ЯВЛЕНИЕ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ В СТАЛИНГРАДЕ

0_74fbd2_b3539009_orig

О явлении Пресвятой Богородицы в Сталинграде 11 ноября 1942 года.

Недавно, несколько лет назад, стало известно о том, что в день памяти преп. Аврамия Ростовского 11 ноября 1942 года в Сталинграде было явление Пресвятой Богородицы, которое на самом деле фактически явилось той переломной точкой в войне, о которой мы сейчас уже можем говорить. Говорить, что нам известен день перелома войны не в земном, а в духовном плане.

Все военные историки, описывавшие сталинградские события в один голос говорят с восхищением и удивлением о том, что сильнейшая армия мира, с легкостью покорившая всю Европу, не смогла за несколько месяцев боев в Сталинграде прорваться к Волге и укрепиться на ней, не смогла сбросить в реку русских.

Часто говорят, что не хватило немцам сил пройти каких-то сто метров. Теперь нам стало известно, что на пути врага встали не только в своем беспримерном подвиге сотни тысяч бойцов и командиров, и легли костьми сотни тысяч мирных граждан, не успевших эвакуироваться и оказавшихся на передовой между двух линий окопов, но на пути врага встала и Сама Пресвятая Владычица наша Богородица и Приснодева Мария, спасая совсем упавший было дух людей и придавая явлением своим величайшему в истории горю людскому величайший Божеский смысл.

О Небесном знамении в небе Сталинграда есть и документальное свидетельство. Документ, датированный 1943 годом, был обнаружен в архиве Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Народных Комиссаров СССР историком Вадимом Николаевичем Якуниным. Фрагмент, касающийся Сталинградского знамения, был опубликован в пересказе в его книге. Он в 90-х годах работал над диссертацией на тему «Русская Православная Церковь в Великой Отечественной Войне» и наткнулся на отчет уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви по УССР Ходченко. Он сообщал своему начальнику в Москву председателю этого Совета полковнику НКГБ Георгию Григорьевичу Карпову, что целая воинская часть из состава армии Чуйкова, пришедшая на Украину со Сталинградского фронта, оказалась свидетельницей чуда. К сожалению, в отчете уполномоченного умалчивается о том, что именно увидели воины в Сталинградском небе в ноябре 1942 г. Ясно одно: видевшие Небесное Знамение бойцы Красной Армии понесли с собой память о нем по дорогам войны.

И вот удалось разыскать несколько свидетельств очевидцев, которые еще были живы в начале нашего столетия, и приезжая в Волгоград на встречи ветеранов оставляли их. Три таких свидетельства непосредственных очевидцев этих событий помещены во второй части книги Л. Красника и Ф. Андреева «Чудеса Божии во время Великой Отечественной войны», которая так и называется – Сталинградское знамение.

Один из них, Георгий Ильич Голубев служил до войны в охране маршала Климента Ефремовича Ворошилова в Кремле. В самом начале войны, когда началась эвакуация части руководящих работников правительства в Куйбышев, Георгий Ильич предпочел попроситься на фронт. И вместе со многими нашими бойцами испил горькую чашу поражения и отступления под натиском немцев. Чудом он вырвался из окружения под Харьковом. Ординарец подвел ему коня, он вспрыгнул на него и поскакал, а в это же момент ординарец был сражен немецкой пулей. В итоге, Голубев со своими четырьмя спутниками вышел из окружения. 11 мая 2003 года по центральному телевидению в передаче, посвященной 58-ой годовщине Победы над Германией, один из этох четырех воинов, ныне живущий в Германии, рассказывал подробности выхода их из окружения.

Но многое осталось за кадром. И, как часто бывает — самое главное — то, что Георгий Ильич в кругу семьи вспоминал вплоть до своей кончины. А вспоминал он удивительное событие — явление Божией Матери в небе Сталинграда в ноябре 1942 года. Офицер особого отдела, Голубев, курсировал с секретными документами с правого берега Волги на левый. Каждая такая переправа могла оказаться последней, т.к. предметом особых «забот» немецкой артиллерии и авиации была именно Волга у Сталинграда. Сколько там погибло под их огнем наших воинов!

В эти ноябрьские дни почти постоянно шел ледяной дождь, кругом все было покрыто изморозью, на Волге шла шуга (по-местному «сало»). При подготовке к очередной переправе все мысли Георгия Ильича, как обычно, были о преодолении реки, о том, как ловчее избежать немецких мин, снарядов и бомб, сыпавшихся на район переправы.

Он, девятый ребенок в семье — «последыш» и мамин любимчик, был от рождения подвижным как ртуть и удачлив в жизни. В послевоенные годы он особенно любил вспоминать о своей удачливости во время войны. Когда Георгий Ильич весь грязный и мокрый ползком, наконец, добрался до своих и начал переодеваться в чистое, чтобы явиться с секретными документами к командованию, один из встречавших и помогавших ему бойцов сказал: «Ильич! Пока ты на брюхе полз, мы все такое видели — Божия Матерь была в небе! В рост и с младенцем Христом! Теперь точно порядок будет».

Как офицер военной контрразведки (СМЕРШа) Георгий Ильич прошел с нашими частями от Сталинграда до Германии. Чего только не пережил и в каких только переделках не бывал, но остался жив и невредим. Он вырос в большой крестьянской семье, где вера в Бога была так же естественна, как дыхание. О своей личной молитве в военную пору он до смерти хранил молчание. Кто мог его отмолить у Бога во время войны, нам не ведомо. Однако можно предположить, что самые горячие молитвы возносили к Небу мама Георгия и горячо любившая его жена Настя. Всю войну она трудилась на военном заводе, на Урале.

Мама Георгия Ильича прожила долгую жизнь и скончалась в возрасте 104 лет. Умирая, Георгий Ильич неоднократно говорил своим близким, что мечтает встретиться «там» со своей любимой женой Настенькой. В последние свои дни на этой земле, в Москве, в своей квартире, он много раз повторял рассказ о выходе из окружения и о Сталинградском знамении. О том, как переживал во время долгого ожидания, когда его проверяли после выхода из Харьковского окружения офицеры-особисты и как, наконец, снова вернулся на фронт. И о том, как встретившие его на берегу Волги однополчане восторженно рассказывали в мельчайших подробностях, виденное ими чудо — Небесную Царицу, заступницу Руси, пришедшую на помощь нашим воинам, державшим оборону на узкой полоске земли вдоль берега Волги.

Один из защитников Сталинграда, видевший явление Божией Матери, живет ныне в городе Ростове-на-Дону. Прибыв в 2001 году в Волгоград в составе многочисленной делегации ростовских ветеранов войны на теплоходе «Дон», он, стоя на набережной у Речного вокзала, рассказывал об этом чуде: «Как увидел в небе Божию Матерь, душа была в возвышенном состоянии. Мне сразу стало ясно, что не погибну и живым вернусь домой. Уверенность в победе больше не покидала. Видение Божией Матери в рост в осеннем небе Сталинграда как щит пронес сквозь всю свою жизнь на фронте». Запись этого воспоминания хранится у сотрудницы Музея-панорамы обороны Сталинграда, Жанны Николаевны Шириковой.

