Павел Первый: “Быть ненавидимым за правое дело”

m_aa3a5f9c679cdf96

“Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, 
чем любимым за дело неправое”. 

“Я надеюсь, что потомство отнесется ко мне 
беспристрастнее”. 
Император Павел.

Только в свободной России, когда станет возможно использовать архивные данные, историки, не загипнотизированные масонскими мифами, смогут сказать, наконец, правду о личности Павла I.

До той же поры в массах будет по-прежнему бытовать миф о Павле I как о безумном деспоте. Постараемся все же подойти к исторической истине объективно, проанализировав те исторические данные, которые нам известны сейчас о Павле I.

Павел первый из царей пытался сойти с ложного пути, проложенного Петром I и вернуться к политическим идеям Московской Руси.

Личная жизнь Императора Павла сложилась весьма несчастливо. После своего рождения он был взят у Екатерины и воспитывался Елизаветой. Воспитателем Павла был известный масон Н. И. Панин.

После смерти Императрицы Елизаветы и убийства Петра III мало что изменилось в положении впечатлительного, даровитого ребенка. Он по-прежнему жил отдельно от матери. Екатерина не любила сына от ненавистного мужа. Павел это чувствовал и сторонился матери, когда его изредка приводили к ней. Ребенок замкнулся в себе и с годами все больше и больше стал чуждаться матери. Когда же Павел узнал, что желание матери стать императрицей послужило причиной гибели его отца, а потом понял, что мать не только свергла с престола его отца, но намерена лишить законных прав на русский престол и его, отчужденность переросла в неприязнь. Виновата в этом Екатерина, никогда не любившая сына. Когда Павел достиг совершеннолетия, Екатерина не передала ему власть, на которую он имел законные права. Она всегда подозревала Павла, окружала его своими соглядатаями, всегда подозревала, что он хочет поступить так же, как и она, что он организует заговор против нее и отнимет у нее принадлежащую ему власть.

“Положение Павла, – указывает Платонов, – становилось хуже год от года. Удаленный от всяких дел, видя постоянную неприязнь и обиды от матери, Павел уединился со своей семьей в Гатчине и Павловске – имениях, подаренных ему Екатериной. Он жил там тихой семейной жизнью…”

Ложное, двусмысленное положение, если оно продолжается слишком долго, любого человека может лишить душевного равновесия. А ведь Павел I в таком положении находился с дней своей юности, когда он осознал двусмысленность своего положения. И это положение продолжалось бесконечно долго. Его оборвала только внезапная смерть Екатерины, когда Павлу шел уже 42 год.

Необходимо подойти с очень большой осторожностью к мнению тех современников Павла, которые стремятся изобразить его сумасбродным деспотом, почти сумасшедшим человеком, унаследовавшим эти черты своей натуры от своего отца. Мы знаем, как произвольно русские историки обращались с нравственным обликом русских царей. Основным мерилом личности русских царей им служит не объективные свидетельства современников и факты их государственной деятельности, а политическая позиция историка. Именно от нее зависит характер оценок, даваемых тому или иному историческому лицу потомками.

Цари, деятельность которых приносила благо русскому народу, клеймятся обычно “деспотами”, “сумасшедшими”, “Николаями Палкиными”, или “Николаями Кровавыми”. Положительную оценку от русской интеллигенции получают только правители, которые, как Петр I и Екатерина II, вели Россию по чуждому ей историческому пути, разрушая устои самобытной русской государственности. Поэтому надо с большой осторожностью разобраться в правильности установившегося взгляда, что Павел с детства обладал деспотическим характером и признаками душевной неуравновешенности.

Многие из знавших близко Павла I лиц, единодушно отмечают рыцарские черты его характера. Княгиня Ливен утверждает, что:

“В основе его характера лежало величие и благородство – великодушный враг, чудный друг, он умел прощать с величием, а свою вину или несправедливость исправлял с большой искренностью”.

