскочили под социалиста. Под жида и не под жида; и стали вопиять, глаголать и сочинять, что “церковь Христова и всегда была, в сущности, социалистической” и что особенно она уж никогда не была монархической, а вот только Петр Великий “принудил нас лгать”.

Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три. Даже “Новое Время” нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая “Великого переселения народов”. Там была — эпоха, “два или три века”. Здесь — три дня, кажется даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Чтó же осталось-то? Странным образом — буквально ничего.

Остался подлый народ, из коих вот один, старик лет 60 “и такой серьезный”, Новгородской губернии, выразился: “Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть”. Т. е. не сразу сорвать кожу, как индейцы скальп, но надо по-русски вырезывать из его кожи ленточка за ленточкой.

И чтó ему царь сделал, этому “серьезному мужичку”.

Вот и Достоевский…

Вот тебе и Толстой, и Алпатыч, и “Война и мир”.

Что же, в сущности, произошло? Мы все шалили. Мы шалили под солнцем и на земле, не думая, что солнце видит и земля слушает. Серьезен никто не был, и, в сущности, цари были серьезнее всех, так как даже Павел, при его способностях, еще “трудился” и был рыцарь. И, как это нередко случается, — “жертвою пал невинный”. Вечная история, и все сводится к Израилю и его тайнам. Но оставим Израиля, сегодня дело до Руси. Мы, в сущности, играли в литературе. “Так хорошо написал”. И все дело было в том, что “хорошо написал”, а чтó “написал” — до этого никому дела не было. По содержанию литература русская есть такая мерзость, — такая мерзость бесстыдства и наглости, — как ни единая литература. В большом Царстве, с большою силою, при народе трудолюбивом, смышленом, покорном, что она сделала? Она не выучила и не внушила выучить — чтобы этот народ хотя научили гвоздь выковывать, серп исполнить, косу для косьбы сделать (“вывозим косы из Австрии”,— география). Народ рос совершенно первобытно с Петра Великого, а литература занималась только, “как они любили” и “о чем разговаривали”. И все “разговаривали” и только “разговаривали”, и только “любили” и еще “любили”.

Никто не занялся тем (и я не читал в журналах ни одной статьи — и в газетах тоже ни одной статьи), что в России нет ни одного аптекарского магазина, т. е. сделанного и торгуемого русским человеком, — что мы не умеем из морских трав извлекать иоду, а горчишники у нас “французские”, потому что русские всечеловеки не умеют даже намазать горчицы разведенной на бумаге с закреплением ее “крепости”, “духа”. Что же мы умеем? А вот, видите ли, мы умеем “любить”, как Вронский Анну, и Литвинов Ирину, и Лежнев Лизу, и Обломов Ольгу. Боже, но любить нужно в семье; но в семье мы, кажется, не особенно любили, и, пожалуй, тут тоже вмешался чертов бракоразводный процесс (“люби по долгу, а не по любви”). И вот церковь-то первая и развалилась, и, ей-ей, это кстати, и “по закону”…

Читать книгу: В.В.Розанов. Апокалипсис нашего времени


КТО ГЛАВНЫЙ БЕНЕФИЦИАР РЕВОЛЮЦИИ?

iFA8ZQ8E2
Говорить о конспирологических мотивах Русской революции 1917 года до сих пор считается плохим тоном, «не комильфо»: так воспитаны. Эту установку давно бы пора отнести к пережиткам: конспирация в некоторых сферах – объективная реальность, закон революции. Да и наша Церковь уже легитимизировала разговоры о тайне Революции. Патриарх Кирилл в Неделю о Страшном Суде (2017) произнёс на проповеди в ХХС: «Революция была великим преступлением. И те, кто обманывал народ, кто вводил его в заблуждение, кто провоцировал его на конфликты, преследовали совсем не те цели, которые они открыто декларировали. Была совсем другая повестка дня, о которой люди совсем даже не помышляли».