В том же 2001 году на одной из конференций в Краеведческом музее г. Волгограда среди выступавших ветеранов Сталинградской битвы, нынешних жителей Волгограда, оказался воин, тоже видевший явление Божией Матери в небе Сталинграда. В ноябре 1942 года он сражался на территории завода «Красный Октябрь». К сожалению, ему не удалось рассказать подробности явленного Чуда. Свидетельствовала о его рассказе Валентина Михайловна Евдокимова — директор Музея обороны Сталинграда, расположенного в районе завода «Красный Октябрь» на территории воинской части.

Есть рассказ о явлении Богородицы во время Сталинградской битвы жительницы небольшого городка Краснослободска, что напротив г. Сталинграда на восточном берегу Волги, Марии Дмитриевны Сергиенко. Она и ее сестра Лидия Дмитриевна, будучи детьми, слушали вместе со своей матерью рассказ об этом явлении солдата по фамилии Величко. Он трижды бывал в их доме, когда готовил для отправки на правый берег очердного пополнения, формировавшегося в Красной Слободе. По словам Величко, все началось с появления «во время боя светлой полосы. Обе стороны прекратили обстрел. Тогда прекращение огня было чем-то невероятным. Полоса света становилась все ярче и ярче и стала совсем яркой. Немцы решили, что русские что-то придумали, а наши думали на немцев и решили послать разведку, узнать что это». В составе разведки был и солдат Величко. Преодолев некоторое расстояние, разведчики увидели, что свет этот исходит от Женщины в белых одеждах. Они поползли к Ней, чтобы спросить, почему Она стоит и чего Она хочет. Но тут невидимая Стена преградила им дорогу. Они начали прощупывать Стену, ища в ней дорогу. Стена была сплошная. Тогда Величко мысленно стал обращаться к Женщине. Она не отвечала. Бойцы вернулись на свою позицию. Продолжалось явление Богородицы полчаса — час. Потом Ее не стало. Вновь открыли огонь, бой продолжался.

Из рассказов очевидцев ясно, что это явление было одновременно и в небе и на земле, вернее одни видели Ее в небе, другие на земле. Также ясно, что свидетелями этого чуда были и немцы. Часть, которая сподобилась чуда находилась под командованием легендарного командарма Василия Ивановича Чуйкова.

Победное завершение 2 февраля 1943 года многомесячной Сталинградской эпопеи было отмечено не только митингом в городе 4 февраля, но и благодарственными молебнами во многих местностях России.

Народное предание гласит, что и в Сталинграде, в наскоро приведенном в приемлемый вид одном из неразрушенных храмов (по некоторым, пока не подтвержденным сведениям, в сохранившемся храме во имя Казанской иконы Божией Матери), был отслужен благодарственный молебен. И первую свечу затеплил командарм Василий Иванович Чуйков, «окопный генерал», как его доброжелательно называли бойцы 62-ой армии. Ему, выросшему в деревне, окончившему 4 класса церковно-приходской школы и с детства с родителями и своими многочисленными братьями и сестрами ходившему в храм, не надо было объяснять, чьей милостью была одержана победа в этой беспримерной битве. Испокон века русские воины от солдата до фельдмаршала знали: если Господь им даровал в сражении победу, то успех сей — проявление милости Божией, заступничества Богоматери и святых угодников Божьих.

Как писалось в «Сборнике кратких христианских поучений к воинам», составленном протоиереем Георгием Мансветовым на основе проповедей, прочитанных накануне Отечественной войны 1812 года (в 1810-1811 гг.): «Войны только начинают люди, а оканчивает их Сам Бог, Который, как правило, помогает правому. Поэтому победу нельзя приписывать только своему мужеству, а неудачу на поле брани — ошибке военачальников. Победа и поражение в деснице Господней».

Когда и какими путями происходило возвращение к вере отцов В.И. Чуйкова, ведает один Господь. В 12 лет Василий ушел из родного села в Санкт-Петербург зарабатывать себе на кусок хлеба. С 1917 г. он на военной службе. До войны, в 30-е годы, у него, кадрового офицера Красной Армии, с матерью был разговор о Боге. Елизавета Федоровна сказала тогда сыну: «У нас с тобой цель одна, сынок, только дороги разные. Я тебе не мешаю, а ты меня не суди. Я молюсь за тебя, и Бог нас рассудит». Думается, решительный возврат произошел на узкой полоске земли вдоль берега Волги, где 62-ая армия выстояла в кровопролитной битве за Сталинград. По свидетельствам его однополчан именно после тех дней командарм Чуйков стал открыто посещать уцелевшие храмы, попадавшиеся на долгом и трудном боевом пути его 8-ой гвардейской армии, встретившей День Победы в Берлине.

В 1943 году, уже после победы под Сталинградом (точная дата не известна), когда трое ее сыновей — Василий, Федор и Георгий сражались на Украине, их мама, Елизавета Федоровна Чуйкова, снова в Москве. Теперь она — на приеме у Председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Ивановича Калинина. И добивается разрешения на возобновление богослужений в Никольской церкви в родных Серебряных Прудах.

Есть известный факт: именно к Чуйкову, ненавистному немцам герою Сталинградской битвы явился для переговоров с русским Верховным командованием 1-го мая 1945 г. в Берлине начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Кребс и ему первому из военачальников (и вообще иностранцев) сообщил о самоубийстве Гитлера 30-го апреля. В ответ он услышал: «Никаких условий, только безоговорочная капитуляция…»

Имеется комментарий Геббельса, который после назначения его комиссаром обороны Берлина в марте 1945 г., ознакомившись с досье на советских генералов, ведущих армии на Берлин, вынужден был отметить: «… исключительно энергичные люди, и по их лицам видно, что народного они корня…». На Страстной седмице (в ночь с 30 апреля на 1 мая 1945 г.) к такому «народному», да еще и православному генералу и опытному разведчику явился «для установления связи с вождем советского народа» генерал и опытный разведчик, бывший военный атташе в Москве Кребс.

Уже после кончины Чуйкова в его архиве, среди личных документов маршала — рядом с паспортом и военным билетом — была обнаружена его личная молитва, время написания которой не известно:

«О, Могущий! Ночь в день превратить, а землю в цветник. Мне все трудное легким содей и помоги мне».

После окончания войны, когда по праздникам собиралась вместе вся большая семья Чуйковых, конечно, начинались рассказы об удивительных случаях, происходивших с теми, кто был на фронте. Мама обычно молча слушала своих сынов и внуков (тоже воевавших), но, когда ей представлялось, что кто-то хватил через край, она говорила: «Сынки! Тихо. Матушка вас отмолила…».

Мне кажется, для нас, русских людей, а особенно для жителей Ростова важно вспомнить, что, преподобный Аврамий Ростовский – это древнейший святой Русской земли, к которому с молитвой обращались многие русские святые, и наверняка преп. Сергий Радонежский также живя здесь в детстве молился ему и вдохновлялся на свой подвиг его примером, имел преп. Аврамия одним из своих небесных покровителей. И не случайно, что единственный сохранившейся храм во время боев в Сталинграде, это был храм посвященный Казанской иконе Божией Матери с приделом в честь преп. Сергия Радонежского, где и бы отслужен благодарственный молебен и где молились перед иконой Казанской Божией Матери.