Отданный матерью в полное распоряжение главного воспитателя графа Никиты Панина, Павел с раннего детства оказался среди видных русских масонов. Люди, с которыми чаще всего встречался Павел в дни своего детства, в дни юности и позже, которым он доверял, с которыми дружил, которые высказывали ему свое сочувствие, были все масоны высоких степеней. Это был Никита Панин, вовлекший Павла в члены масонского братства. Брат Никиты Панина Петр Панин. Родственники графов Паниных, князья А. Б. Куракин и Н. В. Репнин. Князь Куракин был одно время русским послом во Франции. В Париже его завербовал в ряды ордена Мартинистов сам Сент-Мартен. Вернувшись в Россию, Куракин завербовал в члены ордена Новикова. После И. П. Елагина Куракин стал главой русских масонов. Князь Н. В. Репнин, по свидетельству современников, был предан идеям масонства “до глупости”.

Никите Панину в воспитании Павла помогал масон Т. И. Остервальд. Капитан флота Сергей Иванович Плещеев, с которым подружился Павел и которого очень любил, был тоже масон, вступивший в масонскую ложу во время пребывания в Италии. С Плещеевым Павла свел князь Репнин, надо думать, не без тайного умысла.
Русские масоны решили сделать Павла масоном и всячески старались, чтобы он стал членом ордена.

Начиная с 1769 года, между Павлом и Паниным возникает оживленная переписка
Чтобы привлечь на свою сторону Павла, масоны дают ему понять, что они хотят видеть на престоле его, а не узурпирующую его права Екатерину. В исследовании Вернадского “Русское масонство в царствование Екатерины II”, читаем следующее:

“Отрицательное отношение значительной части масонов к Екатерине и симпатии к Павлу Петровичу выясняются вполне определенно в конце 1770 годов.

3 сентября 1776 г., при соединении Елагина с Рейхелем, великим поместным мастером был сделан граф Н. И. Панин. Не прошло двух месяцев после того, как и внучатый племянник Панина и близкий друг Павла кн. А. В. Куракин был отправлен в любимую Паниным Швецию составлять истинную масонскую партию”.

Связи Павла с масонами, расположение масонов к Павлу и связи русских масонов со шведскими масонами, конечно, стали известны Екатерине и вызвали у нее большое беспокойство. Она ошибочно решила, что Павел, опираясь на масонов, хочет силой взять то, что принадлежит ему по праву.

Стремление группы масонов, окружавших Павла, связаться со шведскими масонами было вызвано тем, что русские масоны хотели приобщиться к высшим ступеням масонства.

“Возникновение новой шведской системы масонства, – по свидетельству Вернадского, – вызвало острые опасения Императрицы. Об этом свидетельствует и комедия Императрицы – первая из целой серии, направленных против масонов “Тайна против нелепого общества”, появившаяся в 1780 году. Одновременно с литературными мерами, Екатерина приняла и административные. В Национальной ложе два раза был Петербургский полицмейстер П. В. Лопухин”.

Желая, вероятно, прервать связи Павла с масонами, Екатерина II настаивает, чтобы Павел предпринял путешествие по Европе. Осенью 1781 года Павел с женой, под именем графа Северного, уезжает в Европу. Заграницей связи Павла с масонами продолжаются. В числе его спутников находятся его близкие друзья С. И. Плещеев и А. В. Куракин, будущий глава русских масонов.

Весной 1782 года Павел участвовал на собрании членов масонской ложи в Вене.

Когда Павел вернулся из Европы, к нему из Москвы приезжал его друг, знаменитый архитектор Баженов, член ордена Розенкрейцеров, который старался вероятно склонить Павла к вступлению в франкмасонство.

Многолетняя обработка дала, наконец, свои плоды, и в 1784 году Павел вступил в одну из масонских лож, подчинявшихся И. Елагину. Павла торжественно принимал в члены братства вольных каменщиков сенатор И. Елагин. При приеме присутствовал и главный воспитатель Павла, гр. Н. И. Панин, которому масоны воздавали хвалу за то, что он:

“В храм дружбы сердце царское ввел”.

Вступление Павла в масонскую ложу возбудило у Екатерины подозрение, что за просветительной деятельностью масонов скрываются какие-то тайные цели и что масоны, вовлекая Павла I в свои сети, хотят организовать заговор против нее.
В 1785 году она отдает приказ Московскому полицмейстеру и Московскому Митрополиту произвести проверку содержания книг и журналов, издаваемых в Москве “Дружеским ученым обществом”, во главе которого стоял розенкрейцер и мартинист Новиков.