Какие же цели преследовались? Кто оказался конечным бенефициаром революционного процесса? То, что не Русская цивилизация – несомненно, если судить по вековому результату и числу катастрофических потерь.

1. Речь не о конспирологических теориях, но о конспирологической практике.

Сто лет, с декабристов до 1917 г., на Руси декларировалась цель борьбы за справедливость (за свободу, равенство, братство), вырабатывая энергию «праведного гнева», которую деловые люди особого склада однажды додумались использовать для решения своих прикладных задач.

Буквально как люди додумываются, создавая технологии по получению электричества из энергии ветра или расщеплённого атома. Главное, знать, как энергию на свою вертушку направить.

В стихию хаотичного революционного процесса были влиты ресурсы деловых людей особого склада и таким образом сформирован стрежень революции. Революционная энергия была направлена как бы на разрешение «еврейского вопроса». При этом все были уверены, что этот вопрос очень частный и узкий в недрах общего революционного дела.

Но эта цель оказалась единственно вполне достигнутой. Словно б она и была истинной. Каким же образом?

В иудейской среде бытует представление, что в каждом поколении евреев должен быть свой Моисей. Вождь. Самый умный и прозорливый. В 1880-1920 годы такой фигурой являлся Джейкоб Г. Шифф – родственно и финансово связанный с домом Ротшильдов, крупный банкир и, как сообщают его биографы, – «главный еврейский лидер Америки с 1880 по 1920 годы». Роль Шиффа в разогреве русской революции и, как мы увидим, в её техническом исполнении, исключительна. Еврейский биограф Шиффа Наоми Коэн видит причины оголтелой русофобии Шиффа в его религиозности: «Банкир настойчиво сравнивал положение евреев в России с библейской историей Египетского исхода, а себя самого, без сомнения, видел новым Моисеем». Биограф называет отношение Шиффа к России «личной войной, которая с годами превратилась во всепоглощающую страсть». Шифф был фанатик, видевший свою миссию в уничтожении России. Его смыслы и цели, воспринятые им из древних книг, мы можем осознать лишь через десятки лет после завершения его «адовой работы». Поводом, но не причиной, начала его личной войны стало ограничение прав иудеев, оказавшихся в Российском подданстве наряду с поляками и литовцами, также ограниченных в правах, после известных разделов Польши при Екатерине Великой (1791, 1793, 1795). Именно поводом. Потому что даже еврейский исследователь вопроса Генрих Слиозберг отмечал, что первый «антиеврейский» указ Екатерины фиксировал лишь тот факт, что власти «не сочли нужным сделать исключение для евреев: ограничение в праве передвижения и свободного избрания жительства существовало для всех, в значительной степени даже для дворян».

После убийства Александра II, в 1881 году произошло несколько еврейских погромов (власти их мгновенно пресекли), правительство ввело «Временные правила 3 мая 1882 года». С лёгкой руки публицистов «освободительного направления» эти временные правила стали именоваться «антиеврейскими законами». Между тем один из трёх пунктов Временных правил уравнивал иудеев с христианами, воспрещая производить торговлю в воскресные дни и двунадесятые христианские праздники. Два других пункта ограничивали права иудеев получать неправомерную выходу, используя некоторые свои этнические особенности. Правила применялись «лишь в губерниях постоянной оседлости евреев». И это было названо «антиеврейскими законами»! Очевидно, что при нормальном развитии событий эти правила были бы скорректированы и упразднены естественным путём. Но не это им было нужно.

Судьбы простых евреев Шиффа вовсе не интересовали. Когда глава МВД России В.К. Плеве приступил к ослаблению пресловутых законов (например, при нём был снят запрет на проживание иудеев в 101 городке «с оживленной торгово-промышленной деятельностью и торговлей хлебом»), он был убит бомбой. Биограф Шиффа говорит примечательную вещь: «Именно крестовому (правильнее бы антихристовому. – Авт.) походу против России Шифф обязан своему возвышению на невиданную прежде для еврейского лидера высоту».