Сейчас нам стало известно, что Господь и Пресвятая Богородица дали России определенную программу по выходу из того безбожного кризиса, в который она попала после революции 1917 г. Вообще, война была послана для очищения души русского народа, для остановки безбожных пятилеток. И Господь не только наказывает, как бы карает, но и протягивает руку, открывает путь на примирение человека с Богом. В чем заключался этот путь? Митрополит Ливанских гор Илия Карам в Бейеруте в самом начале войны молился о России усердной самоотверженной молитвой. Ему явилась Богородица и дала три пункта, которые необходимо было исполнить. Первое – Взять древние списки иконы Казанской Божией Матери из Владимирского собора в Ленинграде и из Елоховского собора в Москве и обнести их крестными ходами вокруг Ленинграда, Москвы и Сталинграда, которые запрещалось сдавать врагу. Второе – выпустить из тюрем весь епископат и все духовенство, открыть храмы для богослужения, открыть духовные учебные заведения. И третий пункт, который не был выполнен – это опубликовать после войны факт заступничества Богородицы за русский народ и помощи Божией в обретении победы. Вот на это Сталин не решился, ему на это не хватило духа. А Божия Матерь от него этого требовала. То есть, что от него требовалось – обозначить свое православие, обозначить свою веру. Если он всерьез рассказывает о том, как Богородица спасала русских людей и Россию, то значит он должен был показать тем самым, что он верит в это и соучаствует в этом. То есть ему полностью нужно было отринуть коммунистическую идеологию и перейти на другие позиции. Это должен был сделать именно Иосиф Виссарионович Станин, поскольку он бвл руководителем страны. Почему он на это не решился мы теперь узнать не сможем, но есть факт того, что он всерьез задумывался о возможности восстановления православной российской монархии. Писатель В. Солоухин, который служил в Кремлевском полку при Сталине после войну говорил о том, что в Кремле тогда были уже заготовлены новые двуглавые орлы для водружения их на прежнее место вместо рубиновых звезд.

И вот мне кажется, что наша задача сейчас, русских людей, стать благодарными Богу детьми. Есть такая поговорка: горше горького сын неблагодарный. Господь от нас ждет благодарности за прощенные грехи,но не только благодарности, Он нас хочет поднять на ноги и сделать нас соучастниками в Своем Божием деле – в деле домостроительства Божия спасения людей. И через эту благодарность, через смиренное покаянное прославление этих чудес, через восстановление своей исторической памяти (а мы должны помнить, что в этот день решилась на тот момент судьба не только России, но и всего мира, когда Божия Матерь своим явлением обозначила этот переломный момент – день преп. Аврамия Ростовского) мы вновь сможем привлечь к себе деятельную Милость и Помощь Божию, которая так крайне необходима нам уже теперь в наше, не менее драматическое время.

С этим днем связан еще один интересный факт нашей истории. В экспозиции волгоградского музея военной истории города находится копия приказа Главнокомандующего русской армией генерал-лейтенанта Петр Николаевич Врангель о начале эвакуации семей военнослужащих и членов гражданского ведомства из Крыма, изданного им 29 октября/11 ноября 1920 года в Севастополе. Приказом открывалось начало погрузки на пароходы для эвакуации «семей военнослужащих, членов гражданского ведомства с их семьями и отдельных лиц, которым могла бы грозить опасность в случае прихода врага.»

«Армия прикроет посадку, памятуя, что необходимые для ее эвакуации суда также стоят в полной готовности в портах, согласно установленному расписанию.

Для выполнения долга перед армией и населением сделано все, что в пределах сил человеческих. Дальнейшие пути наши полны неизвестности. Другой земли, кроме Крыма у нас нет. Нет и Государственной казны. Откровенно, как всегда предупреждаю всех о том, что их ожидает.

Да ниспошлет Господь всем силы и разума одолеть и пережить русское лихолетье. Генерал Врангель.»

Это произошло ровно за 22 года до сталинградского события. Но я в этих фактах усматриваю определенную связь. Начало эвакуации той части русского народа, которая оказалась окончательно отторгнутой это конец надежд не преодоление революции. А явление Богородицы в этот день в самый критический момент Второй мировой войны – это указание на то, что возможно вернуться к вере отцов, это указание на то, что вся боль, скорбь и кровь которую пережил русский народ – все это не зря, все это Господом учтено и есть путь новый для страны, которым она может пойти. И то, что эти события связаны с днем памяти преп. Аврамия Ростовского – древнейшего Русского святого, который духовно связан с апостолом апокалипсиса Иоанном Богословом и с царем Иоанном Васильевичем Грозным – государственником, все сделавшим для укрепления государства Русского, по некоторым данным прославленным как местночтимый московский святой (убиенный мученик царь Иоанн, память 10 июня по старому стилю) призывают нас к духовному подвигу прославления чуда Божией матери, а через это духовной помощи нашей стране сейчас.

Думаю, что начало прославления этого чуда могло бы быть выражено в разработке иконографии и с благословения священноначалия в написании иконы этого события, на подобие Порт-Артурской и Августовской икон Пресвятой Богородицы. Но, поскольку значение явления Божией Матери в Сталинграде неасравненно выше для истории страны и мира, то и реакция православных на открывшиеся факты должна быть также глубокой и ответственной. Затем необходимо будет поднять вопрос о строительстве на берегу Волги храма или монастыря как был построен храм на Куликовском поле и монастырь на Бородинском поле.

На будущий год 2012 исполнится 70 лет со дня явления Богородицы в Сталинграде и к этому времени можно было бы начать дело прославления Пресвятой Богородицы, продолжающей оказывать нам свою великую милость.

г. Ростов Великий. иерей Димитрий Пивоварчук

 

http://www.rostov-great.ru/page/o-javlenii-presvjatoj-bogorodicy-v-stalingrade-11-nojabrja-1942-goda


РОССИЯ И ЦАРЬ

1317140723_1

“Величие и падение Римской Империи” – под таким названием написал когда-то Монтескье свое знаменитое исследование о причинах гибели величайшего культурно-политичес­кого и государственного образования античного мира.

 

Под подобным же наименованием можно было бы написать теперь исследование и о судьбах России – с той разницей, что, быть может, еще большим было величие и, уж наверное, более страшным было падение этого величайшего, после первого и второго Римов, Императорского тела – более страшным, как в смысле быстроты низвержения, действительно мгновенной, так и в смысле глубины падения, положительно неизследимой.

Громадность катастрофы тем более потрясает воображение, что, вопреки нередким суждениям, ни на чем, кроме тягостного неведения и злого предубеждения, не основанным, катастрофа эта никакими объективно-вразумит­ельными причинами обусловлена не была.

 

 

 

Она возникла в обстановке такого блистательного расцвета живых сил и среди такого обилия широко раскрывающихся конкретных возможностей дальнейшего, еще более блистательного, расцвета этих сил, что всякий, самый проницательный человеческий разум, руководимый самой, казалось бы, трезвой человеческой волей, должен был бы в своем практически-политич­еском делании исходить из предположения о всецелой вероятности дальнейших успехов России, дальнейшего разрастания ее могущества, дальнейшего экономического и культурного преуспеяния ее.

Ведь буквально по всем статьям под резким углом вздымалась вверх кривая развития России: хозяйственное благосостояние, гражданственность, политическая мощь, военная сила, просвещение, наука, технический прогресс, искусство всех видов – везде Россия ставила рекорды, несравненную степень которых только сейчас можем оценить мы, озирая умственным оком весь прошедший путь русской истории.