Но благодаря Митрополиту Платону, покровительствовавшему “Дружескому обществу” и давшему отзыв о Новикове как о примерном христианине и благожелательный отзыв о большинстве просмотренных книг, проверка не принесла никакого вреда деятельности московских розенкрейцеров. Екатерина успокоилась. И еще несколько лет московские розенкрейцеры и масоны, принадлежавшие к другим орденам, беспрепятственно продолжали свою деятельность в Москве, Петербурге и других городах.

Как же относился к масонам сам Павел? По благородству своего характера. Павел, с детства окруженный масонами, не догадывался об истинных тайнах целях мирового масонства, считал, что масоны – добродетельные люди, желающие добра людям. Но потом у Павла, видимо, зародились какие-то подозрения. Известно, что когда к нему однажды опять приехал Баженов, он расспрашивал его, а не имеют ли масоны каких-нибудь тайных целей.

Баженову удалось убедить Павла, что масоны не имеют никаких дурных замыслов, что их цель высока и благородна – братство всех живущих на земле людей.

Но когда разразилась Великая французская революция и Павлу стало известно об участии в ней масонов, он резко изменил свое отношение к масонам. Зимой 1791-1792 года, когда Баженов снова приехал к нему и заговорил снова о масонстве, Павел резко заявил ему:

“Я тебя люблю и принимаю, как художника, а не как масона: о них я слышать не хочу, и ты рта не разевай о них”.

Арест Новикова был первым решительным мероприятием Екатерины против масонов. Новиков и наиболее активные члены “Ученого дружеского общества” были арестованы: кто посажен в тюрьму, кто выслан. Все масонские ложи в России были закрыты. Все масоны, находившиеся в близких отношениях с Павлом, по приказанию Екатерины, были удалены от него. При дворе Павла остался только один Плещеев. Графу Панину и кн. Гагарину было запрещено общение с Павлом. Князя Куракина выслали в его имение.

В 1796 году, уже сорока двух лет, после внезапной смерти Екатерины, Павел вступил, наконец, на отнятый у него матерью трон.

На этом кончает свое существование нелепый закон, введенный Петром I, согласно которому монарх может назначить своим наследником кого хочет.

Сам всю жизнь страдавший от последствий антимонархического принципа передачи монархической власти “согласно воле Государя”, Павел немедленно восстанавливает древний порядок наследования царской власти.

Как известно, после восшествия на престол, Павел Первый распорядился, чтобы прах убитого заговорщиками отца его, Петра III, был похоронен рядом с прахом Екатерины II. Этот поступок всегда выдавался историками за яркое доказательство ненормальности Павла Первого, что он будто бы желал таким способом отомстить своей матери. Это ложь!

Вводя основные законы, Павел I хорошо понимал, что нужно оздоровить моральную и политическую атмосферу в России, загрязненную после смерти Петра I постоянными дворцовыми переворотами. Ведь дошло до того, что убийцы Петра III кичились своим участием в цареубийстве и считали себя героями.

Павел I приказал главному убийце Петра III Алексею Орлову во время торжественного переноса праха Петра III идти впереди гроба своей жертвы и нести царскую корону.

“И вот на глазах всего петербургского общества матерый цареубийца, мужчина исполинского роста со страшным, иссеченным саблей по пьяному делу лицом, который мог ударом кулака раздавить череп, как фисташковый орех, которого все боялись, – этот Орлов несет в дрожащих руках корону и испуганно озирается на нового императора”.

Сразу после похорон Орлов бежит за границу, но государь и не думает его преследовать. Преследовался здесь вовсе не физический цареубийца, а само цареубийство.

То есть Павел попытался преподнести нравственный урок цареубийцам.
Поняла ли это столичная знать? Целиком, конечно, не поняла. Остались те “екатерининские змеи”, как их называет Старый Кирибей, которые и самому Павлу I-му уготовили участь его отца.

Оказался неспособным понять данный ему моральный урок и Алексей Орлов.
Огромное значение царствования Павла состоит в том, что после Тишайшего Царя (отец Петра Первого – В.Р.) он первый решил быть снова не дворянским, а народным царем. А внутренней политикой, которую вел Павел, была борьба с привилегиями. Также его внешняя политика была довольно разумной и никоем образом не устраивала масонов, поскольку он был недоволен союзниками России за их интриги против государства.