По прошествии века можно точно сказать, что отмена «антиеврейских законов» – это лишь промежуточная цель, этап, ведущий к главной цели совсем иного уровня. Следующим этапом стало получение евреями привилегированного положения в России, в последующем – на некоторое время – главенствующего. Еврейская энциклопедия сообщает: «После Февральской революции 1917 г. евреи впервые в истории России заняли высокие посты в центральной и местной администрации. В различных составах Временного правительства…» Они играли важную роль «во влиятельном Петроградском Совете», в Московском Совете. После октябрьского переворота Ленин подписал Декрет (от 12 апреля 1918) «О борьбе с антисемитизмом и еврейскими погромами», который предписывал: «Погромщиков и ведущих погромную агитации… ставить вне закона» (то есть убивать без суда и следствия). Под эту марку могли убить любого. Иван Бунин в парижской речи «Миссия русской эмиграции» (1924) вспоминал: «…сам министр-президент на московском совещании в августе 17 года заявил, что уже зарегистрировано, – только зарегистрировано! – десять тысяч зверских и бессмысленных народных «самосудов». А что было затем?» А затем был Декрет Ленина, направляющий эту энергию ненависти в нужное революции и Шиффу русло, чтобы население не смело возмущаться по поводу удивительного национального состава верхушки «государства нового типа».

2. Теперь уже совершенно ясно, что в большой игре вдолгую целью «клана Шиффа» стало – ни много ни мало – получение мирового владычества. И эта цель, как мы видим в ХХI веке, уже отчасти достигнута.

Как это было?

Начинал Шифф в 1880-е с «мелочи» – с финансирования американского ежемесячника «Свободная Россия», который являлся трибуной «Общества американских друзей российской свободы». Преемники Шиффа наших дней этой сфере (просветительской работе) также уделяют первостепенное значение. Дальше – круче. В Нью-Йорке в 1890 году Шифф организовывал бойкот русского военного корабля, визит которого изначально предполагался дружеским. Шифф сеял вражду, выступая против предоставления займа России, был инициатором того явления, которое ныне называют «санкциями». Всё это достаточно известно, имеет литературу, растекаться не будем. Лишь напомним, что самым громким политико-экономическим предприятием Шиффа стало предоставление кредита Японии в 1904-1905 годы на сумму в 200 мил. долларов (эквивалент 32,2 млрд. долларов в ценах 2015 года по данным США). Шифф рисковал: ни одна европейская держава прежде не терпела поражения в большой войне от неевропейской нации. Шифф выиграл. Неудачи России, при освещении событий в нужном Закулисе свете, внесли свой заряд и дали вспышку новой русской смуте. Это был этап, веха!

Судя по всему, масонство также подпитывалось из этого или родственного ему анонимного источника. В Париже в 1901-1905 годы действовала Русская Высшая школа общественных наук. В Школе прошли обучение многие российские политики оппозиционного толка. Создателем школы был М.М. Ковалевский – видный учёный, один из руководителей русского масонства, член I Государственной думы и Государственного совета. В этой Школе читали лекции деятели различных оппозиционных направлений, в том числе С.А. Муромцев, П.Б. Струве, Г.В. Плеханов, В.И. Ленин. Среди слушателей, между прочим, был и молодой Троцкий. Примечательно, что на похоронах Ковалевского, умершего в Петрограде в 1916, присутствовало под 100 тыс. человек. Популярность была, если можно сравнить, как у академика Сахарова, который много думал, как расчленить Россию. Школа Ковалевского закрылась в январе 1906, дожив до яркого результата – поражения России в войне с Японией и пика революции в декабре 1905 года. Как факт отметим, что закрытие Школы совпало с арестом последнего председателя Петербургского совета рабочих депутатов А.Л. Парвуса и с ликвидацией самого Совета рабочих депутатов. Школа осталась без анонимных пожертвований.