На безбрежных русских просторах расцветал новый культурный мир легко и свободно осваивавший все достижения Запада и вместе с тем лишенный того слепого преклонения пред материальными благами, того узкого практицизма, той прижимистости и приземистости, той тесноты духовных горизонтов, того культурно-морального крохоборства, которые, составляя в известном смысле силу западного человечества, вместе с тем так безысходно обедняют его жизнь.

Уверенной, но легкой и свободной поступью выходила Россия на мировую арену, как некий исполин, который может себе позволить во всем быть широким и великодушным, вплоть до политики, привычно, даже поскольку она выходит за пределы торговых интересов, исполненной, в представлении – Запада, национальной корысти и принципиального макиавеллизма.

И другую роскошь могла позволить себе Россия: не рекламировать себя!

Не кричала о себе, а замалчивала себя Россия.

Не только не домогалась признания Россия, а скорее стеснялась слишком громких его проявлений…

И вдруг – катастрофа, внезапная и оглушительная, начисто и до конца упразднившая все многочисленные “коэффициенты”, которыми так выразительно можно было измерять “прогресс” на всех поприщах общественной, государственной, культурной жизни России.

Дикое поле! Погорелое место!

Не стало Великой России.

Как марево расплылся ее величественный облик, утратив самое имя свое и обернувшись нечестивым государственным образованием мирового же масштаба, но лишенным всякого органического родства с бывшей Россией и прямой задачей себе ставящим сознательное и последовательное разрушение богоустановленного порядка на пространстве земной планеты.

Память о подлинной России осталась только в ее исконной великолепной культуре, которая продолжает быть великой и, в конечном счете, положительной силой, все глубже проникающей в сознание мира.

И все с большей настойчивостью стучится в сознание мира мысль о необыкновенной загадочности, о некой “провиденциальности” судьбы России.

Не чудом ли божественной благодати является ее былой рост, о котором два века тому назад обруселый немец Миних, столь много сделавший для величия России, мог сказать: “Русское государство имеет то преимущество перед другими, что оно управляется самим Богом: иначе невозможно объяснить, как оно существует?”

Не чудом ли Божией кары является и ее срыв?

Пред зрячим духовным взором Историческая Россия, как некое замкнутое единство, встает ныне во всем своем величии, во всей своей духовной особливости, во всей своей культурной целостности.

И все чаще задумывается человек, не утративший мысль о душевном спасении: не содержит ли в себе некую спасительную тайну этот прекрасный, ни на что не похожий самобытный мир, открытый теперь наблюдению и размышлению на всем своем жизненном пути, от начала и… до конца.

Да! До конца!

Нельзя не произнести этого жестокого слова!

Ибо не знаем мы, что готовит нам будущее, в настоящем же мы видим полное нарушение преемственности с прошлым, уход из действительности того, что мы привыкли называть Россией.

С отречением Царя, с опустением Престола, с низвержением Династии, с мученической гибелью Царской Семьи не стало России – и прахом пошли все “коэффициенты” прогресса, а потом, если и возникли в некоторых направлениях новые, то уже в существенно ином плане и не на пользу ни России, ни человечеству, а в прямую им угрозу.

То, что высится ныне на месте России – не Россия.

Россия на русской земле таится в подполье, Россия живет в Зарубежье, Россия светится в прошлом, Россия грезится в будущем, Россия в каком-то распыленном виде, быть может, зреет и там, внутри.

Но, как национально-государственного целого, в настоящее время ее нет.

То, что составляло живую личность России, утратило связь с национально-государственным ее бытием, Россия испытала то, что бывает с людьми, страдающими помутнением и угасанием сознания, онемением свободной воли.

Живая душа уходит в некие глубины, а “видимый″ человек делается игралищем обдержащей его чужой и враждебной силы.

Человек порой живет физической жизнью почти нормально, он совершает обдуманные, тщательно иногда подготовленные поступки, но он “себя” не знает – не помнит, не сознает своего поведения, своего подлинного “я” в нем не обнаруживает.

Такой человек утратил свою “личность”: в нем живет дух посторонний.

“Личность” свою утратила и Россия!

Она избыла свое национальное самосознание.

Эта страшная беда, конечно, зрела издавна, но разразилась она на наших глазах в формах бурной и внезапной одержимости.

Действительно, вдумайтесь в смысл знаменитого “февраля”, для части русского общества и посейчас окруженного дымкой светлой лазури, якобы омраченной лишь в силу позднейшего воздействия темного, отвратительного большевицкого “октября”.

Между тем, именно в образе этого “светлого” февраля свершилось то, что в представлении каждого морально-здорового, не оторвавшегося от русской почвы, русского человека, независимо от его настроенности и политического направления, искони было самым страшным, что только можно было представить: сознательный бунт против Царя – не против определенного Царя, во имя Царя другого, а против Царской власти вообще!

И что же?

Россия восприняла это отталкивающее бесчинство в ликовании праздничном, как весну, как освобождение от злой неволи, как зарю новой светлой жизни!

И это – вся Россия в целом, весь русский народ во всех общественных группах!

Это ли не бесноватость?

Это ли не припадок злой одержимости?

И кончилась на этом Россия.

Покинула ее благодать Божия: за легкомысленно-суетливым, прекраснодушно-мечтательным “февралем” пришел, как Немезида, зловеще-кровавый и сосредоточенно-мрачный “октябрь” – и задавил Россию.

Россия все еще неспособна вернуться к осознанию своей утраченной личности, ибо неспособна осознать свое окаянство…

А как долго, как терпеливо пребывала благодать Божия на челе России, пока не совершено было покушение на Помазанника!

Ведь и Великая война шла так, что Россия двигалась к победе.

Не побежденная Россия стала жертвой революции.

Напротив того!

Россия-победительница была лишена плодов своей победы фактом низвержения ее в пучину революционной смуты.

Революция – не плод поражения, а источник его.

Революция сорвала победу.

Этим Господь как бы с нарочитой ясностью показал нам, что не Он забыл нас, а что мы забыли, что мы Его предали, от Него отказались.

Свергнув Царя, Богом поставленного, мы отреклись от Божией помощи, с железной логикой развернулся дальнейший ход событий, о котором большевики так прямо и говорили: “Сбросили Царя, теперь сбросим и Бога“…

Безблагодатная Россия уже не в силах была противостоять злу, обдержащему ее: духовная личность ее поистине воплощалась в Царе.

Свергнув Царя, Россия утратила свою личность и стала жертвой бесов…

Поразительна внезапность, с которой произошло это оборотничество.

Но, конечно, эта мгновенная катастрофа была лишь кристаллизацией процесса, идущего издавна.

И нельзя лучше задним числом осознать наглядно-показательное значение последних подготовительных стадий назревавшей катастрофы, как вдумываясь и всматриваясь в личность и судьбу нашего отечества.

Не только следует нам любовно всматриваться в прекрасные личные свойства этого светлого человека, являвшего на всем протяжении своей жизни незамутненный образ православного христианина, глубокого и истового, а и вдумываться в предметную сущность связи Царя с Россией, разрыв которой возымел столь трагические для нее последствия.

Будем кратки.

Россия, Историческая Россия, Императорская, закатную красоту которой мы еще помним, встает пред нами прежде всего как Великая Россия.

Но возникла и выросла эта Россия, как Святая Русь, в которой жизнь государства и общества, жизнь отдельной личности и семьи, от Царя до крестьянина, была неотрывна от жизни Церкви.

Начиная с Петра, Россия, все больше успевая в своей великодержавности, все сильнее обмирщалась.