“Все сознавали, однако, – пишет Шумигорский в своем исследовании “Император Павел I”, – что государственный корабль идет по новому руслу, и все напряженно старались угадать его направление”.

“Крестьянство и низшие сословия, то есть большинство народа, смотрели на этот новый курс с надеждой и радостью, дворянство – с тревогой и недоброжелательством”.

“Люди знатные, – пишет полковник Саблуков, – конечно, тщательно скрывали свое неудовольствие, но чувство это иногда прорывалось наружу и во все время коронации в Москве Император не мог этого не заметить. Зато низшие сословия с таким восторгом приветствовали Императора при всяком представлявшемся случае, что он приписывал холодность и видимое отсутствие привязанности к себе дворянства лишь нравственной испорченностью его и якобинскими наклонностями”.

Павел понял, что революционным идеям надо противопоставить распространение религиозных и политических идей, а революционным партиям – силу религиозно-светских орденов.

“Павел I, – пишет Н. Былов, – берет на себя правление католическим орденом с титулом великого магистра”.

Орден мальтийских рыцарей, который также привлек его внимание, был в ту пору подходящим как для индивидуально-духовной закалки, так и для просветления Европы. Мальтийцы, ведущие свой род от иоаннитов – рыцарей-монахов – ставили своей целью дела помощи ближним, но вместе с тем и с оружием в руках защищали христианский мир от неверных. И в этом глубочайший смысл такого светского религиозного ордена: он может выступать как действенная вооруженная сила, тогда как Церкви, по сути своей, лишены этой возможности. Павел всячески способствовал деятельности этого ордена как силы, способной, по его мнению, противостоять масонству.

Умер Павел I – умерла вместе с ним и идея создания в России духовного рыцарства – религиозного ордена, возглавляющего борьбу против масонских орденов, активно боровшихся с религией и монархиями.

Преемник Павла I, Император Александр I лично отклонил от себя управление Орденом.

Кроме этого, Павел активно боролся за повышение боеспособности Российской армии. Тут, однако, он совершил ошибку, приняв за образец принципы прусского короля Фридриха, хотя принципы системы подготовки войск, разработанные Суворовым, были гораздо выше. И виноваты в этом опять же масоны, тайно поссорившие Суворова с Павлом. Суворов уволен Павлом в отставку вовсе не за отрицательные отзывы о военных реформах Павла, как это обычно изображается.

Были и другие причины постигнувшей Суворова опалы. Графиня В. Н. Головина в своих воспоминаниях сообщает, что одной из основных причин ссылки А. Е. Суворова в его имение была пущенная графом Михаилом Румянцевым клевета, что Суворов будто бы волнует умы и готовит бунт. Суворов был отправлен в отставку, в свое имение. Однако когда наступила необходимость в Суворове как в опытном полководце, Павел I немедленно вызвал его и поставил во главе русского экспедиционного корпуса в Европе.

За победы в Европе, как известно, Павел щедро наградил Суворова. Если Павел и не любил, может быть, Суворова как человека, то он высоко оценил его как полководца. Суворов получил титул князя Италийского, звание генералиссимуса, Павел приказал войскам отдавать ему такие же почести, как Императору.

Павел хотел устроить Суворову небывалую триумфальную встречу в Петербурге.
Но тут снова начинают свои козни враги Павла – его будущие убийцы. Главный организатор убийства Павла I “Пален разрушил в глазах Императора репутацию прибывшего в столицу одного из величайших русских героев″. Боясь, что возвращающийся из Европы Суворов может помешать цареубийству, Пален постарался представить поведение Суворова так, как будто он все время систематически нарушает распоряжения Императора. Пален докладывал Павлу I, что во время походов в Европе солдаты и офицеры неоднократно нарушали военные уставы: рубили на дрова алебарды, не носили ботинок, офицеры побросали понтоны и так далее. Я бы хотел, чтобы вы обратили внимание на деятельность еврея Палена, поскольку она является типичной и проследить ее бессовестные принципы важно.