Появление в 1905 в Петербурге Льва Троцкого, ставшего фактическим руководителем (вместе с Парвусом) Петербургского совета рабочих депутатов, также связано с именем Шиффа. В 1905 Троцкому 25 лет. Молодой человек вернулся из Америки, не имея ни партии, ни какого-то особого влияния в революционной среде. Но вдруг…

При желании можно увидеть всю схему механизма запуска революции. О тайне восшествия Троцкого на революционный олимп говорил ещё Х.Г. Раковский на допросе http://www.rulit.me/…/krasnaya-simfoniya-otkroveniya-trocki…, указывая на родственную связь Троцкого с банкиром Абрамом Животовским, совладельцем Путиловского завода (откуда и полыхнуло), который был связан с банкирами Варбургами. Действительно, Абрам Животовский – родной дядя Троцкого (мать в девичестве Животовская). При этом надо понимать, кем были банкиры Варбурги. Феликс был старшим партнёром в банке Шиффа «Kuhn, Loeb & Co», одного из самых влиятельных инвестиционных банков в конце XIX и начале XX веков. Совместно с Шиффом Феликс был одним из создателей Американского еврейского распределительного комитета. Его дочь в 1916 году вышла замуж за В.Н. Ротшильда. Другой Варбург – Пол, был идеологом создания Федеральной резервной системы. Он приходился Шиффу свояком. Третий Варбург – Макс, в 1910-1938 годы руководил германским банком M.M.Warburg & Co. Он финансировал проекты и при Вильгельме и при Гитлере. По инициативе Шиффа Макс Варбург и «раскошелился на крупный кредит для Германии», так как Шифф считал, «что надо прилагать все совместные усилия, если они направлены против России». Русское правительство знало, что подпольные организации Путиловского завода в 1917 были «завалены немецкими деньгами».

Революция в России была их клановым и даже семейным делом, инвестиционным проектом, цели которого, конечно, выходили далеко за пределы финансовой сферы.

В Революцию были вложены гигантские средства. Но барыш многократно перекрыл издержки. О размере вложений существуют разные мнения. Представление о целом можно получить, видя фрагмент целого. Посол Временного правительства в США, а затем формально и Советского правительства Борис Бахметьев сообщал, что большевистские лидеры в период 1918-1922 годов должны были осуществить поставки золота в Америку фирме «Кун, Лёб и Ко», контролируемой Шиффом, стоимостью в 600 миллионов долларов в качестве погашения задолженности». Это сотни тонн золота. И это лишь часть. В результате, как мы читаем в открытых источниках, в «1921-1922 годы валюта США окрепла на 16% и стала играть ведущую роль среди мировых валют». В 1921 году в 35 губерниях Советского государства начался голод…

Когда Троцкий говорил, что Коминтерн для мировой революции – это консервативная организация по сравнению с Нью-Йоркской биржей, он знал, что говорит. Но и не он один это понимал. Они были уверены, что намертво вцепились зубами в русское горло.

Советская Россия в 1930-ые годы, при Сталине, сумела в значительной степени переварить и Троцкого и Коминтерн, и влияние Закулисы, выбив им зубы. Сталин начал с Троцкого – идеолога Коминтерна. Он их переиграл.

Наследники Шиффа своё положение в России с лихвой восстановили 1990-е, ловко проведя «перестройку», расчленение СССР (исторической России), приватизацию промышленности и природных богатств.