Церковь, правда, не уходила из русской жизни, но она постепенно, с какой-то неотвратимой последовательностью оттеснялась от разных сторон русской действительности.

Если Россия в целом продолжала, однако, как государственно-национальное тело, быть неразрывно связанной с Церковью, то это было только в лице Царя, который являлся воплощением одновременно и Великой России и Святой Руси.

Пока во главе Великой России стоял Царь, Россия не только содержала в себе отдельные элементы Святой Руси, но и в целом продолжала быть Святой Русью, как организованное единство.

Но вот что замечательно!

Чем явственнее сказывалось расхождение с Церковью русской общественности, русской государственности, русского народа, тем явственнее в личности Царя обозначались черты Святой Руси.

Уже Император Александр III был в этом отношении очень показательным явлением.

Еще в гораздо большей степени выразительной в этом же смысле была фигура Императора Николая II.

В этом – объяснение той трагически-безысходной отчужденности, которую мы наблюдаем между ним и русским обществом.

Великая Россия, в зените своего расцвета, радикально отходила от Святой Руси, но эта последняя как раз в это время в образе последнего русского Царя получила необыкновенно сильное, яркое -прямо-таки светоносное выражение.

Чтобы измерить всю силу поистине потрясающей отчужденности между Православным Царем и уходящей от Православия Россией, надо познакомиться с состоянием умов тогдашней России.

Ограничимся несколькими иллюстрациями, извлеченными из публицистики эпохи.

Вот как, в самом начале XX века, писал об этом, в самой общей форме, известный духовный писатель, профессор гомилетики Киевской духовной академии В. Певницкий в статье, так и названной им: “Об отношении к Церкви нашего образованного общества”.

“Издревле Русь называлась Святой Русью, и охранение чистоты и целости Православия она считала своим призванием.

Вы знаете из истории, что наши предки твердо держались уставов Церкви, забота об охранении Православия от всяких нечистых примесей одинаково была на мысли всех сословий русского общества.

А что ныне?

Может ли Русь по-прежнему называться Святой Русью?

Не потускнело ли это светлое титло, которым прежде украшалось наше отечество?

Если бы восстали из гробов наши благочестивые предки и посмотрели на нынешнее шатание умов, на современное непочтительное отношение к Церкви и ее уставам нашего образованного передового общества, они удивились бы изменению наших нравов, и чувства их терзались бы от глубокой скорби при виде оскудения чувств в наших людях.

Представьте себе святую Православную веру, хранимую в Церкви, посланницей небес.

Мы можем так называть ее, потому что она не нашим земным разумом измышлена: источник ее – небесный, божественный.

Она вера откровенная; она свыше, от разума божественного ниспослана нам, и ей, этой небесной посланнице, поручено освещать наше темное сознание и указать нам путь спасения.

Где же среди нас обиталище ее, и где ее принимают?

Принимают ее люди простые, держащиеся руководства Церкви.

Но нет ей благоприятного приема там, где, по-видимому, должен быть особенно слышен и понятен голос ее.

Она хотела бы занять и утвердить себе место среди руководителей общественного мнения, заправляющих печатным словом.

Но многие ли здесь принимают ее и признают своей руководительницей?

Едва ли не большинство сторонится от нее и ищет себе других руководителей, чуждых и даже прямо враждебных ей. В нашем печатном слове, на страницах наших повременных изданий-журналов и газет, – (писал некогда наш самый видный и знаменитый публицист Катков), – “замечается совершенное отсутствие религиозного направления”.

 

Если и слышен инде голос ревнителей и чтителей веры, то он совершенно заглушается шумными голосами людей, знать не хотящих указаний веры и нередко подвергающих глумлению суждения, на ней основанные.

Читайте и перелистывайте наши светские газеты и журналы: чувствуется ли в них такой тон, чтобы вы могли сказать, что это говорят люди, воспитанные в Православии?

Редко, весьма редко.

Правда, многое здесь пишется людьми неправославными, в особенности семитами, враждебно относящимися ко всему христианскому, силящимися и усиливающимися все более и более овладевать нашей повременной печатью.

Нельзя не жалеть об этом, особенно ввиду того, как много способствовали эти пришлые деятели нашей печати распространению антихристианского духа на Западе. Но еще более жаль, что наши русские, наши единоверцы, говорят так, что вы не сумеете отличить их речей от речи какого-либо семита.

Идет вера, эта небесная посланница, в святилища наших высших знаний.

Здесь встречает она храмы Божии, откуда свет небесный должен распространяться и освещать собой сознание людей, посвящающих себя исканию истины.

Но она не довольствуется рукотворенными храмами, а ищет живых храмов, которых желает вести ко спасению, – в сердцах человеческих.

А други и преданные служители веры скорбят, жалуются и на то, что ей, этой небесной посланнице, в живых храмах, витающих в наших святилищах высших знаний, не отводят почетного, ей подобающего, места и часто слишком мало придают значения ее требованиям и указаниям.

Идет она в собрания передовых людей, в роскошно убранные и освещенные дома, куда собираются люди для удовлетворения потребностей своей души, ищущей не то поучения, не то удовольствия.

И здесь ей нет места, и здесь на нее не обращают внимания, и напрасно стала бы она здесь возвышать свой голос.

Идет она… Но нет, не будем более, хотя и мысленно, сопровождать ее в ее странствиях по домам и жилищам нашим, чтобы не видеть того равнодушия, если не прямого пренебрежения, с каким в разных местах встречают ее, и не болеть за нее душой″.

Еще в более общей форме этот же вопрос был поставлен и со свойственной ему беспощадно-острой проницательностью освещен Розановым – человеком, много погрешившим против Церкви Православной, но, в отличие от своих многочисленных современников, настолько органически связанным с Церковью, что, и бунтуя против нее, не в силах был он покинуть ее ограды.

Розанов подвергает обсуждение самое понятие “культуры”, в том ее обличий, которое было характерно для быта русских “образованных” людей, и приходит к выводу, весьма для русской культурной “элиты” невыгодному.

Не обинуясь, он так называемый “простой″ народ противопоставляет обществу “культурному” не по признаку отсталости первого от второго, а напротив, – по признаку явного превосходства “простонародья” над русским “образованным обществом”.

“Будучи чрезвычайно первобытен во всем второстепенном, наш простой народ в то же время во всем существенном, важном высоко и строго культурен. Собственно, бескультурно то, что вокруг него, среди чего он живет, трудится, рождается, умирает; но внутри себя, но он сам, но его душа и жизнь – культурны. В этом отношении он составляет как бы антитезу высшим классам, над ним лежащим, которые культурны в подробностях быта, во всем, что окружает их, но не в строе своем внутреннем и также не в существенных моментах жизни. Можно сказать, и к прискорбию уже давно, что рождается, думает, чувствует себя и других, и, наконец, умирает человек высших слоев если не как животное, то несколько близко к этому; и только трудится он не только как человек, но и как человек усовершенствованный, искусно приподнятый на высоту. Напротив, грубый люд наш, правда, трудится, почти как животное, но он думает, но он чувствует, но он умирает как христианин, т. е. как человек стоящий на высшей доступной степени просвещения…”

Нащупывая пограничность культурного пресыщения с культурным одичанием. Розанов говорит:

“Первобытный, элементарный человек есть не только тот, кто, озирая мир новыми изумленными глазами, ничего не различает в нем и одинаково дивится солнцу и пылающему вдали костру; но и тот, кто всему перестает удивляться, ко всему охладев, так же как и дикарь, только ощущает свои потребности и удовлетворяет их.