Пален клеветал, что, став кузеном Сицилийского короля, Суворов зазнался и ни во что не ставит награды, которыми отличил его Император, и что при этом он намеренно не торопится в Петербург, где Павел хотел оказать ему триумфальную встречу и отвести покои в Зимнем Дворце. При каждом удобном случае Пален продолжал наговаривать Павлу о “вызывающем поведении” Суворова. Так, 19 марта, сделав скорбную физиономию, он доложил, что Суворов будто бы просит разрешения носить в Петербурге австрийский мундир.

Поведение австрийских генералов во время Итальянского похода Суворова глубоко возмутило Павла и он пошел на разрыв с Австрией. И вдруг, Суворов, по донесениям которого Павел принял столь решительные меры, хочет ходить в Петербурге в австрийском мундире. Это мнимое желание Суворова вызвало вспышку гнева у Павла. Пален подогрел ее, сообщив Павлу о других дерзких “нарушениях” Царской воли со стороны Суворова.

Павел, чувствовавший, что дни его близятся к концу, может быть, подозревал, что и Суворов состоит в числе тех, кто желает его лишить престола. 20 марта по совету Палена Павел издал приказ об отмене триумфальной встречи и потребовал от Суворова объяснений, почему он и его подчиненные нарушают военные уставы и приказы Царя.
Негодяй Пален и другие заговорщики торжествовали. Великому полководцу, недоумевавшему, чем он не угодил так обласкавшему недавно его Императору, не было устроено никакой встречи.

По приезде в Петербург Суворову было заявлено от имени Императора, что тот не желает встречаться с ним.

Но имеются свидетельства современников, что во время похорон Суворова Император поклонился его гробу, весь день был мрачен, а ночью плохо спал, часто повторяя: “Жаль, жаль”.

Такова истинная историческая подоплека “нелепого” отношения Павла I к Суворову. Все было подстроено заговорщиками так, что ни Суворов не мог понять “странного” поведения Императора, ни Император – не менее “странного” поведения знаменитого полководца.

Став Императором, Павел вернул из ссылки и тюрем Новикова и других масонов, наказанных Екатериной. Но это был акт скорее дружеского расположения к ним как людям, чем как к масонам.

Надежды масонов, что Павел будет послушным орудием масонства, не оправдались. Это-то и послужило впоследствии главной причиной его трагической гибели и клевете на него при жизни и после его смерти.

“Павел подражал, – пишет в своих воспоминаниях Саблуков, – Фридриху Прусскому и введенной им военной системе – кто этим не увлекался – но он сохранил полную самостоятельность своих взглядов и религиозных убеждений″.

Поняв, что Павел I не намерен делить свою власть с масонством и играть предназначенную ему роль Царя-масона, русские масоны стали во главе враждебно настроенных к Павлу кругов дворянства. Сделать это было русским масонам нетрудно. Ведь 95% русских масонов того времени были представителями аристократии и дворянства. Если не каждый дворянин был масоном, то почти каждый масон был дворянином. Корыстные интересы дворянства и политические вожделения масонства сошлись. И русское дворянство, и русские масоны приступили к организации очередного дворцового переворота.

Как яркое доказательство “ненормальности” Павла Первого, приводят, например, “факт”, что однажды на параде он скомандовал неугодившему ему плохой выправкой полку:
– Шагом марш… в Сибирь.

На самом деле это не исторический факт, а историческая ложь врагов Павла I. Ни один из историков не смог установить название полка, которому Павел I будто бы отдал такой приказ.

Врагами Павла распускаются слухи о том, что Павел сошел с ума. Всякий поступок Павла дополняется такими подробностями, ретушируется так, чтобы представить его полусумасшедшим. Кто из слушателей за пределами дворца может знать, как происходило дело в действительности. А, как известно, “добрая слава на печи лежит, а худая на тараканьих ножках по свету бежит”.

Побежала дурная слава на тараканьих ножках и про “ненормальные выходки” Императора Павла. А истина всегда отстает от клеветы и легенды. Даже сейчас, спустя сто пятьдесят лет после подлого убийства Павла, не только рядовые обыватели, но и историки плохо отличают клевету от истины и неверно судят о духовном облике Императора Павла I.

Его враги неоднократно намеренно старались вывести его из душевного равновесия и толкнуть на совершение поступков, которые они могли бы использовать для создания легенды о его ненормальности. Это несомненно.