3. В США операция по ликвидации Советского Союза и строительство однополярного мира были начаты тогда, когда группа интеллектуалов, либералов еврейского происхождения, перешла в руководство Республиканской партии. Случилось это накануне победы Рональда Рейгана в президентской гонке. Вчерашние либерал-демократы, ныне «неоконсерваторы» (недоброжелатели прозвали их «неоконы» http://ponjatija.ru/node/15558, обыгрывая слово «кон» – мошенник, жулик) стали «коллективным идеологом» партии. Они оживили её, зачахшую было после скандальной отставки Ричарда Никсона и фиаско Джеральда Форда, завершившего Вьетнамскую войну позором. Один из крупнейших американских политологов середины 1960-х Норман Подгорец, редактор влиятельного журнала «Commentary», выступавший против войны во Вьетнаме, перековался из либерала в неоконсерватора и в 1970-х перешёл из Демократической в ослабленную Республиканскую партию. Это обозначило тенденцию. Недаром и Рейган побывал в рядах пылких приверженцев обеих партий. При Рейгане Подгорец стал продвигать стратегию, главная мысль которой: «Защита Израиля должна являться ключевым элементом военной стратегии США». Со временем декларируемая неоконами задача стала выглядеть так: «Повсеместное распространение американской модели демократии любыми средствами, вплоть до военных». Идеи Подгореца и его последователей, как указывает Еврейская энциклопедия, стали одной из основ «доктрины превентивной борьбы против терроризма, которую приняла администрация президента Дж. Буша-младшего после событий 11 сентября 2001 г.».

Неоконы – идеологи оккупации Афганистана и Ирака, Арабской весны и Киевского майдана – стратегии погружения мира в хаос, в котором мировое сообщество, доведённое до отчаяния, вероятно, – по их мысли – добровольно выберет себе в правители того, кто укажет путь к выходу из чудовищного кризиса, кого угодно, тем более, если его назовут Машиахом.

Мы не будем рассматривать религиозную и материалистическую составляющие американской стратегии. Это не входит в нашу задачу. Но заметим, грань бывает тонка. Например, упомянутый неокон Подгорец начальное образование получил в США в еврейском религиозном заведении.

В ХХI веке еврейские СМИ уже открыто и с горделивым восторгом заговорили о продолжателях дела Шиффа, вершителях мировой истории, об их могуществе. На сайте вездесущего движения Хабад, в «Кратком биографическом очерке», посвящённом лидеру движения Менахему Мендлу Шнеерсону, седьмому – и последнему – любавичскому цаддику, читаем: «Ребе построил невиданную сеть филиалов Хабада во всем мире. Тысячи его последователей разъехались во все уголки земли, и, как выразился один из крупнейших израильских раввинов: “Куда бы вы ни приехали, вы встретите две вещи — кока-колу и Хабад. И даже там, где нет кока-колы, есть Хабад”». В статье присутствует словосочетание «империя Хабад». Но если Хабад присутствует во всех уголках мира и определяют в этих уголках повестку дня – действительно, мы имеем дело с мировой империей. Народы планеты Земля полагают, что живут в суверенных государствах, руководствуясь своими интересами. Но это от недопонимания или глупости. Все живут в империи Хабад. Во всяком случае, так утверждают пропагандисты этой влиятельной иудейской секты.

После того как президентом США стал Дональд Трамп, агрессивный курс Америки во внешней политике обозначился ещё чётче; так наводится резкость в прицеле снайперской винтовки. Русскую цивилизацию им бы всем хотелось видеть не в роли Третьего Рима, но в роли «консервной банки», содержащей природные ресурсы для жизнеобеспечения «золотого миллиарда». Попытка её вскрыть происходит на наших глазах. Извне при помощи евро-Украины. Внутри России при помощи «пятой колонны», финансируемой фондами Сороса (Хабад), NED Карла Гершмана (неоконы) и другими. К слову, главный неокон Гершман уже призывал американское правительство «собраться с духом» и организовать свержение Президента России Владимира Путина.

Закулиса, стравливая всех со всеми, создав в Киеве, древней столице Руси, Майдан и вцепившись в Россию зубами, зубов не разожмёт, если эти зубы не будут выбиты или разжаты нами самими.

Олег Мономах, публицист

http://ruskline.ru/…/…/09/kto_glavnyj_beneficiar_revolyucii/