Культура есть синтез всего желаемого в истории: из нее ничто не исключается, в нее одинаково входит религия, государство, семья, наконец, весь склад жизни личной и общественной. Все это, насколько оно зиждется, возрастает-навивает на человека одну черту сложности за другой, обогащая его сердце, возвышая его ум, укрепляя волю. И, напротив, – насколько это разрушается, от человека сходит одна черта за другой, пока он не останется прост, обнажен от всего, как тогда, как вышел из лона природы”.

Перенося эти размышления на проблему, особо его занимавшую, -проблему школы, Розанов заключает:

“Отсюда ясна задача нашей элементарной школы: тот культ, который несет уже в себе темный люд, прояснить и распространить – вот в чем лежит ее смысл, ее особое внутреннее оправдание. Мы не сказали -укрепить -этот культ, потому что кровью своей народ наш не однажды уже запечатлел эту крепость. Но столь преданный, но так любящий, он никогда не поднимался на сколько-нибудь достаточную высоту в созерцании любимого им. Можно сказать, что, как нищий, он стоял в притворе храма и плакал, слыша едва доносящиеся до него отрывки песнопений и возгласов; и боролся, и защищал храм, и проливал кровь за его стенами, чтобы не прервали совершающееся в нем. Поистине эта верность достойна, чтобы наградиться, достоин он и увидеть и понять таинственное в нем служение. Этой наградой за верность и должна быть ему школа: около храма, около богослужения, около религии, она -лишь незначительная пристройка, внутренний притвор, вводящий темную и любящую душу в смысл того, что она безотчетно любила и за что страдала. Такова задача школы культурной и исторической, в противоположность антикультурной и антиисторической, какая установлена у нас людом, темным в смысле просвещения и в путях истории”.

Здесь естественно выдвигается Церковь как ведущая сила в школе. “Нельзя слепому доверять вести зрячего… не нужно к Церкви приставлять стражей, чтобы она почти два тысячелетия учительная, взрастившая в учении своем весь христианский мир, не упустила каких-нибудь подробностей, в которых одних могут что-нибудь понимать эти приставленники”.

Так должно быть! А что наблюдается в действительности? “Ни Часослова, ни Псалтыри, ни Ветхого Завета нет в списке рекомендованных, одобренных, допущенных для сельских школ книг″.

Розанов строит обширный план “воцерковления” школьного дела. Строит он дальнейшие планы: воцерковления внешкольной культуры! Видит он необходимость, кроме школы, еще одной пристройки к храму: церковного книгохранилища… Видит он необходимость и бытового сближения духовенства с обществом… Как всегда, мыслит он конкретно. Берет он “мальчика”.

“У этого мальчика нет своего местного священника, который был бы также и священником его сестры и матери, которого он привык бы видеть у себя на дому с образом – служащим молебен или всенощную в памятные семейные дни. Мало-помалу семья, раздвоенная препровождением времени, имея разные приходы, не сливается тесно ни с одним и отвыкает от Церкви… Так образуется не неверующее общество наше -сказать это значило бы грубо ошибиться, но общество страшно уединенное от Церкви и, если не считать полузабытых книжек, вполне ее не ведающее. В свою очередь, Церковь, оставленная высшим обществом, имея живую и постоянную связь лишь с мало обученным людом, становится робка, неуверенна в своих действиях и хоть с болью, но там и здесь поступается для нее должным…”

Итак, грандиозная духовная реформа встает в воображении гениального чудака? Общество воцерковляется! Оно возвращается, подобно блудному сыну, в ограду Церкви! Но ведь для этого нужно было бы этому обществу “прийти в себя”! Способно ли было оно на это? Склонно ли было русское образованное общество к “воссоединению” с Церковью?

На этот вопрос ясный ответ даст нам еще одна, последняя из извлекаемых нами, иллюстрация из публикации эпохи, -как увидим, иллюстрация жуткая по силе и напряженности “антиклерикальной″ настроенности, а главное – по тому жуткому спокойствию, с каким утверждаются в ней самые простые страшные вещи.

Эта иллюстрация извлекается нами не из подпольного безбожного листка, не из радикально-социалистической литературы, а из самого мирного, самого “академического”, самого “буржуазного”, самого высококультурного, широкого и “просвещенного” органа русской повременной печати – из солиднейшего “Вестника Европы”, руководимого солиднейшими Стасюлевичем и Арсеньевым.

Кони, Сергеевич, Герье, Влад. Соловьев -вот высокие имена лиц, которые украшали страницы этого прекрасного журнала своими статьями и целыми исследованиями. Мужи науки, отвлеченной мысли, государственного опыта несли туда самые выношенные свои произведения, зная, что это -подлинно форум надпартийной русской общественной жизни. И вот в отделе “Литературное обозрение” под ничего не говорящими инициалами “М.Г.” находим мы в сентябрьской книжке за 1908 г. следующую многоговорящую рецензию на брошюру некоего Н Казмина-Вьюгова, выпущенную в том же году в Петербурге, под заглавием: “О религиозном воспитании детей″.

“Замечательная брошюра г. Казмина-Вьюгова заслуживает самого глубокого внимания не только педагогов, но и всякого образованного человека. В ней затронут вопрос первостепенной важности, и поставлен он во всем объеме, с силой и задушевностью честно продуманного убеждения.

В двух формах практикуется у нас религиозное воспитание детей, и в обеих оно, по мысли автора, является жестоким насилием над будущим человеком. Одна из них –  отрицание всякой религии, сопровождающееся обыкновенно ироническим отношением (при детях) не только к обрядовой стороне религии, но и к религиозным верованиям вообще. Это делается для того, чтобы дети были свободны. В действительности эта система заранее связывает ребенка.

Всю ошибочность этой системы, широко практикуемой среди нашей интеллигенции, автор вскрывает в следующих умных строках: “Одно из двух: или ваше отрицание истинно, обоснованно, убедительно, тогда не нужно внедрять его детям раньше, чем они могут во всей его силе понять убедительность вашего отрицания. Последнее возможно лишь тогда, когда дети получат общее научное развитие. Если же отрицание не обосновано, если его истинность сомнительна, то какое право имеем мы внушать его беззащитным детям?”

Другая система, может быть, еще пагубнее. Она состоит в раннем приучении детей к исполнению религиозных обрядов, молитве, хождению в храм и проч. Такие родители обыкновенно ссылаются на то, что внешнее в религии есть выражение и, вместе, способ пробуждения внутренней потребности, как рождается крик радости или дрожь испуга. Какой смысл имеет благодарственная молитва к Богу в устах ребенка, когда у него нет самого чувства? Мы назвали бы вопиющей нелепостью систему воспитания, которая заставляла бы детей, например, ежедневно в определенный час громко выражать радость, притом -одними и теми же словами и телодвижениями, но не это ли самое делают с детьми те, кто заставляют их читать без смысла готовые молитвы, и пр.?