Не могли же заговорщики мотивировать свое намерение убить Павла тем, что он хочет быть народным царем, а не дворянским, что дворяне хотят восстановить жалованную грамоту дворянству и отнять льготы, данные Павлом I крестьянству. У заговорщиков, как всегда в таких случаях, оставался только путь клеветы, провокации и самых безнравственных интриг. Другого пути устранить Павла не было и враги Павла пошли по этому единственному преступному пути.

Не будем опровергать всех других клеветнических измышлений по адресу Павла I. На опровержение их потребуется несколько огромных томов. Любой самый здравый приказ при желании можно извратить так, что автор его покажется ненормальным человеком.

По мнению масонов, Павел был невменяем и своим деспотическим характером вел государство к гибели.

“Панин, Пален, Бенигсен, непосредственные убийцы Павла и идейно с ними связанные Воронцовы, Кочубей, Новосильцевы – вот от кого шла мысль, что Павел ненормален и что на благо государства и народа необходимо устранить его от престола. Масонская камарилья пустила эту чудовищную клевету у себя дома и заграницей, чтобы оправдать свое гнусное злодейство. Это масоны Пален и Панин убедили Александра, что его государь отец ведет государство и народ к гибели.
Безусловно Павел имел вспыльчивый и раздражительный характер, допускал резкости в припадке гнева и раздражения, но он никогда не был ни деспотом, ни тираном, как его изображали масоны”.

В воспоминаниях современников Павла I и в хранящихся в архивах документах есть много материалов, опровергающих тенденциозную трактовку личности Павла I и его царствования. Но историки не желали пользоваться этими документами и свидетельствами очевидцев.

Клеветали на Императора Павла I при жизни, клевещут и до сих пор, сто пятьдесят лет спустя после его убийства. И, видимо, будут клеветать, пока масоны правят бал и пишут историю по своему усмотрению.

В 1800 году князь Чарторыйский писал, что высшие классы были более или менее убеждены, что Павел становится ненормальным. Первая половина задачи была выполнена. Версия о сумасшествии Павла получила широкое распространение. Теперь можно было приступить к выполнению второй части задачи – свержению Павла.
Кто организовал заговор и убийство Павла? На этот вопрос можно ответить определенно – масоны и аристократия.

Русским масонам и иностранным масонам, в первую очередь, английским, принадлежит руководящая роль в убийстве Павла, жестоко обманувшего их надежды на то, что он будет царем-масоном.

Раньше всего план свержения Павла возник не у кого-либо другого, а у племянника его воспитателя Н. И. Панина – у Никиты Петровича Панина. Панин проектировал ввести регентство над “сумасшедшим” Павлом, причем регентом над “помешавшимся” отцом должен был быть воспитанный швейцарским масоном Лагарпом в республиканском духе Александр. То есть дворянство и масоны не желали считаться с введенным Павлом I законом о престолонаследии и возвращались к утвердившейся после Петра практике возведения на престол государей, устраивающих дворянство.

Ну, а практически эту идею воплотил придворный еврей Пален.

Как все благородные люди, Павел был доверчив. На использовании этой черты характера Павла и построил свой план действия Пален. Он бесстыдно пользовался доверчивостью Павла, изображая действительно преданных ему лиц, как Аракчеева и Ростопчина и других преданных Павлу людей, как его тайных врагов, а настоящих тайных врагов Павла, участников заговора, изображал как самых преданных ему лиц.
Пален достиг высоких постов и заслужил доверие Павла в результате сложной интриги, проведенной заговорщиками против Аракчеева. Заговорщикам удалось оклеветать Аракчеева и добиться удаления его из Петербурга. На место Аракчеева заговорщиками единодушно был рекомендован Пален. Пален стал начальником полиции и тайной канцелярии. Пален рекомендовал Павлу уволить “ненадежных” лиц и заменить их участниками заговора.

… Масоны постепенно осуществляют план полного окружения Императора. Гр. Пален, оставаясь петербургским военным генерал-губернатором, сосредоточил в своих руках все нити государственного управления. Генерал-прокурором был назначен масон П. В. Лопухин. Были приближены ко двору масоны Голенищев-Кутузов, обер-гофмаршал Нарышкин и обер-камергер гр. Строганов.

Масон Кочубей, друг детства наследника Александра Павловича, в 1798 г. был назначен вице-канцлером и возведен в графское достоинство. В 1801 г., по удалении гр. Ростопчина, по-прежнему вице-канцлером стал кн. А. В. Куракин.
Генерал-прокурор Обольянинов, член масонской шайки, в 1800 г. был назначен заведующим Тайной Экспедицией. Это назначение было громадным завоеванием масонов. Рожерсон в письме к гр. Воронцову писал: “…теперь, слава Богу, у нас есть свой″.

Павлу Пален давал понять, что он не может надеяться на верность своей жены и своих сыновей. Сыновьям же Павла и Императрице Пален сообщал, что Император считает их участниками заговора против него и что он намеревается заключить Императрицу в монастырь, а сыновей – в крепость.

Великого Князя Александра Пален долго и искусно провоцировал, прежде чем получил от него согласие на свержение отца. Тут необходимо опять отметить, что первый, кто начал настраивать Александра против отца, был гр. Н. П. Панин.

Провоцируя Павла на невыгодные для него действия, восстанавливая его против семьи, а членов Императорской семьи против Императора, Пален продолжал стягивать заговорщиков в Петербург, используя отходчивое сердце Павла.

Видные заговорщики Зубовы и Беннингсен были по приказу Павла удалены из Петербурга. А Палену было необходимо, чтобы они могли жить в Петербурге.

“Тогда, – цинично повествует Пален, – я придумал следующее. Я решил возбудить сострадание Павла к печальной судьбе офицеров, исключенных со службы… Я бросился к его ногам. Он был не прочь от романтизма и через два часа двадцать курьеров были разосланы во все стороны, чтобы вернуть всех, кто был уволен или исключен со службы. Так были возвращены среди сотен других Беннингсен и Зубовы”.

Между тем,

“в Европе с растущим беспокойством следили за укреплением дружбы между французским властелином и русским императором. В случае укрепления союза между этими двумя державами, они вдвоем будут повелевать на всем континенте Европы – это было мнение не только Наполеона и Павла, но и всех европейских дипломатов того времени. Совершенно определенное беспокойство царило и в Англии. Правда, французский флот был гораздо слабее английского, а русский флот был и вовсе ничтожен, но замыслы Бонапарта относительно Индии и внезапная посылка каких-то русских войск по направлению к Индии тревожили и раздражали Вильяма Питта, первого министра Великобритании. С большим беспокойством ждали во всех европейских дипломатических канцеляриях и королевских дворцах наступления весны 1801 г., когда оба будущих могущественных союзника могли бы предпринять нечто решительное, но первый весенний день, 11 марта, принес совсем другое”.

Начавшееся сближение Бонапарта и Павла I, возможность превращения французской республики в монархию никак не устраивали ни масонов, ни Англию. Английский посол в Петербурге Уинтворт установил связи с масонами и предоставил им большие средства на организацию заговора против Павла.

Пален, уговаривая генерала Свечина вступить в число заговорщиков, говорил ему:

“Группа наиболее уважаемых людей страны, поддерживаемая Англией, поставила себе целью свергнуть жестокое и позорное правительство и возвести на престол наследника Великого Князя Александра, который по своему возрасту и чувствам подает надежды. План выработан, средства для исполнения обеспечены и заговорщиков много”.

Лопухин, сестра которого была замужем за сыном Ольги Александровны Жеребцовой, утвердительно говорил, что Жеребцова (любовница высланного Павлом I английского посла Уинтворта) получила из Англии уже после кончины Павла 2 миллиона рублей для раздачи заговорщикам, но присвоила их себе. Спрашивается, какие же суммы были переданы в Россию раньше? Питт, стоявший тогда во главе английского министерства, никогда не отказывал в субсидиях выгодным Англии целям на континенте, а Наполеон, имевший бесспорно хорошие сведения, успех заговора на жизнь Императора Павла прямо объяснял действием английского золота.

До Павла дошли, видимо, какие-то слухи о деятельности против него английского посла Уинтворта, который играл в совершении государственного переворота точно такую же предательскую роль, каковую в революции 1917 года играл английский посол Бьюкенен. В конце мая 1800 года Павел приказал Уинтворту выехать из Петербурга. Но было поздно. Император Павел был уже со всех сторон окружен масонами-заговорщиками.

Когда утром 7 марта, за несколько дней до убийства, Пален вошел в кабинет Императора Павла, он, по его словам, “застал его в размышлении и серьезным”.