Эта система опаснее, чем это кажется с первого взгляда. Она гипнотизирует ребенка, и часто на всю жизнь. Воспитанное в детстве благоговение ко всему церковному сделает юношу несвободным в его религиозных исканиях; оно или заставит его бессознательно бояться отрицания, быть робким и непоследовательным из страха разрушить уютный мир детских привычек и представлений, или наоборот, в упорной борьбе с этими трудноискоренимыми привычками толкнет его к резкому озлобленному отрицанию, но это еще не все. Сторонники церковно-религиозного воспитания не ограничиваются внушением религиозного чувства: они стараются сообщить ребенку известный цикл религиозных понятий, которые представляют собой готовые ответы на глубочайшие мировые загадки. В семье, а еще более в школе, ребенок получает множество догматических знаний – о том, что Бог есть, что Он сотворил мир и т. д. Известно, какой характер носит преподавание Закона Божия в наших школах. Восьми и девятилетним детям законоучитель обязан (таково требование программы) сообщать общие понятия “о Боге, творце мира, о Его вездесущии, всемогуществе и благости… об ангелах, душе человека, созданной по образу Божию” и пр. Что поймет здесь ребенок? Автор обстоятельно и очень тонко выясняет разнообразный вред, проистекающий из такого воспитания для ума, воли, для нравственного склада ребенка. Чего стоит, например, одна идея непрестанного вмешательства Бога в естественный порядок вещей, прививаемая этим путем ребенку? Войдя в плоть и кровь, сделавшись привычкой, она парализует разум и укореняет фатализм; зачем допытываться причин, зачем обдумывать заранее? Бог послал. Бог не попустил, как Бог даст, – и кончено”.

Автор брошюры имеет свою систему: надо развить чувство связи с миром, идеализм! Рецензент не согласен. Надо внушать детям чувство мировой связи, которое не постижимо рассудком: “Все религии, – по мнению рецензента, – опираются на эту почву; изберет ли воспитанник позже какую-нибудь догматическую религию или нет – во всяком случае, мы должны пробудить в нем религиозность, которая есть не что иное, как всеобъемлющая разумность”.

Достаточно на этом, бегло нами обрисованном, фоне представить себе облик нашего последнего Царя, чтобы реально ощутить ту непроходимую пропасть, которая лежала между Государем Императором Николаем Александровичем и русской общественной средой.

Отчужденное одиночество – вот на что был обречен этот истинный и истовый православный христианин на Престоле Православного Царя.

Теми именно свойствами своими, которые делали из него идеального Русского Царя, он становился загадочным и непонятным “лучшим” людям своей Земли!

Вот корень национально-общественной трагедии всего его царствования, вот корень катастрофы, которая вырастала из этой трагедии.

——————————————————————————–

* Автор очерка архимандрит Константин (Зайцев, 1887-1975) – крупнейший отечественный мыслитель нашего времени.

Окончив Петербургский политехнический институт, он участвовал в Белом движении. Потом эмиграция, преподавательская деятельность в Праге, Харбине. В 1945 году в Пекине К. И. Зайцев был рукоположен во священники, а в 1949-м в Джорданвилле (уже в США) отец Кирилл принял постриг с наречением имени Константин. С 1950 года и до самой смерти отец Константин руководил печатным органом Русской Православной Церкви за границей-“Православной Русью”, а в Свято – Троицкой духовной семинарии преподавал пастырское богословие и историю русской литературы.

“Настоящий очерк, -писал о публикуемой работе архимандрит Константин, -был напечатан в 1943 году в харбинском “Хлебе Небесном”. Воспроизводится он с незначительными, по большей части чисто редакционными, изменениями. Если бы автор писал его наново, под живым впечатлением событий, возникших в мире за последние годы, то, надо думать, естественно сгустились бы эсхатологические краски. Но в общем ни опыт истекших лет, ни то обстоятельство, что в подписи автора слово “профессор” заменилось словом “священник”, не заставляют пересмотреть написанное по существу. Выношенное автором в процессе долголетнего размышления понимание судеб нашей Родины получило лишь большую крепость. Воспроизводя, без всяких изменений, этот очерк еще через 20 лет, с вновь измененной подписью, автор может лишь подтвердить все здесь сказанное”.

 

 

http://www.pokaianie.ru/guestbook

 


ВЕЛИКАЯ ЛЮБОВЬ НИКОЛАЯ II И АЛЕКСАНДРЫ

0_6e3f0_46637f6a_L

Наследник русского престола Николай и Александра (тогда ещё Алиса Гессенская) познакомились в 1884 году на свадьбе сестры Алисы – Елизаветы с князем Сергеем Александровичем.

Цесаревицу тогда было 16 лет, ей же ещё меньше – 12.

Эта юная девочка настолько поразила его, что он в своём дневнике написал: «Мне очень-очень грустно, что милая Аликс покинет меня».

Затем через несколько месяцев он написал: «Я хочу на ней жениться».

Алиса родилась в туманной долине Рейна в семье великого герцога Эрнеста Людвига IV Гессенского и Алисы Английской.

В её жилах текла кровь королевы Марии Стюард.

В шестилетнем возрасте Алиса потеряла мать.

Внучку взяла на воспитание королева Виктория, чьим именем названа целая эпоха.

В эталонной семье британского королевского дома и выросла принцесса Алиса.

Она впитала традиции и нравы британского двора, её родной язык – английский.

Через долгих 5 лет Аликс вновь приезжает в Россию.

Ей уже 17.

Юная шалунья превратилась в принцессу с немного грустным взглядом.

Полтора месяца Алиса проводит в Петербурге, где часто общается с цесаревичем Николаем и имеет успех во дворе.

Николай просит у отца разрешение на брак с принцессой Алисой.

Но Александр III желал тогда политического брака для своего сына.

Дабы укрепить союз между Россией и Францией Николаю была предложена партия с принцессой Орлеанского двора, но тот отказался.

С подачи императрицы-матери, высший свет выносит Алисе приговор: «Необаятельная, деревянная, холодные глаза, держится, будто аршин проглотила».

Аликс после этого вынуждена была покинуть Россию.

И снова 5 лет разлуки…

Цесаревич продолжает упорно отказываться от политических браков и ждёт, когда судьба соединит его с любимой Аликс.

В конце 1891 г. в его дневнике появляется запись:

«Моя мечта – когда-нибудь жениться на Аликс. Я давно её люблю. Но ещё сильнее с 1889 года, когда зимой она провела 6 недель в Петербурге. Я почти убеждён, что наши чувства взаимны».

И действительно, чувства Алисы к Николаю взаимны, вследствие чего она отказывает всем претендентам на свою руку и сердце.

Отец запрещает Николаю встречаться с Алисой во время её редких приездов в Россию.

Теперь влюблённых связывает только переписка, налаженная с помощью Елизаветы Фёдоровны, питавшую к младшей сестре почти материнские чувства.

Любовь их остаётся неизменной.

Они продолжают писать друг другу и мечтать о том, чтобы соединиться в будущем.

В начале 1894 года состояние здоровья Александра III резко ухудшилось.

Прогрессировала болезнь почек.

Чувствуя, что его дни сочтены, царь, наконец, уступает долготерпению сына.

Помолвка будущего императора должна была состояться в Британии на свадьбе брата Алисы, куда Николай приехал со своей свитой.

Но между ними были не только разные традиции двух стран, но и религия.

Алиса была протестанткой и перейти в православие для неё было непреодолимо.

Для того, чтобы стать женой наследника престола нужно было принять православие.

Она писала ему: «Я уверена, что ты не хочешь, чтобы я пошла против своих убеждений.

Какое счастье может быть в браке, которое начинается без благословения Божьего?

А я считаю грехом изменить вере, в которой была воспитана и которую люблю».

Императрица проделала большую работу: она ознакомилась с православием, после чего избрала его всем сердцем.

Накануне помолвки Алиса чувствовала что-то плохое, её предчувствие говорило ей, что близится катастрофа.

Она так долго ждала этого брака, но согласившись – постоянно плакала и не понимала причину своих слёз.

После помолвки, 8 апреля 1895 года Николай оставляет в своём дневнике восторженную запись: «Чудный незабвенный день моей жизни. Я целый день ходил как в тумане!».

Весной и летом они наслаждались друг другом, планируя будущую семейную жизнь.

В тот период Аликс в дневнике Николая написала одну из своих любимых фраз на русском языке: «Счастье и нужду переживают они вместе. И от первого поцелуя до последнего вздоха они о любви лишь поют друг другу. Всегда верная и любящая, преданная, чистая и сильная как смерть».

Эти слова оказались пророческими, ведь со смерти Александра III начнётся их жизнь.

И смерть от руки палачей разлучит их друг с другом.

20 октября ст.ст. умирает царь Александр III.

На следующий день Алиса принимает православие, ей было дано новое имя – Александра Фёдоровна.

Много лет влюблённых разделяли придворные условности, запреты царствующих родителей и расстояние.

Они ждали того дня, когда смогут объединить свои сердца воедино.

Ещё совсем недавно скончался Александр III (отец будущего императора).

Впереди был долгий пост, в течение которого нельзя было жениться.

И влюблённые, ждавшие друг друга, казалось, целую вечность, свадьбу решили не откладывать.

И 14 ноября 1894 года (спустя 3 недели после похорон императора) в часовне Зимнего дворца состоялось венчание последней царской четы: принцессы Александры и наследника престола русского Николая.

Николай всегда мучительно не желал престола и власти, которые так внезапно на него свалились.

Был объявлен год траура, придворная жизнь замирает.

Для молодых это было весьма кстати.

Они всецело поглощены друг другом.

Лучшие часы они проводили в Александровском дворце, затерявшемся среди огромного царско-сельского парка.

Любовь переполняла их.

31 декабря 1994 года они делают запись в уже в их общем дневнике: «Вместе с таким непоправимым горем Господь наградил меня счастьем, о котором я не мог даже мечтать, дав мне Аликс!» (Николай);

«Последний день старого года. Какое счастье провести его вместе! Моя любовь выросла такой глубокой, сильной и чистой, она не знает предела. Да благословит и хранит тебя Господь!» (Александра).

Аликс оказалась в сложной ситуации: ей пришлось выступить в роли императрицы в чужой стране, она стеснена плохим знанием языка, это становится тяжким трудом для неё.

Молодая императрица делала незначительные ошибки, но в глазах петербургского высшего света они выглядели необузданно-страшными.

Между ней и придворным окружением возникла и начала расширяться пропасть некоего отчуждения.

Торжественная коронация Николая II, как царя престола, состоялась в Москве мае 1896 года и растянулась на 9 дней.

Однако начало царствования обернулось великой трагедией: в программу двухнедельных коронационных торжеств строители запланировали народные гуляния на Хадынском поле с пивом и мёдом, с царскими гостинцами, каждому пришедшему на гуляние от Николая II был обещан подарок в виде цветного платка, к нему прилагалось полуфунта колбасы, пригоршня конфет и пряников, а также эмалированная кружка с царским вензелем и позолотой.

Площадка для такого празднества была оборудована напротив бывшего Петровского Дворца.

Но власти должным образом не подготовили в порядок Хадынское поле, кроме самой праздничной площадки.

На Хадынке начала собираться толпа, которая в буквальном смысле затоптала сама себя.

Никто не предполагал, что придёт такое большое количество народа: от 300 до 500 тысяч народа.

Многие обвиняла Николая в том, что не смотря на такую трагедию он продолжал праздновать.

Это было не так.

После коронации он ездил на Хадынское поле, в больницы, он распорядился выдать всем пострадавшим материальное пособие, всех погибших похоронить за счёт казны и чтобы не нанести оскорбление своим союзникам во Франции – приехал туда.

Там был торжественный приём, который по просьбе царя был сокращён, в других посольствах такие приёмы были отменены.

Далее Николай II со своей женой поехали в иные политические поездки: в Нижний Новгород и Киев, а также на родину императрицы.

Вместе с родителями путешествует также их первая дочь Ольга, которой было тогда полгода.

Она родилась 3 ноября 1895 года, одновременно с окончанием траура по Александру III.

Затем с двухгодичными интервалами появляются на свет ещё 3 дочери: Татьяна в 1897, Мария – в 1899, Анастасия – в 1901 году.

Царская семья мечтает о наследнике – гарантии стабильности монархии.

Они много молились, чтобы Бог даровал им сына, но чудо таки и не происходило.

Своих детей они воспитывали на английский манер: дети утром принимали холодный душ, вечером же тёплую ванну; одевались просто, одежда и обувь от старших часто переходила к младшим.

Дети сами у себя убирали в комнате и следили за порядком. С отцом дочери разговаривали по-русски, с матерью по-английски.

В их семье царила сплочённость, любовь и поддержка друг другу.

Эта последняя царская чета является показательным примером для многих современных наших семей, в особенности обеспеченных.

Молодёжь сейчас не учат милосердию, доброте и трудолюбию; они впитывают в своё воспитание то, что всё можно решить с помощью денег, также своей миссией считают, что нужно неуважительно относиться к тем, кто ниже их по социальному уровню.

Царская семья – это эталон того, как нужно воспитывать своих детей: не смотря на хороший достаток и высокое социальное положение нужно относиться с уважением ко всем без исключения людям, хорошо учиться, выполнять дома разную домашнюю работу и обходиться без нянек.

30 июля 1904 года в царской семье появляется долгожданный сын, которого нарекли Алексеем.

Через месяц после рождения у цесаревича Алексея у наследника открылось кровотечение из пуповины, как сигнал о появлении неизлечимой болезни гемофилии (несвёртываемость крови).

Малейшая царапина или ушиб могли привести к гибели Алексея.

В день, когда врачи сообщили диагноз, Александра Фёдоровна постарела на несколько лет.

С тех пор чувство вины и ответственность перед сыном никогда не покидали её.

Вскоре начинается период Григория Распутина.

Это тот феномен, который не мог объяснить никто.

Старец Григорий мог то, чего не могли медики.

Он облегчал страдания Алексея.

Александра Фёдоровна уверилась, что судьба ребёнка всецело зависит от него, что Распутин послан Богом для того, чтобы спасти её сына.

Используя Распутина, враги России скомпромистировали Романовскую семью в глазах русского общества, дав врагам династии повод для самых нелепых обвинений, но императрица ничего не хотела замечать.

Распутин стал другом семьи, без которого уже не могли обойтись.

Он обладал чудодейственными способностями.

Распутин был убит ночью 17 декабря 1916 года депутатом государственной думы Пуришкевичем В.М., князем Дмитрий Павловичем и поручиком С. М. Сухотиным по общему сговору по политическим мотивам.

Дело в том, что многих не устраивало частое посещение Распутиным дома Романовых, в частности его влияние на них, а также издание Распутиным 2-х своих книг: «Мои мысли и размышления».

http://www.pokaianie.ru/guestbook