“Вдруг он спрашивает меня:
– Господин фон Пален, вы были здесь в 1762 году?
– Был, Государь!
– Так вы были здесь?
– Да, Государь! Но что Ваше Величество хочет сказать?
– При вас ли произошел переворот, лишивший отца престола и жизни?
– Я был свидетелем этого, но не участвовал в этом, я был очень молодым унтер-офицером Кавалергардского полка, но почему Ваше Величество ставит мне этот вопрос?
– Почему, да потому, что хотят возобновить 1762 год.
Я затрепетал при этих словах, но тотчас овладел собой и сказал:
– Да, Государь, это хотят сделать: я это знаю, ибо сам принадлежу к заговору.
– Что вы говорите?
– Да, Государь, я принадлежу к этому заговору и должен делать вид, что принадлежу к нему: мог ли бы я иначе знать, что замышляется, если бы не делал вид, что принадлежу к заговору. Но будьте покойны. Вам нечего опасаться: я держу все нити заговора”.

Павел сделал вид, что поверил Палену, но известно, что им тайно были посланы верные лица к Аракчееву и Бринкеру.

Сообщив, с какой целью он состоит в заговоре, Пален посоветовал Павлу наложить домашний арест на сыновей и привести их к присяге. Павел поверил или сделал вид, что поверил Палену, чтобы не дать ему понять, что он подозревает его, и отдал приказ наложить домашний арест на Великих Князей.

Посоветовав эти меры Павлу, Пален немедленно же обратил их против него. Встретившись с Александром, хитрый еврей показал ему приказ об аресте и дал понять, что это еще не все худшее, что его ждет, и этим вынудил у него дать согласие на участие в заговоре. Александр снова потребовал у Палена, чтобы он дал честное слово, что никто не посягнет на жизнь его отца.

Пален, конечно, дал честное слово, что с Павлом ничего не случится, что его только арестуют. Но это была очередная грязная ложь.

“Я должен признаться, – говорил Пален Ланжерону, – что Великий Князь Александр сначала не соглашался ни на что, пока я не предложил дать ему честное слово, что никто не посягнет на жизнь его отца”. И цинично продолжает: “Я не был так безрассуден, чтобы ручаться за то, что невозможно. Но нужно было успокоить угрызения его совести: я наружно согласился с его намерением, хотя был убежден в его невыполнимости”.

Характеристика Ростопчина была абсолютно верна: Пален был настоящий сын Маккиавелли и настоящий демон интриги. Это был провокатор, настоящий и достойный сын своего племени.

Узнав, что Павел отправил курьера к Аракчееву, Пален задержал его на некоторое время. А когда Аракчеев прибыл в Петербург, его задержали на заставе, сообщив, что Император запретил кому-либо въезд в столицу.

Когда в Париж пришла весть, что Павел задушен в Михайловском дворце, Бонапарта охватил яростный гнев:

“Англичане промахнулись по мне в Париже 3 нивоза, но они не промахнулись по мне в Петербурге”, – гневно кричал он.

“Для него, – пишет Тарле, – никакого сомнения не было, что убийство Павла организовали англичане. Союз с Россией рухнул в ту мартовскую ночь, когда заговорщики вошли в спальню Павла”.

С помощью английского золота русские дворяне в союзе с масонами убили того, кто впервые после Тишайшего Царя снова хотел стать Царем всего русского народа. Только в лице Павла I вместо дворянских царей на троне впервые после Петра I появляется снова общенародный царь. Ключевский указывал, что если собрать все анекдоты о Павле I, выдуманные его врагами, то “подумаешь, что все это какая-то пестрая и довольно бессвязная сказка: между тем, в основе правительственной политики (Императора Павла), внешней и внутренней, лежали серьезные помыслы и начала, заслуживающие наше полное сочувствие”.

В. О. Ключевский так оценивал короткую государственную деятельность Павла I:

“Павел был первый противодворянский царь этой эпохи (…), а господство дворянства и господство, основанное на несправедливости, было больным местом русского общежития во вторую половину века”.

В планы масонов такой царь не вписывался. Возведенный на престол ими сын Павла – Александр I – опять принужден быть только дворянским царем.

 


Comments are closed.